Ли Чаншоу наконец убедился, что этот шибо не сделал ничего лишнего.
Это принесло ему немалое облегчение; жизнь в самосовершенствовании наконец-то вернулась к тому спокойствию, что длилось предыдущие сто лет.
Все эти небольшие волнения возникли лишь из-за двух крошечных стеблей травы Сяньцзе.
Теперь же пилюли Жунсянь были готовы, а суета улеглась. Ли Чаншоу остался вполне доволен как процессом, так и результатом.
В послеобеденное время Ли Чаншоу, находясь в алхимической лаборатории, покрыл одну пилюлю Жунсянь слоем специально изготовленной сахарной глазури.
На этом подготовка к реализации первого плана была полностью завершена.
Затем Ли Чаншоу посмотрел на оставшиеся одиннадцать пилюль Жунсянь, разделил их на три части и осторожно припрятал.
Подобные вещи мало кто изготавливал, хотя для тех, кто потерял надежду стать бессмертным, они были настоящим сокровищем, позволяющим избежать Небесной кары и продлить жизнь. Если представится случай, нужно будет сходить в какое-нибудь оживленное торговое поселение и продать несколько штук, чтобы обменять их на другие ценные материалы для создания основ магических массивов.
Конечно, следовало оставить две пилюли про запас.
Хотя сейчас он был на восемьдесят процентов уверен в том, что выдержит Небесную кару, и эта уверенность должна была постепенно расти по мере накопления опыта;
да и вероятность того, что младшая сестра в будущем успешно прорвется в царство бессмертных, определенно составляла более шестидесяти процентов;
но…
Мир непредсказуем, и никто не может сказать наверняка, что случится завтра.
Имея при себе запасную пилюлю Жунсянь, он мог гарантировать, что выживет, даже если Небесная кара внезапно «взбесится».
А оставив одну пилюлю для младшей сестры, он по крайней мере обеспечил бы ей возможность повторить «план на старость», составленный их наставником.
Будучи учеником и старшим братом, он мог помочь им лишь до такой степени.
Однако, глядя на эту пилюлю Жунсянь, Ли Чаншоу снова погрузился в раздумья…
А что, если — он имел в виду, на самый крайний случай — наставник не сможет выдержать даже первый удар Небесной кары и обратится в пепел сразу, как только грянет гром? Что тогда делать?
— Первый план хоть и готов, но стоит параллельно запускать второй и третий.
Если вдруг наставник внезапно достигнет озарения, сможет благополучно пережить Небесную кару и стать обычным бессмертным, это было бы просто замечательно.
Вздохнув, Ли Чаншоу поднялся во весь рост, положил покрытую глазурью пилюлю Жунсянь в рукав и неспешно вышел из алхимической лаборатории.
Через полчаса.
Ли Чаншоу стоял перед местом уединения своего наставника. Откашлявшись, он отвесил почтительный поклон в сторону двери и громко произнес:
— Наставник! Ученик хотел бы попросить совета в некоторых трудностях на пути Дао! Беспокоить наставника во время его уединенных практик… ученику крайне совестно!
Деревянная дверь быстро отворилась, и старый даос Ци Юань, улыбаясь, вышел наружу, махнув Ли Чаншоу рукой.
— Пойдем к озеру. В последние годы я, как наставник, и впрямь упукаю из виду твое обучение.
Ли Чаншоу в душе слегка вздохнул.
Раз наставник так быстро открыл дверь, значит, он явно не находился в глубокой медитации.
Неужели ему уже трудно войти в состояние сосредоточения? Похоже, Небесная кара и в самом деле совсем близко.
Учитель и ученик подошли к иве на берегу озера. Ци Юань достал две циновки, и они сели друг напротив друга.
— Какие у тебя сомнения, говори без утайки, — мягко произнес Ци Юань.
Вслед за этим взгляд Ци Юаня потускнел, и он вздохнул: — Если я, твой наставник, не смогу пройти через Небесную кару, боюсь, в будущем у меня больше не будет возможности наставлять тебя подобным образом.
— О чем Вы говорите, наставник, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Вы обязательно преодолеете Небесную кару. Разве Вы сами раньше не говорили часто: если нет даже такой уверенности, то как можно противостоять невзгодам и испытаниям, ниспосланным Великим Дао?
— С твоим-то нравом, исполненным страха перед смертью и жажды жизни, ты еще вздумал поучать наставника! — притворно строго прикрикнул старый даос Ци Юань.
Ли Чаншоу, прищурившись, улыбнулся и быстро перешел к делу, задавая вопросы о сомнениях, возникших во время его практик.
Первые три вопроса Ли Чаншоу были относительно обычными и касались трудностей, с которыми сталкиваются при совершенствовании в стадии Возвращения к Пустоте; Ци Юань подробно на них ответил.
Но в четвертом вопросе Ли Чаншоу спросил: «Пусть дух вернется к духу, ци — к ци, пять ци1 возобновят цикл, и небесный круг2 свершится по воле — как следует это понимать?».
Ци Юань опешил от вопроса, после чего замер на берегу озера, погрузившись в глубокие раздумья.
Ли Чаншоу, однако, не остановился и задал еще три вопроса, явно выходивших за рамки текущего уровня наставника, так что Ци Юань совершенно не знал, что ответить.
Он вовсе не хотел поставить наставника в неловкое положение, а лишь пытался деликатно намекнуть: если в совершенствовании возникнет застой, можно поискать путь вперед в этих направлениях.
В это время Ци Юань, понимая, что его шансы пережить Небесную кару ничтожны, изо всех сил старался обучить ученика как можно большему. Он тщательно взвешивал свое понимание этих вопросов, боясь ввести ученика в заблуждение.
Постепенно Ци Юань сам погрузился в глубокое созерцание.
Вскоре старый даос Ци Юань закрыл глаза и сосредоточился.
Спустя еще некоторое время вокруг него закружились лепестки цветов — это было чудесное явление, часто возникающее, когда те, кому скоро предстоит пройти через испытание карой, погружаются в глубокую медитацию.
Вот только цвет лепестков вокруг Ци Юаня был очень бледным, а их контуры — нечеткими…
Ли Чаншоу осторожно установил вокруг наставника простой защитный барьер, подавляющий звуки, развернулся и поспешил к своей соломенной хижине, где принялся за дело.
Это была основная часть второго плана — приложить все усилия, чтобы повысить собственные силы наставника, усилить его восприятие и понимание Великого Дао.
«Эх, если бы можно было отдать наставнику хоть малую часть тех озарений, что посещают меня раз в несколько дней», — вздохнул в глубине души Ли Чаншоу и начал готовить дополнение к этому плану.
А дополнительная часть второго плана была по-настоящему впечатляющей…
Ли Чаншоу достал магическую сумку с пометкой «Сюань-32», вынул из нее бруски фиолетового дерева длиной в три чи и шесть семицветных металлических стержней длиной в шесть чи, после чего, не поднимая головы, принялся за работу.
Громовое древо: распространенный ценный материал для создания магических массивов стихии грома, способный направлять силу молнии.
Семибожественное железо, хранящее гром: также часто используемый материал для громовых массивов, способный накапливать и рассеивать силу молнии.
Согласно «знаниям», которыми сейчас обладал Ли Чаншоу, разрушительная мощь Небесной кары для практикующего по большей части исходит от силы грома, и лишь в меньшей — от удара самого Дао.
Если удастся создать «громоотвод с вторичным отводом», который при ударе Небесной кары в тело проходящего испытание сможет отвести большую часть силы молнии изнутри наружу, это, возможно, увеличит шансы на успех.
К тому же, теоретически, это не должно вызвать ответного усиления мощи Небесной кары.
Как бы то ни было, если есть способ, его обязательно нужно испробовать.
- У-ци (五气, wǔ qì) — «пять ци», пять видов внутренней энергии, соответствующих пяти первоэлементам, гармонизация которых необходима для достижения бессмертия. ↩︎
- Чжоутянь (周天, zhōu tiān) — «небесный круг», в даосских практиках полный цикл циркуляции внутренней энергии по основным энергетическим каналам тела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
