Юцинь Сюанья поспешно ответила:
— Старший соученик, не стесняйтесь, это я всё время мешала вашей медитации.
— Ничего страшного, — произнес Ли Чаншоу. — Если речь идет о вопросах совершенствования, я и сам рад сверить наши познания.
Сказав это, Ли Чаншоу закрыл глаза, сложил руки в жесте сосредоточения и принял вид человека, погруженного в созерцание.
На самом же деле большая часть его духа вернулась в истинное тело, а затем, через божественную статую, он связался божественной мыслью с Ао И…
В сновидении, сотворенном божественной статуей, Ао И увидел, как у подножия изваяния сгустился силуэт Ли Чаншоу, и тут же поспешил к нему.
— Глава-гэгэ! Радость! Великая радость!
— О? — Ли Чаншоу улыбнулся. — Неужели вы с супругой действовали так быстро? Неужели я скоро стану дядей?
Лицо Ао И, сохранившее юношеские черты, мгновенно залилось краской, и он торопливо заговорил:
— Вовсе нет, сейчас положение клана драконов неустойчиво, я и помыслить о таком не смею… Глава-гэгэ, на этот раз случилось нечто по-настоящему прекрасное!
— О? — усмехнулся Ли Чаншоу. — И что же это за доброе дело, заставившее тебя так ликовать?
— Дворец драконов Западного моря…
Едва услышав слова «Западное море», Ли Чаншоу почувствовал недоброе предчувствие.
Он знал, что Западное море уже на добрую треть пронизано влиянием Западного учения, и доверять там можно лишь самому Царю драконов Западного моря. Любая весть оттуда, как правило, означала, что за ней стоят козни Западного учения.
Но на этот раз, выслушав объяснения Ао И, Ли Чаншоу даже немного растерялся. Новость, так обрадовавшая Ао И, гласила:
Дворец драконов Западного моря решил обновить старые порядки и, последовав успешному примеру второго принца Восточного моря Ао И, нашедшего учителя, отправил тридцать шесть молодых драконов попытать счастья и вступить в ряды учеников святых.
Ли Чаншоу потер переносицу. Поначалу он не мог понять смысла происходящего.
Если это дело рук Западного учения, то чего они добиваются? Хотят этим шагом внедрить «соглядатаев» в даосские учения? Разве это не лишнее? Разве может хоть что-то укрыться от взора святого?
Вопрос лишь в том, захочет ли великий святой делать расчеты и не будут ли ему мешать другие великие святые.
Ли Чаншоу сказал:
— Расскажи об этом подробнее.
— Слушаюсь, — Ао И серьезно кивнул и в деталях поведал о подоплеке этого дела.
Это предложение выдвинул родной брат Царя драконов Западного моря. Царь созвал всех сановников дворца, а также черепах-советников, присланных из трех других морей, и они вели детальное обсуждение целых семь дней.
В течение этих семи дней на собрании во дворце Западного моря сорок восемь раз завязывались драки и более сотни раз — словесные перепалки, что в полной мере отразило дух воинственности древней знати.
По словам Ао И, как только дело доходит до по-настоящему важных вопросов, обсуждения у драконов всегда проходят именно так… Ничего не поделаешь, традиционная забава клана драконов.
В итоге обсуждение зашло в тупик — голоса разделились поровну, и тогда Царь драконов Западного моря предложил компромисс: сократить число кандидатов со ста до тридцати шести.
Среди них были двое принцев и три принцессы Западного моря, тринадцать племянников и племянниц, а остальные восемнадцать — одаренные юноши и девушки из числа драконов…
Выслушав рассказ Ао И, Ли Чаншоу слегка улыбнулся. Он пока не видел, в чем именно заключается расчет или частью какой великой игры это является, но его бдительность уже была на пределе.
Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— И куда же именно эти драконы собираются отправиться для обучения?
— В бессмертные школы трех учений в Чжуншэньчжоу, — тут же ответил Ао И. — В этом и была главная причина негодования сородичей. Я понимаю гордость, живущую в их сердцах, но попасть в такие обители, как остров Цзиньао, изначально крайне сложно. Поэтому на сей раз дворец Западного моря решил отправить детей в те бессмертные школы даосизма, что присутствовали на Собрании Истоков Трех Учений! Глава-гэгэ, до торжественного открытия врат школы Дусяньмэнь осталось еще лет двадцать или тридцать. Две моим двоюводные сестры, скорее всего, попробуют поступить именно туда, чтобы проверить, смогут ли они стать ученицами учения Жэнь.
Услышав это, Ли Чаншоу невольно приподнял бровь…
А клан драконов неплох в сборе сведений — даже дату церемонии открытия врат школы Дусяньмэнь вычислили. Стоит ли сразу отказать или позволить всему идти своим чередом, не вмешиваясь?
— Брат И, школа Дусяньмэнь занимает последнее место среди бессмертных школ учения Жэнь, — сказал Ли Чаншоу. — Если они хотят найти наставника, лучше отправиться в крупные школы, такие как школа Сяояо.
— Туда тоже отправили, — улыбнулся Ао И. — В этот раз половина принцев и принцесс выбрали наследие учения Жэнь. Глава-гэгэ, благодаря нашему учению Морского Бога нынешний клан драконов преисполнен симпатии к учению Жэнь.
Понятно…
Услышав эти слова, Ли Чаншоу внезапно кое-что осознал. Неужели Западное учение снова хочет прибегнуть к стратегии сеяния раздора! На сей раз они решили использовать молодых драконов, чтобы те устроили беспорядки внутри наследия Жэнь и тем самым прогневали его?
Такой ход можно было бы назвать в какой-то мере искусным…
К несчастью для них, если расчет был именно таков, то ему суждено пойти прахом. Основу учения Жэнь сейчас составляют, строго говоря, лишь двое: святой Тайцин Лао-цзы и великий маг Сюаньду. Ли Чаншоу изо всех сил старался стать третьим, но пока был лишь в самом начале пути.
Чтобы заставить учение Жэнь возненавидеть драконов, нужно было по меньшей мере устроить погром во дворце Доушуай. К тому же Западное учение, вероятно, до конца не понимало позицию учения Жэнь — оно стоит за спиной Небесного двора, а не за спинами драконов.
Заметим, как нахмурился Ли Чаншоу, Ао И с тревогой спросил:
— Глава-гэгэ, вам это не по душе?
— А, нет, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Если клан драконов смог это осознать, то это просто замечательно.
Услышав это, Ао И искренне улыбнулся и тихо вздохнул… Былая юношеская пылкость, желание любой ценой встряхнуть клан драконов, бесконечные метания; нынешняя рассудительность, взгляд на мировое устройство в поисках истинного пути для своего народа… В этом, пожалуй, и заключалась разница между драконом-отроком и драконом-юношей.
Ао И снова спросил:
— Глава-гэгэ, есть ли в этом деле что-то, на что стоит обратить внимание?
Ли Чаншоу немного помолчал и произнес:
— Про другие три учения не знаю, но внутри наследия Жэнь нравы… хм, довольно возвышенные. Хотя учение Жэнь поощряет следование своей природе, в вопросах выбора спутников жизни все весьма консервативны, в то время как драконы в этом плане куда более либеральны. Если возможно, выберите для отправки в наследие Жэнь драконов посмирнее, чтобы не вызвать недовольства. Впрочем, это лишь мой скромный совет.
Ао И погрузился в раздумья, после чего решительно кивнул и серьезно произнес:
— Глава-гэгэ, не беспокойтесь, я немедленно их предупрежу.
Затем Ао И отвесил даосский поклон и поспешно оборвал связь.
Ли Чаншоу невольно моргнул… Неужели те две принцессы, которых собирались отправить в Дусяньмэнь, действительно были из тех, кто «торгует красными нитями»1? Что ж, это даже вносит некую остроту…
Напоминание Ао И заставило Ли Чаншоу задуматься о церемонии открытия врат школы. Торжество в Дусяньмэнь, проводимое раз в двести лет, должно было состояться через двадцать-тридцать лет — как раз когда у нынешнего поколения учеников схлынет лихорадка Небесных испытаний. Те, кому суждено, останутся, те, кто должен уйти, покинут горы, и тогда школа приготовится к набору новых послушников.
Если бы время перерождения старшего соученика Вань Цзянъюя совпало, он мог бы вернуться как раз к открытию врат…
Ли Чаншоу прикинул в уме сроки, усмехнулся и не стал больше об этом думать. Пусть маленький предок-наставник сам этим занимается.
На двенадцатый день пути через пустоту вдали показались Пять Континентов. Глава школы Цзи Ую вдруг повернул голову и спросил:
— Кстати, Ванцин, Чаншоу, у меня есть одна божественная способность, которой обучил меня учитель. Не хотите ли разобрать ее вместе?
Ли Чаншоу: «…»
Если это из тех техник, из-за которых потом придется харкать кровью несколько сотен лет, то, пожалуйста, не надо.
- Фаньмай хуншэн (贩卖红绳, fànmài hóngshéng) — «торговать красными нитями»; иносказательно о поиске пары или сватовстве, отсылка к божеству брака Юэ-лао, связывающему предназначенных друг другу людей красной нитью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
