Глава триста двадцать шестая. Чангэн продвигается на три ранга на пиру Паньтао, род драконов четырех морей подчиняется Небесам!
Вне пира Паньтао на всей морде Цинню было написано слово «тоска».
Он лежал рядом с камнем, обмотанным несколькими слоями бессмертной верёвки, и лениво помахивал хвостом.
И впрямь привязали.
Чаншоу… нет, Дафаши наказывал называть его Ли Чангэном-шисюном.
Ли Чангэн-шисюн действует слишком уж взвешенно, стоило Лао-цзюню обронить мимоходом слово, как он исполнил всё до конца!
Бык ведь не лишен разума. Сказать по правде, среди присутствующих наберется не более десяти тех, кто смог бы одолеть его в магической битве!
Ну да ладно, у ездового животного должна быть повадка ездового животного: где привязали, там и отдыхай.
— Му-у-у…
Цинню раскрыл пасть, в его горле возник небольшой вихрь, из которого вылетело персиковое семечко Паньтао, после чего он сомкнул челюсти и с удовольствием принялся жевать.
Внутри, на самом пиру, Ли Чангэн, привязав быка, поспешно вернулся. Едва он переступил границы празднества, как сразу почувствовал — атмосфера здесь стала…
Крайне напряженной.
Те драконы, что раньше вели себя более-менее расслабленно, теперь сидели чинно и неподвижно, их лица были суровы.
Короли драконов четырех морей тоже сменили свой прежний смиренный вид; на их лицах играли мягкие улыбки, подобающие величавым старейшинам рода.
Нефритовый император и Сиванму, напротив, ничуть не изменились: первый величественно восседал на центральном троне, вторая с подобающим достоинством находилась подле него.
Гунмин-дае оставил свою небрежную позу. Из прежнего разухабистого образа в духе «кто здесь посмеет со мной тягаться», он превратился в серьезного и сосредоточенного «ученика учения Цзе».
О небесных небожителях и говорить не стоило — каждый из них был предельно внимателен. Даже Юэлао, у которого глаза и так были узкими, вытаращил их, словно маленькие медные колокольчики.
Шестеро старых даосов, пришедших с Запада, сидели неподвижно с благостными улыбками, будто бы всё случившееся ранее уже было забыто.
Почему так?
Разумеется, потому что здесь присутствовал Лао-цзюнь!
Ли Чангэн прошел всего четыре-пять шагов, но уже совершенно ясно проанализировал, зачем явился Лао-цзюнь.
Первым делом стоило отбросить такой поверхностный и бессмысленный вариант, как «Лао-цзюнь просто пришел посмотреть на веселье»!
Учитывая, какой взгляд бросил на него Лао-цзюнь, как позволил поддержать себя под руку, а затем отправил привязывать быка…
Все признаки указывали на одно.
Лао-цзюнь пришел, чтобы поддержать его!
А попутно — предостеречь святых западного учения от нападения, прямо заявить о своей позиции роду драконов и гарантировать, что сегодня драконы официально войдут в состав Небесного Воинства!
Уяснив это, Ли Чангэн немедленно задумался о том, как ему действовать дальше, чтобы сдать этот «экзамен» на высший балл.
Хм…
Сейчас Лао-цзюнь восседает на пиру, расстановка сил в этой партии кардинально изменилась, преимущество его стороны стало безграничным.
Не рекомендуется: «дракон летит прямо в лицо»1;
Не рекомендуется: «скованные железной цепью суда»2;
Рекомендуется: «действовать с должной мерой»;
Рекомендуется: «неуклонно следовать основам»!
Чем важнее момент, тем строже нужно придерживаться духа «Канона осторожности», в полной мере использовать ценность «Теории уловок» и ни на йоту не отступать от принципа: интересы учения Людей — превыше всего, интересы Небесного Воинства — на втором месте!
Поэтому, дойдя до своего места, Ли Чангэн замедлил шаг, отвесил Нефритовому императору даосский поклон и произнес:
— Ваше Величество, эти шестеро, именующие себя учениками западных святых, еще не подтвердили свою личность. Ради осторожности, малый бог продолжит.
Нефритовый император с улыбкой кивнул:
— Раз Лао-цзюнь здесь, нам не о чем беспокоиться, даже если сюда прокрались какие-то демоны и оборотни, выдающие себя за учеников святых.
— Ваше Величество, если эти шестеро действительно являются учениками святых, то сейчас они наверняка сами спешат подтвердить это, — Ли Чангэн повернулся к шестерым старым даосам в рваных одеждах, и взгляд его был преисполнен доброты.
То ли Ли Чангэн заранее просчитал угол, то ли так совпало, но когда шестеро западных даосов посмотрели на него, в поле их зрения как раз попал Тайсюн Лао-цзюнь, неподвижно сидящий в углу на возвышении.
Перед ними стоял Бог Морей с седыми волосами, в белых одеждах и с милосердным лицом.
А за его спиной — старый даос, хранящий молчание, с полуопущенными веками.
От этого возникло необъяснимое давление, от которого сердца этих шестерых даосов едва не дрогнули.
Тот даос, что говорил больше всех, невольно выдавил из себя кривую усмешку и невозмутимо произнес:
— С чего бы нам, братьям-соученикам, бояться подтверждения? Мы прямо сейчас принесем клятву Великого Дао…
— Погодите! — прервал его Ли Чангэн и посмотрел на стоящего в стороне Чжао Гунмина. Его взгляд словно говорил: «Когда, если не сейчас?»
Гунмин-дае, однако, пребывал в сомнениях. Он нахмурился, и его глаза словно вопрошали: «Неужели мы действительно достанем эту штуку прямо перед лицом Лао-цзюня?»
Взгляд Ли Чангэна мгновенно стал предельно твердым.
Чжао Гунмин больше не колебался. Он вынул из рукава… довольно потрепанный свиток и с помощью бессмертной силы направил его Ли Чангэну.
Раз уж затеяли дело, надо идти до конца.
Ли Чангэн испросил дозволения у Нефритового императора и, получив его, неспешно подошел к шестерым даосам, держа свиток в руках, и положил его перед ними.
Едва этот свиток появился, шестеро западных даосов переглянулись.
Сначала на их лицах отразился гнев, сменившийся потрясением, когда они осознали, что…
Что каждый из них в свое время пострадал от рук Чжао Гунмина!
Этот свиток был доказательством их позора! Свидетельством преступлений, которых не перечесть!
Впрочем, в этот момент у шестерых даосов возникло чувство, подобное тому, что испытывают супруги, прожившие много лет вместе и вдруг обнаружившие, что они — потерянные в детстве братья.
Весьма странное чувство, если честно.
— Прошу вас, — Ли Чангэн отвесил легкий даосский поклон и замер рядом, держа в руках метёлку-фучэнь.
У одного из даосов слегка задрожала левая рука, когда он разворачивал свиток на низком столике.
Глядя на знакомые слова, знакомый формат и множество недавно добавленных записей, он невольно вспомнил те времена, о которых не хотелось и думать…
В этот миг даос внезапно понял:
Почему в тот период у стольких сильных соучеников и братьев были такие мрачные лица и вспыльчивый нрав?
Почему некоторые соученики внезапно объявили об уходе в затворничество на двести, а то и пятьсот лет, временно отстранившись от дел учения?
Корень всего был здесь!
Ли Чангэн, стоя рядом, терпеливо наставлял его, мягко произнося:
— Даою, читайте вот отсюда и досюда, а затем закончите этим фрагментом. Это всего лишь подтверждение личности, середину можно опустить.
Вокруг устремились взгляды и божественные чувства — всем было любопытно, что за «сокровище» достал Чжао Гунмин.
Спустя мгновение западный даос заговорил гулким голосом, пробуждая силы Небесного Дао в небесных чертогах. Начав с «Заклятия помыслов и ясных обетов», он принялся читать…
Клятву Великого Дао длиною в несколько тысяч слов!
Принесение клятв шестью даосами заняло добрых два часа.
Сила Небесного Дао то приходила, то уходила, поочередно подтверждая личности каждого из них.
Шаблон клятвы повторился шесть раз, так что все присутствующие небожители, драконы, Нефритовый император, Сиванму, а также прибывшая позже принцесса Лунцзи прослушали его шесть раз подряд.
Им нечего было сказать, кроме того, что для них словно открылся новый мир.
Некоторые неотесанные военачальники пробормотали: «Надо же, клятва Великого Дао может быть такой мудреной?»
А образованные гражданские чины выражались более изысканно: «Разрази меня гром, неужели так тоже можно?»
Когда шестой даос закончил читать обет, Ли Чангэн убрал свиток и пробормотал:
— Вообще-то, хватило бы и того, чтобы личность подтвердил кто-то один из вас. В конце концов, разве стали бы ученики святого знаться с самозванцами? Но видя ваше рвение, я не посмел вам мешать.
Тот самый ученик западного святого, которого ранее вырвало кровью, покраснел как кумач, но с трудом сглотнул подступившую к горлу кровь.
В этот момент у десятков высокопоставленных чиновников Небесного Воинства, небесных генералов, окруживших пир Паньтао, а также у королей драконов четырех морей и всех прибывших сородичей по лбам одновременно пролегли черные тени…
Большинство небожителей смотрели на Ли Чангэна с трепетом и почтением, мысленно повесив на него ярлык «ни в коем случае не переходить ему дорогу».
Кто теперь этого не видел?
Эти шестеро даосов, пришедших с Запада, совершенно не годились Богу Морей в противники.
С того момента, как Бог Морей вернулся и внезапно переменился в лице, весь ритм событий находился под его легким контролем. Шаг за шагом он подавлял шестерых даосов, не давая им шанса оправдаться, и парой слов заставил их окончательно потерять лицо.
Более того, приход Лао-цзюня ни в малейшей степени не помешал господину Богу Морей проявить себя!
Пришедшие с Запада вовсе не были никчёмными: те, кто сумел стать учениками святых и довести род драконов до столь плачевного состояния, разумеется, обладали определёнными способностями.
Однако они, хоть и имели полное чрево колких речей1, не находили случая их вставить…
Кхм, они имели полное чрево замыслов, но не могли отыскать возможности для удара.
Стоило им только задумать первый шаг, как стоявший напротив Бог морей уже переходил к пятому, да ещё и вырыл перед ними четыре ямы.
Разве можно так бороться?
По правде говоря, от этого противостояния Ли Чаншоу, казалось, не получил никакой выгоды — он лишь заставил тех шестерых старых даосов потерять лицо, так что теперь они не смели и слова вымолвить.
Но если взглянуть под другим углом: если бы сегодня Лао-цзюнь не пришёл, то Ли Чаншоу и Юй-ди пришлось бы самим отвечать на этот выпад Запада.
- мань-фу сао-хуа (满腹骚话, mǎnfù sāohuà) — «полное чрево дерзких речей»; красноречие, отличающееся провокативностью или показным остроумием. ↩︎
- 铁锁连舟 (tiěsuǒ liánzhōu) — метафора уязвимости, возникшей из-за излишней связанности своих сил, отсылающая к историческому поражению флота в Битве при Красных скалах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
