— В моем Дворце морского дракона Восточного моря повсюду сокровища, и когда придет время, те из человеческого рода, кто проявит себя на собрании, будут щедро вознаграждены.
— Вот приглашение, и не смейте отсутствовать!
— Хм!
Сказав это, крепкий мужчина с головой дракона бросил сияющее золотом приглашение, обернулся лазурным драконом и с ревом скрылся в облаках.
Старуха подобрала приглашение и крикнула вслед:
— Счастливого пути, великий авангард, мы не станем вас провожать.
Тотчас по всему Дусяньмэнь раздались смешки и шутки в адрес клана драконов и их Дворца.
Четверо старейшин секты, вышедших встречать гостя, должно быть, договорились заранее: почтенный Ванцин взял на себя роль «черного лица»1, старый даос сыпал угрозами, а старуха играла роль «белого лица».
Трое Небесных Бессмертных разыграли спектакль, и заносчивого генерала из Дворца дракона провели как по нотам.
Тот алый дракон намеревался с порога запугать Дусяньмэнь2, но в итоге сам оказался в жалком положении и, не смея больше выронить ни слова угрозы, уныло улетел прочь на облаке…
Облака следуют за драконом, ветер следует за тигром — наблюдать за тем, как лазурный дракон парит в небесах, было редким и величественным зрелищем.
— Шисюн, — вполголоса спросила Лань Линъэ, — таков мир сильных?
Ли Чаншоу слегка покачал головой и передал мысленно:
— Его можно назвать лишь мастером, но никак не сильным…
Затем шисюн и шимэй вспомнили о произошедшем ранее и одновременно посмотрели вниз.
Рядом с птичьей клеткой того мага старый даос Ци Юань тихонько притворял деревянную дверь, собираясь улизнуть через боковой проход…
Лань Линъэ продолжала смотреть в небо, притворяясь, что не заметила наставника.
Ли Чаншоу же закрыл глаза и погрузился в раздумья, всем своим видом показывая, будто почерпнул нечто ценное из поединка мастеров.
Разве мог Ци Юань не понять, что двое учеников просто берегут его лицо?
Лоб старого даоса прорезали глубокие морщины, лицо осунулось, губы шевелились, но он не мог вымолвить ни слова.
— Кхм, кхм! Никому не смеяться! Учитель тоже впервые проходит испытание небес, опыта нет! Я… я пойду продолжу затворничество!
Сказав это, Ци Юань развернулся, закрыл лицо руками и умчался на облаке с невероятной скоростью.
Шисюн и шимэй сдерживались, пока старый даос Ци Юань не вернулся в свою хижину и не активировал несколько защитных формаций, и только тогда оба рассмеялись.
Эта нелепица сошла за репетицию перед небесным испытанием.
К счастью, это не привлекло бессмертных и учеников с других пиков, желающих поглазеть, к тому же алый дракон отвлек на себя все внимание. Иначе даос Ци Юань сейчас… наверняка хотел бы провалиться сквозь землю.
…
То, что испытание не началось внезапно, на самом деле было к лучшему.
После случившегося Ли Чаншоу немного беспокоился, не решит ли наставник проверить данное ему «драгоценное лекарство». Но, поразмыслив, он решил, что наставник, даже если посмотрит на него, вряд ли узнает пилюлю Жунсяньдань.
Ци Юань не разбирался в алхимии, посвятив себя изучению магических формаций. С момента вступления на путь совершенствования тысячу лет назад он тратил почти все время на повышение уровня своего развития, но из-за поврежденного основания Дао этот путь давался ему с огромным трудом.
Главная причина, по которой шансы Ци Юаня выстоять перед небесным испытанием были ничтожно малы, крылась в повреждении основания Дао. Восстановление этого основания и было третьим планом Ли Чаншоу по спасению наставника.
И хотя третий план казался способом устранить корень проблемы, на деле он был самым опасным и трудным путем…
Основание Дао наставника пострадало из-за старой раны, полученной много лет назад. Ли Чаншоу несколько раз спрашивал о причинах того ранения, но наставник никогда не отвечал прямо, говоря лишь, что в практике произошла ошибка.
После того ранения старшие в секте использовали множество пилюль, чтобы спасти жизнь Ци Юаню. В то время на пике Сяоцюн жил только даос Ци Юань; дедушка-наставник Ли Чаншоу отправился странствовать девятьсот лет назад и с тех пор не возвращался.
Во время восстановления основания Дао секта предоставила Ци Юаню много целебных снадобий, но не хватало некоторых редких сокровищ неба и земли. Когда основание удалось кое-как стабилизировать, Ци Юань потратил сотни лет на практику и, казалось, «исцелил» свою рану Дао, однако само основание уже было сильно подорвано, и восполнить утраченную суть оказалось крайне сложно.
Это походило на дерево, которое начало расти криво и продолжало тянуться в ту же сторону, пока наконец не превратилось… в старое кривое дерево.
С раной Дао наставника Ци Юаня дела обстаяли примерно так же. Чтобы восстановить основание Дао, пришлось бы уничтожить развитие, которое наставник с таким трудом копил сотни лет, а затем умело вновь вскрыть затянувшуюся рану и заполнить ее сокровищами неба и земли.
Этот процесс был не только невероятно опасным, но и причинил бы даосу Ци Юаню невыносимые мучения. К тому же сокровища неба и земли было трудно найти, и даже тогда не было гарантии, что рану удастся залечить до конца…
Поэтому Ли Чаншоу отдал предпочтение первому и второму планам, а третий и еще шесть запасных запечатал до поры, решив действовать по обстоятельствам.
После той нелепой истории даос Ци Юань ушел в затворничество на два месяца. Выйдя оттуда, он хотел восстановить свой авторитет наставника и подробно ответить на несколько вопросов, заданных ранее Ли Чаншоу.
Однако он не ожидал, что Ли Чаншоу подготовится заранее. Выслушав объяснения наставника, тот задал новые вопросы, которые поставили Ци Юаня в тупик, и тот снова вернулся в свою хижину, чтобы продолжить совершенствовать свой путь…
Тем временем Ли Чаншоу обдумывал создание еще нескольких инструментов, которые могли бы пригодиться при прохождении испытания. Когда наставник вышел в последний раз, Ли Чаншоу уже чувствовал, как вокруг него расходятся едва уловимые волны смутной ауры.
Это был знак того, что Небесное Дао уже заприметило его, и испытание близко. Самое позднее через два года наставнику предстояло столкнуться с небесной карой, и Ли Чаншоу понимал, что в этот момент он ничем не сможет помочь.
Ведь прохождение небесного испытания — дело сугубо личное, и посторонним в нем места нет. Так прошло еще год и девять месяцев.
Небесное испытание даоса Ци Юаня было подобно старой деве, впервые покидающей родительский дом: сначала оно робко и стыдливо медлило, но в решающий миг обрушилось со всей яростью…
- Бань хэйлянь (扮黑脸, bàn hēiliǎn) — «играть роль черного лица», китайская идиома, означающая исполнение роли сурового или отрицательного персонажа в паре с «белым лицом» для достижения цели. ↩︎
- Сямавэй (下马威, xiàmǎwēi) — «запугать, сойдя с коня», китайская идиома, означающая демонстрацию силы или строгости в самом начале знакомства для подавления воли противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
