Глава сто девяносто пятая. Безбрежное море фарфора
— Владыка, может быть, произошло недоразумение? Он, вероятно, вовсе не подослан Западом…
— Брат И, ты уже взрослый сын дракона, не дай его притворству обмануть тебя.
Внутри божественной статуи главного храма верховный и младший главы учения Морского бога некоторое время обменивались мыслями, как вдруг оба одновременно осознали…
Они вполне могли разговаривать напрямую в алхимических покоях, не тратя силы на общение через божественное чутье, к тому же там было намного безопаснее.
Ао И, видя, как тот мужчина… дракон средних лет долгое время бродит перед главным залом, начал немного беспокоиться, не вышло ли и впрямь какого недоразумения.
Ли Чангэн кратко пояснил:
— Этот человек с виду кажется колеблющимся, но он все время сохраняет бдительность и постоянно поглядывает на статую, при этом его взгляд ни разу не дрогнул. Это доказывает, что он заранее спланировал свои дальнейшие действия. Посмотри, раньше он всё медлил, но почему теперь, когда он ступает на лестницу, его шаг стал стремительным, будто подгоняемый ветром?
Ао И присмотрелся и невольно кивнул, с раскаянием произнеся:
— Наблюдательность Владыки всё же более тонкая. Что же нам делать дальше?
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Кое-какие приготовления я уже сделал, просто наблюдай, брат И. Если я не справлюсь с этим мастером из рода драконов, тебе придется своевременно вмешаться.
Ао И поспешил заверить:
— Будьте спокойны, Владыка. Если он сегодня посмеет здесь бесчинствовать, я его не пощажу!
— Не стоит спешить, давай сначала посмотрим, как он поступит. В мире людей есть поговорка: «Поспешишь — вонючего тофу не съешь»1.
— Владыка говорит истину. Чтобы тофу завонял… э-э…
Ли Чангэн негромко рассмеялся, внезапно испытав то же загадочное удовольствие, что и Дашисюн.
Не успел смех в алхимических покоях утихнуть, как в храме Морского бога города Аньшуй дракон в облике зрелого мужчины подошел к дверям главного зала.
На голове этого дракона красовались два фиолетовых рога, он был облачен в роскошные парчовые одежды, а лицо его казалось мрачным, с проницательным взглядом. Он уже занес ногу, собираясь войти внутрь, но стоило ему приподнять левую стопу, как сбоку раздался громовой возглас:
— Стой!
Мужчина-дракон слегка нахмурился и искоса посмотрел в сторону крикнувшего, при этом одна его нога всё же пересекла порог главного зала.
К нему уверенным шагом шел могучий, словно гора, здоровяк из Медвежьего поселения, одетый в тяжелый тулуп из медвежьих шкур.
Этот медведь, кхм, этот человек считался едва ли не первым мастером поселения. Если судить о нем исключительно как о культиваторе, он находился лишь на второй ступени царства Возвращения к Дао и был совершенно ничтожен. Однако от всего его тела исходила свирепая аура, а в его невероятно мощном телосложении, казалось, была заключена великая сила, способная усмирять драконов и тигров!
Этот человек был не кем иным, как Сюн Лаосанем из Медвежьего поселения. Он взял в жены красавицу-культиваторшу, неизвестно сколько одиноких ночей провел, оглушая свою старшую дочь Сюн Линли, и теперь занимал пост шестого хранителя учения Морского бога Южного моря. Морской бог также назначил его будущим главой Медвежьего поселения.
Впрочем, Сюн Лаосань — это старое прозвище, теперь же у него было величественное имя, дарованное самим божеством — Сюн Бuhan!
Этот Сюн Бuhan с серьезным видом подошел к мужчине-дракону и вполне вежливо спросил:
— Откуда прибыл почтенный? С какой целью ты явился в главный храм нашего учения Морского бога?
— Прочь с дороги, — холодно бросил дракон. — У меня дело к Морскому богу, с каких это пор таким отродьям полуведьмаков, как ты, позволено подавать голос?
Услышав это, Ао И мгновенно вспылил. Если бы не тот факт, что сейчас его божественное чутье пребывало в статуе, которая по сути была лишь яшмовым изваянием, он бы непременно выскочил и пинком отправил этого наглеца в полет!
Что за вздор? Назвать божественного посланника Медвежьего поселения отродьем полуведьмаков — хоть это и было объективным фактом, но явное желание спровоцировать вражду было очевидным. Род драконов и так переживает смутные времена, а он действительно посмел прийти сюда искать приключений!
Однако ярости Сюн Бuhan, которой ожидал Ао И, не последовало…
Сюн Бuhan лишь нахмурил свои короткие густые брови, немного помолчал, услышав в глубине души голос Морского бога, и затем звучно произнес:
— Мы, люди Медвежьего поселения, получили благословение великого Морского бога и были назначены им божественными посланниками. Мы проповедуем учение Морского бога повсюду и оберегаем его паству. Это храм нашего учения, я — хранитель учения Морского бога, почему же мне не позволено говорить?
Пока он говорил, на его груди вспыхнул золотистый свет, превратившись в маленький щит, скованный из заслуг благовонного курения, на котором четко виднелись пять иероглифов: «Хранитель учения Морского бога».
— Я велел тебе отойти, — мужчина-дракон завел руки за спину и смотрел на собеседника свысока, раздувая широкие ноздри. — Что, думаешь, раз у тебя крепкое тело, ты можешь со мной тягаться?
Ли Чангэн продолжал передавать наставления Сюн Бuhan, не забывая напоминать ему, чтобы тот следил за мимикой и нагнетал эмоции постепенно.
Сюн Бuhan нахмурился и холодно спросил:
— Является ли почтенный прихожанином нашего учения Морского бога?
Дракон ответил:
— Нет, и что с того?
— Тогда, может быть, почтенный является истинным драконьим хранителем нашего учения?
Дракон снова бросил:
— Тоже нет, и что?
Сюн Бuhan спокойно кивнул и с усмешкой сказал:
— Раз ты не прихожанин нашего учения и не истинный драконий хранитель, по какому праву ты хочешь войти в святая святых учения Морского бога?
Уголки губ мужчины-дракона слегка дернулись, и он ледяным тоном произнес:
— Я присоединюсь к учению прямо сейчас и стану его прихожанином, устраивает?
Сюн Бuhan дважды рассмеялся и, следуя голосу в голове, невозмутимо отчеканил:
— Прошу прощения, мы таких не принимаем.
— Ты!
Мужчина-дракон мгновенно пришел в ярость. Сверкнув глазами на Сюн Бuhan, он сделал решительный шаг вперед, силой врываясь в главный зал, и вызывающе ухмыльнулся:
— Вот я и вошел, и что ты мне сделаешь!
В алхимических покоях Ао И от злости заскрежетал зубами.
— Этот мерзавец! Как же он напрашивается на взбучку!
— Он, скорее всего, именно и хочет, чтобы божественный посланник применил силу, — Ли Чангэн внимательно анализировал ситуацию, и вдруг в его сознании вспыхнула догадка.
Все это дело было спланировано кем-то из мастеров Западного учения, помимо Вэньцзин-даожэнь. Этот дракон сначала намеренно выдал свое присутствие, побродил в округе, привлекая внимание смертных к храму, а также заставив истинных драконьих хранителей, практикующих на окраинах Южного моря, заметить его… А теперь он намеренно нарывается на драку…
Неужели он упадет от первого же удара? И тогда они мертвой хваткой вцепятся в учение Морского бога? Неужели он хочет «коснуться фарфора»2?
Мастера Западного учения, род драконов, мошенничество… Старик Чжао как-то упоминал, что он поквитался со многими мастерами Запада… Нет, всё не так просто! Этот дракон на пике царства Небесного бессмертного — не просто пешка или предатель своего рода, он — приманка!
Ли Чангэн внезапно прозрел, и в его сознании мгновенно сложилась новая сюжетная линия. Довольно любопытно: мошенники решили «коснуться фарфора» прямо перед носом у самого предка всех фарфоровых дел мастеров!
Ли Чангэн тут же обратился к Ао И:
— Брат И, немедленно вели верным тебе мастерам из рода драконов прибыть в город Аньшуй. Я пока постараюсь сдержать этого дракона! Если я не ошибся в своих догадках, на этого дракона тайно наложили какое-то заклятие, и он может упасть замертво здесь в любую секунду!
Ао И опешил, но не стал расспрашивать. Он выхватил яшмовый жетон размером с ладонь, несколько раз нажал на него, активируя запретные чары, и быстро заговорил, передавая послание.
Тем временем Ли Чангэн, управляя бумажным даосом, вновь обратился к Сюн Бuhan:
- Xinji chi buliao choudoufu (心急吃不了臭豆腐, xīnjí chī bùliǎo chòudòufu) — досл. «если сердце торопится, вонючего тофу не съесть»; китайская поговорка, означающая, что для достижения результата нужно терпение. ↩︎
- Pengci (碰瓷, pèngcí) — «коснуться фарфора», вид мошенничества, при котором злоумышленник намеренно подстраивает несчастный случай, чтобы обвинить другого и потребовать компенсацию. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
