— Сначала ответь ему парой слов, тут же отступи, закрой двери храма и уведи смертных прочь…
Так Ли Чаншоу дал Сюн Буханю подробные наставления.
Сюн Бухань, который едва сдерживался, чтобы не сжать кулаки, не посмел ослушаться воли Хайшэня. Вспомнив о радостном событии — его жена ждала третьего ребенка, — он тут же расплылся в счастливой улыбке.
Эта улыбка заставила дракона почувствовать неладное.
Более того, Сюн Бухань развернулся и сделал приглашающий жест…
— Я ничего не могу с вами поделать, так что поступайте как знаете, только прошу вас проявлять больше уважения к нашему владыке Хайшэню.
Сказав это, Сюн Бухань развернулся и ушел, не оглядываясь.
Дракон опешил. Он никак не ожидал, что после всех его выходок этот вужэнь так и не нападет!
Разве тот человек не говорил, что у племени вужэней голова работает не очень-то хорошо?
В памяти дракона среднего возраста невольно всплыл тот темный силуэт и те несколько фраз, что он произнес…
Шанс стать Золотым Бессмертным, плод пути долголетия — всё это зависело от сегодняшней интриги…
Дракон прищурился и поднял левую ладонь в сторону Сюн Буханя. Пальцы слегка согнулись, и из центра ладони вырвалась притягивающая сила.
Сюн Бухань, отошедший уже на десять чжанов, покачнулся и попятился назад.
Но реакция Сюн Буханя была молниеносной: он тут же принял низкую стойку мабу. Раздался двойной хруст — его огромные ступни раскрошили две глазурованные каменные плиты!
Ему едва удалось устоять на месте.
— Я разве разрешал тебе уходить?
Холодно бросил дракон. Только что он действовал не в полную силу, но теперь собирался надавить серьезнее.
В этот самый миг из-под разбитых каменных плит в полу появилась фигура, преградив путь к Сюн Буханю.
Это был старец с седыми волосами и бородой, худощавым лицом, с метёлкой-фучэнь в руках. Он был облачен в белоснежное даосское одеяние, а от его фигуры исходило спокойное, подобно воде, очарование Дао.
Дракон нахмурился.
Конечно, он не мог разглядеть в этом старом небожителе воплощение и решил, что перед ним внезапно предстал культиватор на начальной стадии Небесного Бессмертия.
Это был не кто иной, как Пичжи-даожэнь, облик старого небожителя Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу слегка взмахнул фучэнь и с улыбкой спросил:
— Собрат по Дао, позвольте узнать, по какому делу вы прибыли в эти края?
Дракон холодно ответил:
— А ты еще кто такой?
Сюн Бухань, не успевший уйти далеко, обернулся и выкрикнул:
— Это старейшина нашего учения Хайшэня! Не веди себя так нагло!
— Довольно, иди уже, Бухань!
— Слушаюсь, старейшина, не смею мешать, — хохотнул Сюн Бухань и широким шагом вышел из храма. Он созвал десяток божественных посланников и принялся выпроваживать смертных из святилища.
Ли Чаншоу призадумался: с одной стороны, он считал Сюн Буханя своим младшим, с другой — дочь Сюн Буханя каждый день звала его двоюродным братом. Настоящая путаница в чинах.
Ли Чаншоу взмахнул фучэнь и улыбнулся:
— Собрат по Дао, не желаете ли пройти со мной в задние покои и присесть? Если у вас есть срочное дело, можете поведать его мне, а я непременно передам это владыке Хайшэню.
— Хм, я просто нахожу ваше учение Хайшэня слишком деспотичным, вы переходите всякие границы!
Дракон среднего возраста скрючил левую руку в когтистую лапу, в которой замерцал сгусток пламени.
— Скажу тебе прямо: сегодня я пришел, чтобы разнести статую вашего Хайшэня! Как смеет второй принц нашего рода, Ао И, гнуть спину перед каким-то ничтожным божком! Это учение по праву должно принадлежать нашему роду драконов!
В алхимической комнате у Ао И на лбу вздулись вены. Он готов был прямо сейчас переместиться в Аньшуйчэн и сразиться с этим драконом не на жизнь, а на смерть.
Коварные речи, каждое слово пронзало сердце!
Намерение спровоцировать конфликт было очевидным как день!
А ведь он только что подумал, что у этого сородича действительно важное дело…
Тем временем в главном зале храма раздался негромкий смех.
— Хм, бедный даос тоже так считает, — Пичжи-даожэнь в облике старого небожителя, держа фучэнь, с улыбкой кивнул. — Я нахожу ваши слова весьма разумными, и сам думаю так же.
Дракон ошеломленно замер, затем нахмурился и уставился на старика, уголок его рта слегка дернулся.
Всё еще не в ярости? Всё еще не нападает?
Будь то защитник-вужэнь или старейшина уровня Небесного Бессмертия — стоило кому-то из учения Хайшэня Южного моря нанести удар, как этот дракон, согласно плану, тут же отлетел бы назад, рухнул перед входом, сплюнул кровь и силой собственной энергии нанес бы себе тяжелые раны.
Именно так. Ему нужно было лишь сделать это, чтобы получить шанс стать Золотым Бессмертным!
Ожесточившись сердцем, дракон сделал несколько шагов вперед, наступая.
Но Пичжи-даожэнь, воплощение Ли Чаншоу, ловко отпрыгнул в сторону и с улыбкой произнес:
— Собрат по Дао, почему бы вам просто не ударить и не разбить главную статую?
— Ты… почему ты меня не останавливаешь?
— Зачем же мне останавливать собрата по Дао? — Ли Чаншоу развел руками. — Этот храм был перестроен на средства и силы рода драконов. Раз вы из этого рода, то вправе крушить здесь всё, что пожелаете, это вполне разумно. Кто посмеет сказать хоть слово против?
Затем Ли Чаншоу мягко добавил:
— Собрат по Дао, может, вы присядете отдохнуть, а я пока позову нескольких посланников? Как можно утруждать вас такой тяжелой физической работой?
Дракон едва не сорвался на ругань, но, подавив гнев, холодно усмехнулся и без лишних слов бросился на Бумажного даоса Ли Чаншоу!
Однако Бумажный даос лишь прищурился в улыбке и не спеша достал из широкого рукава драгоценную жемчужину.
Огромная жемчужина запечатления образов!
Дракон резко остановился, на его лице отразилось сомнение.
Ли Чаншоу с улыбкой проговорил:
— Собрат по Дао, посмотрите на эту жемчужину — какая она большая и круглая. Это магический артефакт, усовершенствованный бедным даосом, и называется он «Парная жемчужина звука и образа». Сейчас в ней записано всё, начиная с того момента, как вы приземлились перед храмом, и до настоящего мгновения — каждое ваше движение, каждое выражение лица. Образ, запечатленный этой жемчужиной, одновременно сохраняется в другой, парной ей. Иными словами, даже если вы уничтожите эту, ваши деяния без малейшего изъяна останутся в тайном месте за десятки тысяч ли отсюда.
Лицо дракона исказилось. В его глазах вспыхнула решимость убить старого даоса на месте и уничтожить жемчужину.
Но не успел он шевельнуться, как Ли Чаншоу легко взмахнул фучэнь.
— Собрат по Дао, прошу вас внимательно осмотреться по сторонам, прежде чем решать, стоит ли применять силу к бедному даосу.
Бессмертное сознание дракона пронеслось по залу, и выражение его лица тут же изменилось.
Раньше он совершенно не замечал, что повсюду в главном зале — под карнизами, в балках перекрытий, даже в глазницах двух божественных статуй и во всех прочих углах…
…было спрятано не менее десятка жемчужин запечатления образов!
Лицо дракона стало мрачнее тучи, а Ли Чаншоу, улыбаясь, взмахнул фучэнь и вздохнул:
— Собрат по Дао, море фарфора бескрайне, но, обернувшись, увидишь берег1. Я вижу, что судьба связала вас с нашим учением Хайшэня. Почему бы вам не послушать мои наставления о наших догматах? А я в ответ не стану разглашать то, что произошло сегодня. Как на это смотрите?
— Ты…
Дракон нахмурился, но в итоге лишь тихо вздохнул.
Видно, не судьба ему стать Золотым Бессмертным, дело было провалено.
— Хм, прощайте!
Дракон взмахнул рукавами и, не желая больше тратить слова, развернулся к выходу.
Но стоило ему сделать два шага, как случилось непредвиденное!
Из его левого плеча внезапно вырвался кровавый свет, который мгновенно сгустился в длинный меч и обрушился прямо на шею дракона!
- Цы хай у бянь, хуй тоу ши ань (瓷海无边，回头是岸, cí hǎi wúbiān, huítóushìàn) — искаженная буддийская поговорка «море страданий бескрайне, но, обернувшись, увидишь берег», где слово «страдания» заменено на «фарфор» (иносказание для вымогательства через подставные травмы). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
