— Юаньцин мёртв, он пал от руки ученицы. Прошу дядю-наставника наказать меня!
Цзюу нахмурился и спросил:
— Ты убила его своими руками?
— Да, четыре меча пронзили его сердце, разрушив изначальную душу, — Юцинь Сюанья склонила голову. — Это дело рук лишь одной ученицы и не имеет отношения к шисюн Чаншоу. Шисюн Чаншоу лишь использовал технику побега через землю, чтобы спасти жизнь ученицы. Ученица готова принять любое наказание от секты!
Цзюу на мгновение задумался, хмуря брови.
Цзюцзю в два прыжка оказалась рядом с Ли Чаншоу. Она хотела было толкнуть его локтем, но вовремя остановилась, так и не коснувшись его руки.
— Эй, что тут произошло? — прошептала Цзюцзю.
Ли Чаншоу покачал головой, не давая ответа.
Цзюу же, услышав это, посмотрел в их сторону. Взгляд этого низкорослого даоса был подобен двум острым стрелам, готовым пронзить глаза Ли Чаншоу насквозь.
Цзюу глухим голосом спросил:
— Племянник-ученик Чаншоу, неужели ты не скажешь ни слова в оправдание Сюаньи?
— Ученик не знает всех подробностей случившегося, — ответил Ли Чаншоу, открыто встретив взгляд Цзюу.
— А ты весьма рассудителен, — вздохнул Цзюу. — На самом деле, по пути сюда я уже обыскал душу того бессмертного стадии Юаньсянь и узнал, как всё было. Юаньцин первым задумал недоброе, к тому же втянул борьбу за мирскую власть в секту Дусяньмэнь, а это само по себе — преступление непростительное. Однако, племянница-ученица Сюанья, убийство собрата по учению — тяжкий грех, и какими бы ни были причины, наказания не избежать…
Цзюцзю сердито проворчала:
— Так не проще ли изменить это дурацкое правило? Юаньцин ведь первым напал? А Сюанья лишь дала отпор!
Юцинь Сюанья поджала губы, храня молчание.
Ли Чаншоу, видя это, кашлянул:
— Дядя-наставник Цзюу, не лучше ли нам сначала покинуть это место и встретиться с остальными дядями и тётями? Тогда младшая сестра-наставница Юцинь сможет рассказать всё от начала до конца. Если она скажет чистую правду, секта наверняка проявит снисхождение.
Последняя часть фразы предназначалась для Юцинь Сюаньи. В этот момент она тоже посмотрела на Ли Чаншоу, и в её глазах читались горечь и бессилие.
Ли Чаншоу вздохнул про себя, слегка улыбнулся и едва заметно кивнул ей. Будем считать это жестом поддержки.
— Сделаем так, как сказал племянник-ученик Чаншоу, сначала встретимся с остальными, — произнес Цзюу.
Сказав это, Цзюу не удержался и почесал затылок, раздумывая о том, как уберечь Юцинь Сюанью от наказания. Однако, вспомнив, что наставник Юаньцина тоже находится здесь, он почувствовал, как задача усложняется.
Низкорослый даос сотворил белое облако и велел всем подняться на него, а Юцинь Сюанье приказал встать позади себя, словно взяв её под временный надзор.
Ли Чаншоу последовал за своим учителем. Они вместе взошли на облако и уселись, скрестив ноги. Старый даос Ци Юань теперь явно преобразился: если по пути сюда он выглядел так, словно на похоронах родителей1, то теперь уходил, сияя от успеха.
Он ведь теперь тоже наставник ученицы стадии Возвращения к Пустоте…
Облако ещё не успело взлететь, когда Цзюу, словно вспомнив о чём-то, обернулся к Ли Чаншоу и с улыбкой позвал:
— Племянник-ученик Чаншоу?
— Ученик здесь.
— А ты не собираешься забрать паутину тех трехголовых пауков с двойными зрачками? Редкостная ведь вещь, — как бы невзначай спросил Цзюу.
Ли Чаншоу естественно улыбнулся и ответил:
— Благодарю за заботу, дядя-наставник, но раз уж эта паутина была расставлена, собрать её обратно трудно. Ученик держит несколько гнезд трехголовых пауков с двойными зрачками на пике Сяоцюн. Если эти диковинки интересны дяде-наставнику, то по возвращении я с радостью перенесу одно гнездо вам.
Цзюу вскинул брови:
— В таком случае твой дядя-наставник не станет отказываться. У тебя, малец, большое будущее, заходи ко мне почаще.
— Слушаюсь, — Ли Чаншоу кротко и смиренно улыбнулся, не развивая тему.
Лишние слова ведут к лишним ошибкам. Цзюу, кажется, разглядел часть его тайн, но то, что он сам попросил «плату за молчание», означало, что даос не намерен вмешиваться в дела совершенствования обычного ученика.
Однако даос Ци Юань, нахмурившись, взглянул на Ли Чаншоу и строго произнес:
— Что же ты за ребенок такой, почему такой жадный? Если бы не твой дядя-наставник Цзюу, который пришел тебе на выручку, кто знает, что бы с тобой сталось! Сколько там у тебя гнезд этих бессмертных насекомых? Оставь себе одно, а остальные перенеси своему дяде-наставнику!
— Кха!
Ци в даньтяне Ли Чаншоу резко устремилась вверх, и он, прикрыв рот рукой, закашлялся.
Он изо всех сил старался сохранить улыбку и, процедив сквозь зубы, проговорил:
— Да… Ученик повинуется…
Сидевший впереди Цзюу, видя это, развеселился и от души расхохотался, но продолжать разговор не стал.
Сбоку показалось маленькое круглое личико — это Цзюцзю обошла старого даоса Ци Юаня и, наклонившись слева, принялась пристально разглядывать Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу инстинктивно отклонился назад. И правда, теперь угол обзора стал куда лучше, можно было заглянуть прямо в вырез грубой холщовой одежды… Кхм, так можно было эффективнее защититься от внезапных каверз тёти-наставницы Цзюцзю.
Цзюцзю моргнула:
— Что это за паутина такая? Почему вы с Пятым ведете себя так странно?
— Это особый материал, ученик не сможет объяснить точно. Тёте-наставнице лучше спросить об этом дядю-наставника Цзюу, — ответил Ли Чаншоу.
— Хм, не хочешь — не надо.
Цзюцзю выпрямилась и, словно что-то вспомнив, с силой хлопнула себя по колену, с самым серьезным видом объявив:
— Точно, шисюн Ци Юань, Пятый шисюн! Посмотрите, что это за недуг у Чаншоу? Может, в его совершенствовании что-то пошло не так и у него возникли сердечные демоны2?
— Сердечные демоны? — Ци Юань, Цзюу и Юцинь Сюанья одновременно обернулись, а Цзюцзю уже протянула руку и легонько коснулась мочки уха Ли Чаншоу.
Это движение было плавным, как течение воды; Цзюцзю начала его ещё во время разговора, не оставив Ли Чаншоу ни единого шанса среагировать.
Ли Чаншоу мгновенно словно окутали черные нити, его левая рука мелко задрожала, а следом по всему телу пробежала судорога. Глаза его закатились, изо рта пошла пена, а из горла вырвался хрип, будто он начал задыхаться…
Черт подери! Эта младшая тётя-наставница тоже «ядовитая»? Нет, всё это облако пропитано ядом! Все, у кого в даосском имени есть иероглиф «вино», просто, черт возьми, ненормальные!
- Жу сан као би (如丧考妣, rú sàng kǎo bǐ) — убитый горем так, словно лишился отца и матери. ↩︎
- Синь мо (心魔, xīn mó) — «демон сердца», внутренние страхи и сомнения, возникающие на пути самосовершенствования. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
