Глава сто восемьдесят первая. Маленький шаг в исправлении нравов Хунхуана
— Линъэ ведь предупреждала меня: она говорила, что ты начинаешь нервничать, когда на людях общаешься с женщинами.
Цзю Цзю сидела на перилах драгоценного корабля, свесив ноги и покачивая ступнями. За её спиной висел огромный кувшин-тыквянка, а позади переливался огнями защитный барьер формации. В руках она держала несколько пилюль «духовных бобов на вине»; подбросив одну, она запрокинула голову и открыла рот…
Раздался хруст — боб был съеден в один миг.
— Хотя сама я и признаю, что во мне не особо много женского очарования, но всё же я — женщина, так что приходилось сдерживаться и не искать твоего общества.
Услышав это, стоявшая рядом Сюн Линли посмотрела на свои крепкие, бугристые мышцы и молча опустила голову, обхватив себя руками.
Ли Чаншоу, медитировавший в углу, не сдержал горькой усмешки…
«Наставница, а не заблуждаетесь ли вы часом насчёт того, что такое женское очарование?»
«Так это Линъэ заранее дала наставления», — с чувством подумал Ли Чаншоу.
Не зря он так заботился о своей младшей сестре.
Решено!
Отныне он не станет присматривать за ней с помощью бумажных даосов постоянно. Лишь за мгновение до возвращения в горы он мельком глянет, чем она занята.
Если бы Линъэ вздумала лениться и бить баклуши вместо прилежного самосовершенствования, то я бы наградил её десятью годами заточения, чтобы в уединении она повышала свою ступень;
Если бы Линъэ вздумала наряжаться и часами принимать ванны, готовясь к встрече, то я бы наградил её пятью сотнями переписываний «Канона Осторожности», дабы выправить её сбившиеся мысли;
Если бы Линъэ вздумала поедать жареное мясо в загоне для духовных зверей, то… я бы просто побил её за закрытыми дверями;
Кхм, но если бы Линъэ усердно тренировалась и в тишине постигала Дао, то я бы официально обучил её подлинной технике «вырезания человечков из бумаги», чтобы у неё стало на один способ самообороны больше.
Ли Чаншоу перебрал в уме все эти сценарии и невольно вздохнул.
Та изящная и смышлёная девочка теперь превратилась в стройную красавицу. И если не считать того, что она вечно норовила выкинуть какую-нибудь каверзу против него, своего старшего брата, во всём остальном она выросла весьма достойной особой.
Особенно в последние десять с лишним лет: Линъэ стала меньше стремиться к «приключениям» и заметно остепенилась.
Ли Чаншоу был этим весьма доволен.
В будущем, пока Линъэ ведёт себя осторожно, он, разумеется, не обидит свою младшую сестру.
Тем временем Цзю Цзю тихо вздохнула:
— Эх, и почему же я в своё время не вознеслась после испытания молниями?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Я читал в древних книгах Зала Хранения Дао, что вознесение зависит не от таланта или прозрения, а от накопленного перед становлением бессмертным потенциала, и от того, находится ли собственный путь в гармонии с Небом и Землёй.
— Хм, — Цзю Цзю закатила глаза. — Те, кто на шестой ступени сферы Возвращения к Дао, права голоса не имеют!
— Да, да, — Ли Чаншоу склонил голову. — Я позволил себе лишнего.
— Ну… я не к тому, что у тебя низкий уровень совершенствования, не накручивай себя.
Цзю Цзю испугалась, что нечаянно подорвала его уверенность в пути Дао, и, немного подумав, принялась поучать его с напускной важностью:
— Путь совершенствования — это долгий процесс, а не минутное дело.
Скорость на одном этапе не означает, что твои будущие достижения будут высокими.
Бывает, что культиваторы с выдающимися способностями и пониманием становятся бессмертными за сотню лет, а за тысячу — истинными бессмертными. Но потом — раз! — и внезапно застревают. Они даже до ступени небесного бессмертного добраться не могут, не говоря уже о вечной жизни.
Так что совершенствование… ну, в общем, нельзя поддаваться сиюминутному азарту, нужно смотреть в долгосрочную перспективу!
— Глубокая мысль, наставница! — с улыбкой согласился Ли Чаншоу.
Сюн Линли слушала это с величайшим благоговением; её огромные глаза сияли, и она с восхищением смотрела на свою «маленькую» старшую сестру.
Цзю Цзю неловко отмахнулась от Сюн Линли и, внезапно что-то вспомнив, передала Ли Чаншоу мысленное послание:
«Как ты планируешь устроить эту крошку Линли? Она числится ученицей Главы, так что ей полагается практиковать на пике Потянь. Может, мне забрать её к себе? Всё равно дом пустует, я ведь уже почти прописалась у вас на пике Сяоцюн!»
«На пике Сяоцюн тише и спокойнее», — ответил мысленно Ли Чаншоу. — «В Линли течёт кровь народа ведьм, и хоть она уже достигла стадии отказа от зерна, она всё ещё любит поесть. Пик Сяоцюн ей идеально подходит. По возвращении я расширю загон для духовных зверей в несколько раз и заведу побольше вкусной живности, а Линли будет присматривать за ними в перерывах между тренировками. Так ей не придётся постоянно покидать ворота школы ради охоты».
Глаза Цзю Цзю мгновенно загорелись. Она посмотрела на Сюн Линли и невольно облизнулась…
Это что же получается, в будущем она сможет совершенно открыто приходить к этой крепкой младшей сестрёнке и вместе с ней лакомиться деликатесами?
Сюн Линли втянула голову в плечи, робко глядя на старшую сестру, которая, несмотря на хрупкое телосложение, обладала столь выдающимися «мышцами» в определённом месте…
Этот взгляд был очень похож на тот, с которым она сама смотрела на еду, когда была голодна!
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Обсудим это, когда вернёмся.
Цзю Цзю тут же согласно кивнула. Сюн Линли перевела взгляд со своего «кузена», Морского Бога, на старшую сестру Цзю Цзю, и на душе у неё стало неспокойно.
Интересно, на что же на самом деле похожа школа Дуэсянь…
Внезапно Цзю Цзю протянула руку и воскликнула:
— Хочу сыграть в До Дашэнь! Этот съезд был таким скучным, я засыпала раз двадцать, прежде чем всё закончилось!
Ли Чаншоу усмехнулся и достал заранее приготовленные бумажные карты. Он позвал Линли присоединиться, а младшую наставницу попросил установить вокруг барьер из бессмертной силы, чтобы никто не мог подсмотреть снаружи.
Поначалу Сюн Линли отнекивалась, говоря: «Я глупая, у меня ничего не получится», и всё в таком духе.
Но уже через две партии глаза девушки-ведьмы азартно блестели, и она вопила: «Четыре Небожителя!», «Пара Золотых Бессмертных!», «Бум-да-ра-бум!», «Совместный полет бессмертных!» — громче всех остальных!
…
Игра игрой, но Ли Чаншоу не забывал о делах.
Как же сделать так, чтобы банда Чжао Дае перестала повсюду устраивать свои безумные пэнцы1?
Сперва Ли Чаншоу надеялся, что Чжао Гунмин и Цюнсяо просто развлекаются, но, судя по тому, что случилось с Вэньцзин-даожэнь, эти брат и сестра уже начали снимать в Хунхуане многосерийный блокбастер об инсценировках.
В Хунхуане нет полиции, а «крыша» у Чжао Дае слишком уж мощная!
Сегодня они случайно «подставили» Вэньцзин-даожэнь, а завтра, чего доброго, доберутся до черепицы на крыше дворца Цзысяо!
Ли Чаншоу не мог не чувствовать досаду…
В своё время, чтобы противостоять горбатому даосу из Западного учения, он составил ту клятву Великому Дао слишком тщательно, и теперь это стало трудно остановить.
Хотелось бы умыть руки, но он боялся, что если Чжао Дае натворит бед, то и его зацепит; хотелось бы вмешаться, но он не знал, с чего начать…
Несколько дней он терзался сомнениями и даже подумывал попросить своего покровителя — Великого монаха Сюаньду — разобраться с этим.
Но беспокоить Великого монаха по пустякам значило растрачивать его доброе расположение…
Покровителями не разбрасываются, да и дело пока не стало критическим.
И вот, когда Ли Чаншоу зашёл в тупик, случайная фраза Цзю Цзю подарила ему озарение…
Цзю Цзю сказала:
— И почему только Линъэ так тебя боится? Неужели ты не можешь быть с ней хоть чуточку помягче!
- Пэнцы (碰瓷, pèngcí) — буквально «разбивание фарфора»; вид мошенничества, при котором злоумышленник намеренно подстраивает несчастный случай, чтобы вымогать компенсацию. ↩︎
- До Дашэнь (斗大神, dòu dàshén) — вымышленная карточная игра, название которой пародирует популярную китайскую игру «До Дичжу» (Борьба с помещиком). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
