— Верно, это самый базовый способ решения, — серьезно произнес Юэлао. — Постоянно избегать — не выход, но и обрубить всё одним ударом — значит, возможно, упустить собственную судьбу в браке.
— Ха! — рассмеялся Чжао Гунмин. — Мой Путь не одинок, ведь есть Чангэн! Зачем мне еще искать какую-то судьбу в браке?
На лбу Ли Чаншоу невольно проступили черные линии…
Юэлао поспешно сказал: — Даою не стоит так думать. Близкие друзья — это одно, а спутница жизни и супруги — совсем другое.
Как говорится, одинокий Инь не рождает, одинокий Ян не взращивает1; сочетание Инь и Ян — это тоже великий Путь.
Даою — врожденное существо, вы изначально лишены дел размножения, а потому не имеете плотских желаний. В этом ваше отличие от существ приобретенных, у которых потребность в паре заложена от природы.
Однако для живых существ нет разницы, врожденные они или приобретенные — у всех есть пустота в сердце Дао. С момента своего врожденного появления даою был определен как мужчина, а значит, судьбой предначертано, что вы встретите подобную прекрасную деву.
Стоявший в стороне Ли Чаншоу тут же прищурился от улыбки.
Эта часть была чистой импровизацией Юэлао, причем весьма искусной.
Чжао Гунмин, поглаживая бороду, погрузился в раздумья и спросил: — Тогда… мне попробовать пообщаться с Цзиньгуан-мэйцзы?
Ли Чаншоу ответил: — Это дело лаогэ стоит обдумать самому, посторонним здесь не место советовать.
— Но как же быть?
Чжао Гунмин невольно встал и сделал пару шагов, вздохнув: — Вы кое-чего не знаете. Каждый раз, когда пиньдао2 хочет поговорить с Цзиньгуан-шимэй, она смотрит на пиньдао таким пылким взглядом.
Эх, у пиньдао и вправду нет таких мыслей, но и ранить ее сердце не хватает духу, а суровые слова язык не поворачивается произнести.
Ли Чаншоу и Юэлао переглянулись. Ли Чаншоу спросил: — Юэлао, есть ли здесь глиняная фигурка судьбы Святой Матери Цзиньгуан?
— Ну… — Юэлао, поглаживая бороду, задумался. — Врожденные существа не попадают в Зал Бракосочетаний, и я не знаю истоков Святой Матери Цзиньгуан. Однако для даою Гунмина здесь фигурки нет, так что эта связь не подвластна маленькому божеству.
Чжао Гунмин тут же помрачнел: — Как же привести это дело к благополучному концу?
— Почему бы не написать письмо? — с улыбкой предложил Ли Чаншоу. — Лаогэ, изложите в письме всё, что хотите сказать, а затем попросите кого-нибудь передать его.
Так вы сможете всё тщательно обдумать, избежите прямого столкновения и дадите ей возможность успокоиться и всё взвесить.
— Письмо?
Чжао Гунмин моргнул, а затем хлопнул себя по бедру и похвалил:
— А ведь у тебя, лаоди, всегда полно идей!
Идем, идем скорее в твой храм Морского Бога, обмозгуем, как составить это послание!
Чжао Гунмин схватил Ли Чаншоу и, поспешно попрощавшись с Юэлао, направился к дверям Зала Бракосочетаний.
Перед самым уходом Чжао Гунмин вдруг спросил: — Лаоди, по логике вещей, твоя судьба тоже должна быть здесь. Раз уж мы пришли, почему бы тебе не показать ее лаогэ?
Ли Чаншоу поспешно передал мысленно: — Лаогэ, вы снова забыли, мои имена нельзя путать.
— И то верно, — Чжао Гунмин не стал настаивать и вместе с Ли Чаншоу полетел к Южным Небесным Вратам.
В тот миг у Ли Чаншоу даже выступил холодный пот…
Направляясь к Южным Небесным Вратам, Ли Чаншоу намеренно замедлил полет на облаке и с улыбкой спросил о цели приглашения Чжао Гунмина в Небесное Царство:
— Лаогэ, как вам Небеса?
Чжао Гунмин кивнул и похвалил: — Духовная энергия в избытке, следы Великого Дао повсюду, не будет преувеличением назвать это место священной землей для совершенствования.
Но затем Чжао Гунмин сменил тон и, качая головой, добавил: — Жаль только, что сила Небесного Дао слишком плотная. Это вызывает некоторую неловкость и дискомфорт, словно каждое слово и жест находятся под присмотром Небесного Дао, что весьма неприятно.
Ли Чаншоу улыбнулся: — Небесное Дао в высшей степени справедливо и бескорыстно, что плохого в присмотре?
— Видимо, я просто привык к повседневной свободе и беззаботности, — Чжао Гунмин посмотрел на пока еще пустующие Небеса, где повсюду клубились облака в лучах заката и высились причудливые горы.
Чжао Гунмин заложил руки за спину и с улыбкой произнес: — Я не жажду заслуг Небесного Царства, поэтому не желаю быть под его властью, и уж тем более не желаю следовать пути государя и подданного.
Для чего мы постигаем Дао? Сначала ради долголетия, затем ради свободы, ища отсутствие оков и препятствий для мысли. Иначе как достичь освобождения и обрести истинное «я»?
Ли Чаншоу восхитился: — Слова лаогэ заставляют глубоко задуматься.
В этот момент показались Южные Небесные Врата, и Чжао Гунмин вдруг хмыкнул, а его аура великого мастера мгновенно улетучилась.
— Пойдем, сначала напишем письмо в твоем храме Морского Бога!
— Лаогэ, отправляйтесь туда, а моему воплощению нужно поработать в Небесном Царстве. Там вас уже ждет другое воплощение.
— Ох уж эти твои воплощения туда-сюда, — с усмешкой отчитал его Чжао Гунмин. — Когда-нибудь я точно поймаю твое истинное тело и заставлю пить три дня и три ночи напролет!
Да, если бы не вторая сестра, твое истинное тело и вовсе вряд ли показалось бы. Эх, братья и друзья — всё это не чета даме сердца!
Ли Чаншоу покраснел и с горькой усмешкой посмотрел на Чжао Гунмина.
Чжао Гунмин несколько раз расхохотался и на облаке вылетел прямо за Южные Небесные Врата. Охраняющие врата небесные генералы уже получили весть и делали вид, будто не замечают этого могущественного мастера учения Цзе.
Провожая взглядом покидающего Небесные Врата Чжао Гунмина, Ли Чаншоу ощутил в глубине души легкую беспомощность.
«Святая Матерь Цзиньгуан, Десять Небесных Наставников…»
Это была еще одна искра, ведущая к катастрофе Инвеституры Богов. Ли Чаншоу не знал, стоит ли ему вмешиваться силой или пустить всё на самотек.
Ради безопасности, замышляя дела, касающиеся великой катастрофы Инвеституры Богов, он должен действовать с позиции «ничего не знающего об этой катастрофе». Только так можно было избежать небесной кары.
Высшее искусство планирования — не делать лишнего, но позволять всему желаемому происходить естественным путем.
Ли Чаншоу подозревал, что именно в этом и заключался истинный смысл слов почтенного Тайцина: «следовать естественности»…
— Владыка Хайшэнь? О нет, Владыка Шуйшэнь! Не ожидал встретить вас здесь, ха-ха-ха-ха!
Издалека донесся знакомый голос. Ли Чаншоу обернулся и увидел летящего на облаке Хуа Житяня.
— Маршал Хуа, — Ли Чаншоу сложил ладони, обмениваясь приветствиями с Хуа Житянем. В полном согласии они полетели на облаке к поместью Шуйшэня, где уже начали менять вывеску.
Не успели они перекинуться и парой фраз, как Хуа Житянь разразился смехом. У него было прекрасное настроение и буря эмоций.
Ли Чаншоу медленно вел облако, дожидаясь, пока Его Величество Юйди закончит смеяться…
В конце концов, истинное тело не могло позволить себе так распускаться, поэтому приходилось использовать воплощение для выплеска чувств.
Хуа Житянь передал мысленно: — Чангэн, дело с племенем драконов предварительно улажено, мое сердце радуется. Какую награду ты желаешь? Если чего-то хочешь, проси смело!
Ли Чаншоу на мгновение задумался и сказал: — Ваше Величество, у маленького божества сегодня и вправду есть просьба. Я хотел бы получить небольшой участок земли в Небесном Царстве.
Хуа Житянь рассмеялся: — Это мелочь, недостойная называться наградой. Даже если ты расширишь свое поместье в десять или сто раз — не беда.
Ли Чаншоу объяснил: — Ваше Величество, маленькое божество хочет небольшой участок рядом с дворцом Доушуй, чтобы перенести поместье и быть поближе к Лао-цзюню.
— Дворец Доушуй?
Хуа Житянь тут же стал серьезным. Немного подумав, он улыбнулся: — В таком деле, верный подданный, решай сам. Если Лао-цзюнь не прогонит тебя, то любое место в Небесном Царстве в твоем распоряжении.
Ли Чаншоу тут же мысленно поблагодарил его. Именно такое разрешение от Юйди ему и было нужно.
В будущем пик Сяоцюн, разумеется, не появится в Небесном Царстве напрямую; требовалось несколько слоев маскировки.
У Ли Чаншоу было несколько вариантов того, как завершить пятый этап «Плана миграции пика Сяоцюн».
Для лучшего варианта сейчас не хватало одной магической способности и одной формации, за помощью в получении которых придется обратиться к Дафаши.
— Кстати, Чангэн, — с улыбкой спросил Хуа Житянь, — есть ли новости о Лу Я?
Ли Чаншоу серьезно ответил: — Ваше Величество, сейчас маленькому божеству известно лишь то, что Лу Я прячется во дворце Цзиньу на Звезде Солнца.
— О? — Хуа Житянь посмотрел на солнце в небе, и в его глазах блеснули два золотых луча. — Чангэн, не хочешь ли ты взять отряд воинов и окружить дворец Цзиньу? Я тайно вмешаюсь и уничтожу этого недобитка Демонического двора.
Ли Чаншоу поспешно сказал: — Боюсь, маленькое божество не сможет повести туда войска.
Хуа Житянь мягко улыбнулся: — И то верно, я чуть не забыл, что твои воплощения бумажные и боятся огня.
— К тому же, Ваше Величество, за этим маленьким Цзиньу стоит Шэнжэнь-няннян, оберегающая его. Даже то, что Шэнжэнь-няннян скрыла его небесные тайны, было вычислено лично Дафаши.
Хуа Житянь прищурился, его лицо стало мрачным.
— Если так, то дело принимает скверный оборот.
Ли Чаншоу на мгновение отвлекся. С помощью бессмертного восприятия он через бумажного даоса, укрытого в лесах где-то на границе Дуншэншэньчжоу и Наньшаньбучжоу, взглянул на ту чету из рода демонов, что в этот миг подносила благовония к поминальной табличке «даоса Лу Я»…
Хм, неизвестно, как на самом деле сейчас обстоят дела у собрата по Дао Лу Я.
- Одинокий Инь не рождает, одинокий Ян не взращивает (孤阴不生，独阳不长, gū yīn bù shēng, dú yáng bù zhǎng) — даосская концепция необходимости гармонии двух начал. ↩︎
- Пиньдао (贫道, píndào) — «бедный даос», уничижительное самоназвание, используемое даосскими заклинателями и монахами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
