Глава тридцать вторая. Я, Ци Юань, пусть даже буду сегодня поражен Небесной карой насмерть!
Полдень, задний склон пика Сяоцюн, та самая лесная прогалина, выбранная несколько лет назад.
Старый даос Ци Юань, держа в руках фучэнь1, стоял в той самой, теперь уже весьма прочной деревянной клетке.
Вокруг него витало сияние нескольких артефактов, а новое шелковое даосское одеяние иссиня-голубого цвета, будучи неплохим защитным магическим сокровищем, визуально молодило старика на несколько лет.
Приближался час прохождения через кару, и на его лице невольно застыло суровое выражение.
Смутные, едва уловимые эманации окутывали Ци Юаня, и время от времени мимо старого даоса пролетали цветочные лепестки, тая в горном ветерке.
Двое учеников Ци Юаня стояли на верхушках деревьев в сотне чжанов2 от него.
Лань Линъэ с некоторым волнением наблюдала за своим наставником, перебирая тонкими пальцами спускавшуюся на грудь прядь волос.
За последние годы фигура Линъэ стала еще более женственной: тонкую талию, перехваченную поясом, казалось, можно было обхватить ладонями, а длинное платье с кисточками подчеркивало ее изящные изгибы — она выглядела безупречно с любого расстояния.
Ее прелестное лицо по сравнению с тем, что было два года назад, обрело толику нежности и очарования, хотя в нем по-прежнему преобладали чистота и одухотворенность.
На ветке неподалеку от Лань Линъэ стоял Ли Чаншоу, одетый в свое обычное простое ханьфу. В левой руке он держал бамбуковую дощечку, в правой — резец, а его духовное восприятие полностью накрыло окрестности, фиксируя малейшие предзнаменования приближающейся Небесной кары.
Наставлять было уже нечего.
Все, что можно было сделать, уже сделано; теперь наставнику оставалось лишь выдержать первый удар молнии, а затем самому решить, в какой момент принять «чудодейственное снадобье».
В данный момент главной задачей Ли Чаншоу было наблюдение и подробная запись процесса прохождения кары с близкого расстояния.
Секта Дусяньмэнь набирала учеников раз в двести лет, и Ли Чаншоу, вступив в нее, как раз застал закат волны вознесения предыдущего поколения.
Те, кто из-за недостатка таланта или понимания не смог достичь бессмертия, в большинстве своем уже покинули школу и вернулись в родные края. Последнее столетие секта посвятила воспитанию нового поколения, и среди прежних учеников желающих вознестись осталось совсем немного.
Нынешняя попытка наставника стала для Ли Чаншоу шестым случаем наблюдения за карой бессмертия за последние сто лет. К тому же, ему редко выпадала возможность оказаться так близко, чтобы полностью задокументировать все происходящее для последующего детального анализа.
У-у-у — по лесу пронесся резкий порыв ветра. Старый даос Ци Юань в своей клетке поднял взор к небу, и его фигура окуталась слабым мерцанием.
В мгновение ока эти блики слились в столб света, устремившийся в вышину!
Началось — предвестие вознесения!
Ли Чаншоу, вооружившись резцом и прижав к себе бамбуковые дощечки, принялся лихорадочно строчить, фиксируя мельчайшие подробности.
Световой столб не гас в течение времени, за которое выпивают чашку чая. Над пиком Сяоцюн небо затянуло тучами, предвещая перемены!
Ли Чаншоу чувствовал, как духовная энергия Неба и Земли нескончаемым потоком стекается со всех сторон, зависая в сотне чжанов над головой наставника. На глазах стали сгущаться серые грозовые облака кары.
В это время с различных вершин, скрытых под защитным барьером секты, в небо поднялись многочисленные фигуры, устремив взгляды в сторону пика Сяоцюн…
Под облаками кары вспыхнуло ярко-белое серебристое пятно, а тело Ци Юаня начали прошивать крошечные электрические разряды.
Ли Чаншоу быстро произвел расчеты на пальцах и тут же мысленно обратился к наставнику:
— Наставник, судя по площади и плотности облаков, вас ждет обычная кара вознесения из пяти ударов небесного грома.
Старый даос нахмурился: он-то рассчитывал на самое слабое испытание из трех молний, и никак не ожидал, что ему придется столкнуться с пятью.
— Количество молний в каре вознесения не превышает девяти, чаще всего их бывает четыре, пять или шесть.
Говорят, что Небесное Дао обрушивает кару разной силы в зависимости от врожденных способностей и будущего потенциала того, кто проходит испытание.
Чем больше ударов грома, тем шире путь и значительнее потенциал бессмертного в будущем, но и сложность преодоления такой кары возрастает многократно.
Закончив передачу, Ли Чаншоу снова склонил голову над записями, не переставая работать резцом.
Гро-о-ом…
Тучи содрогнулись, и серебристое пятно, наливаясь мощью, достигло критического предела. В тот же миг оно обернулось ослепительным столбом молний, который обрушился прямо на голову старого даоса!
Громыхнул гром — и небо, и земля вмиг померкли!
Вместе с ударом молнии на землю хлынула волна эманаций Великого Дао, воплощающая в себе высшие истины мироздания!
Однако все бессмертные и практики, наблюдавшие за карой, с изумлением обнаружили, что Небесное бедствие, которое по всем правилам невозможно было сдержать магическими сокровищами, было целиком «поглощено» деревянной клеткой вокруг Ци Юаня!
Деревянные брусья вовсю искрились от разрядов, но старый даос стоял внутри целый и невредимый. Разве что его седые волосы разметались в разные стороны, а сам он не ощутил на себе ни единой искорки небесного грома!
Лань Линъэ в восторге воскликнула:
— Шисюн! «Птичья клетка» сработала!
Ли Чаншоу довольно улыбнулся, но не успела радость озарить его лицо, как внезапно возникли те самые смутные эманации Дао, и искрящаяся клетка «Господина Фа» с грохотом разлетелась в щепки…
Что ж, Небесное Дао и впрямь не терпит уловок.
Но и это уже неплохо: по крайней мере, наставнику удалось пережить первый удар.
Однако тут же обнаружилась проблема: из-за того, что наставник не принял удар на себя напрямую, вокруг него не возникло ни капли энергии бессмертия.
Клетка помогла уклониться от кары, но лишила практика сопутствующей награды — за все приходится платить, таков непреложный закон Великого Дао.
К счастью, наставник не поспешил проглотить пилюлю Жунсяньдань, иначе вышло бы, что Ли Чаншоу собственноручно отравил собственного учителя…
В небесных тучах начало зреть пятно еще больших размеров, и таившаяся в нем мощь значительно превосходила прежнюю.
Лицо Ци Юаня стало еще более суровым. Он распределил всю свою духовную силу по телу и медленно поднялся в воздух.
Кару вознесения можно было встретить только грудью!
Кр-р-рах!
З-з-з…
Второй удар кары обрушился с неистовой яростью. Столб сплетенных молний в мгновение ока поглотил фигуру Ци Юаня!
Ли Чаншоу и Лань Линъэ — у обоих от волнения ладони вспотели так, что можно было сжать в кулаках пот. Увидев, что наставник не продержался и мгновения, будучи прижатым мощью молний к самой земле, Лань Линъэ зажмурилась, не в силах больше смотреть.
- фучэнь (拂尘, fúchén) — даосская мухоловка, ритуальный предмет в виде древка с прикрепленным к нему пучком волос или нитей, символизирующий очищение от пыли мирских забот. ↩︎
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская единица измерения длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
