Да пребудет Лао-цзы свыше!
Это не имело ни малейшего отношения к нему, маленькому магу Сюаньду!
Ли Чаншоу приглушенно вздохнул в глубине души. Первозданный мир действительно оказался столь же опасным, как он и предполагал, но в то же время превзошел все ожидания своей остротой.
Поскольку от многоуважаемого святого больше не поступало никаких наставлений, Ли Чаншоу счел, что его миссия по «исправлению» временно завершена.
Все последующее время он послушно оставался на месте проведения Собрания истоков трех учений, притворяясь, что пребывает в состоянии непрерывного озарения, и сидел с закрытыми глазами в медитации.
На самом же деле он обдумывал план дальнейшего совершенствования бумажных даосов и те «внешние приготовления», которые он мог бы сделать для преодоления бедствия Золотого Бессмертного…
Хотя в последнее время он постоянно получал выгоду и его семейные накопления постепенно росли, после возвращения в секту он намеревался восстановить свой прежний спокойный ритм самосовершенствования.
Удачные возможности трудно найти, поэтому всё так же следовало полагаться на обогащение через изготовление пилюль и продолжать осуществление плана по «скитаниям пика Сяоцюнфэн».
Несколько дней спустя из Дворца Восточного дракона прислали сотню сундуков с различными ценными материалами для магических формаций, отчего Ли Чаншоу почувствовал некоторую неловкость.
Хотя он сам проявил инициативу и немного обставил род Драконов, те оказались слишком щедры — дали чересчур много…
Из-за этого в будущем, когда он снова станет строить козни против драконов, в его сердце будет на малую толику больше чувства вины.
Прошло еще полмесяца, и Ао И, возбужденно возведя мост с помощью божественного намерения, встретился с ним во сне. Первым делом он воскликнул:
— Цзяочжу-гэгэ, дата моей свадьбы назначена, уже через двенадцать лет!
Это слово «уже» в глазах Ли Чаншоу выглядело весьма выразительно и живо…
Ли Чаншоу подбодрил Ао И парой фраз и расспросил о текущем положении дел у рода Драконов.
Морские народы четырех морей продолжали чинить беспорядки, однако ситуация всё еще оставалась под контролем.
Но царь драконов уже отдал приказ: воспользовавшись свадьбой Ао И, род Драконов должен укрепить свое господство в четырех морях, продемонстрировать силу морским народам и еще до свадьбы несколько раз прибегнуть к методу «убивать кур, чтобы припугнуть обезьян»…
Ли Чаншоу на мгновение задумался.
У драконов, разумеется, были свои соображения, но подобные действия, хоть и могли подавить мятежи морских народов в краткосрочной перспективе, закладывали еще большую скрытую угрозу для самого рода Драконов.
Впрочем, Ли Чаншоу понимал свою позицию и не мог мешать драконам творить дела…
Если род Драконов не понесет потерь и не познает боли, как он сможет гладко занять бессмертные посты в Небесном чертоге?
Поговорив с Ао И еще немного, они прервали обмен божественными намерениями.
Спустя три дня прибыл Дун Мугун с устным указом Небесного императора и встретился с Ли Чаншоу.
Его Величество Небесный император уже дал согласие на то, чтобы в день свадьбы Ао И Юэлао отправился с поздравлениями.
Однако в каком именно качестве Юэлао пойдет поздравлять и будет ли заранее направлено приглашение в Небесный чертог — всё это требовало тщательного обдумывания…
Ли Чаншоу заблаговременно подготовился и теперь подробно изложил эти детали Дун Мугуну. Тот не успел даже согреть своим теплом скамью, как поспешно отправился обратно в Небесный чертог с докладом.
Как говорится:
Чья доставка в Первозданном мире лучше всех? Ищите Дун Вана в чертогах Небесного императора!
После этого Ли Чаншоу снова связался с Ао И через божественное намерение и попросил того прислать на одно приглашение больше, когда их будут рассылать.
Во время этого общения Ао И вел себя скованно и высказал маленькую просьбу:
— Цзяочжу-гэгэ, могу ли я через несколько месяцев, когда вы вернетесь в секту Дусяньмэнь, навестить вас вместе с Сиси?
Сиси — так звали маленькую принцессу народа макавок… это было ее детское имя.
— О? — посерьезнел Ли Чаншоу. — У вас двоих возникли какие-то трудности?
— Да нет, — Ао И дважды хмыкнул, и на лице юноши отразилось крайнее смущение. — Обычно я часто упоминаю при ней Чаншоу-сюна, мол, так и эдак… Вы, Цзяочжу-гэгэ, тот, кем И восхищается больше всего, вот и захотелось привести Сиси засвидетельствовать почтение Цзяочжу-гэгэ.
Ли Чаншоу: «…»
Зачем им это свидание?
Ему не стоило слишком сближаться с этой невесткой.
Однако, едва приняв от рода Драконов сотню сундуков с роскошными дарами, Ли Чаншоу было неловко отказывать, поэтому он назначил дату и со всей серьезностью дал согласие.
По мере того как трехмесячный период проповедей подходил к концу, это спокойное Собрание истоков трех учений наконец начало постепенно опускать свой занавес.
Сама по себе эта встреча была поводом для бессмертных сект трех учений собраться вместе, чтобы вспомнить об общих корнях и почтить прошлое.
В самом начале от учений Цзе, Чань и Жэнь выступили значимые фигуры, и цель собрания была достигнута…
На сто восьмой день после открытия съезда главы пяти сект-организаторов одновременно явились и совершили ритуальные поклоны во все стороны.
Со всех сторон в долину слетелись бессмертные журавли, сотни прекрасных фей летали повсюду, разбрасывая цветы, а у берега озера зазвучала мелодичная музыка.
При виде такой сцены Ли Чаншоу не удержался и про себя напел пару строк из «Наньван цзиньсяо»1…
Внезапно в небе вспыхнул золотой свет, отовсюду приплыли клочья благовещих облаков и быстро сгустились между небом и землей в три огромных, призрачных силуэта.
У этих трех фигур были лишь простые очертания: тот, что посередине, походил на старого даоса; справа стоял величественный даос средних лет; а тот, что слева, напоминал молодого даоса с мечом за спиной…
Кто-то из Золотых Бессмертных старшего поколения немедленно прокричал:
— Ученик приветствует трех владык учений!
Тотчас во всех концах долины фигуры одна за другой склонились в земном поклоне, воздавая почести трем образам, сотканным из облаков.
В следующее мгновение все присутствующие культиваторы, независимо от уровня их сил, услышали, согласно своим истокам в трех учениях, слово «шан»2, произнесенное старым, зрелым или молодым голосом.
Эти сотни бессмертных сект и десятки тысяч пришедших на собрание культиваторов были до глубины души тронуты…
Стоило ликам святых лишь мельком явиться, как благовещие облака начали опускаться вниз, и каждой бессмертной секте досталось по одному облаку.
Мастера сект трех учений принялись высчитывать грядущее и один за другим приходили в неописуемый восторг: удача и благодать каждой секты заметно прибавились!
Даосские учения, процветавшие уже много лет, казалось, могли продолжать это процветание и дальше, становясь еще более могущественными и великолепными!
Однако Ли Чаншоу невольно задумался о большем…
Расцвет неизбежно сменяется упадком. Момент, когда великая удача трех учений достигнет своего пика, возможно, и станет мгновением зарождения великого бедствия Инвеституры богов.
На этом собрание завершилось.
Спустя полдня группа из секты Дусяньмэнь вернулась на свой драгоценный корабль.
Глава секты произнес краткую напутственную речь и удалился в свои покои на верхнем ярусе, где некогда произошла та прекрасная история…
Ли Чаншоу нашел свое старое место в углу на корме и направился туда вместе с Сюн Линли.
Юцинь Сюанья, словно колеблясь, смотрела в спину Ли Чаншоу и слегка моргнула.
«На людях нужно быть осторожной, чтобы не навлечь неприятности на Чаншоу-шисюна. Когда вернемся в горы, я приду на пик Сяоцюнфэн, чтобы извиниться перед ним…»
Юцинь-шицзе вздохнула про себя и, не смея больше смотреть на спину Ли Чаншоу, с футляром для меча Огненной Чешуи за плечами ушла в каюту, найдя уголок для медитации.
Однако, стоило Ли Чаншоу подойти к корме, как внезапно произошло нечто непредвиденное!
Раздался звонкий выкрик:
— Со—кру—ша—я го—ры, о—про—ки—ды—вая мо—ря!
Из-за угла выскочила фигура. Хотя ее и отягощало «великое зло», она все же ловко обогнула девушку-башню Сюн Линли, и две маленькие ладошки прижались к спине Ли Чаншоу…
Раздалось два легких хлопка — конечно же, удары были нанесены не в полную силу.
— Ха-ха-ха, наконец-то возвращаемся! Сил моих больше нет терпеть! Быстро! Чаншоу, отдавай все те безделушки, что у тебя с собой! Эта младшая наставница долго тебя терпела!
Услышав это, Ли Чаншоу тут же довольно прищурился.
- Наньван цзиньсяо (难忘今宵, nánwàng jīnxiāo) — «Незабываемый вечер», песня, которой в современном Китае принято завершать праздничные телеконцерты. ↩︎
- Шан (善, shàn) — благостное «хорошо» или «добро», традиционный ответ мудреца или божества, выражающий одобрение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
