Глава 351. Так это ты зовёшься Древом Семи Сокровищ!
Как говорится, чтобы убить змею, нужно бить в семь цуней1, а чтобы погладить кошку — сперва отложить нож.
Учение Дао оказывало мощное давление на Линшань. Стоило противнику выставить козла отпущения, как Чжао Гунмин одной фразой о самоличном подтверждении клятвой угодил прямо в их ши-сюэ2.
Как тут поклясться и подтвердить свои слова?
Стоит это сделать — и всё тайное тут же станет явным.
В тот же миг некий старый даос, мгновенно переменившись в лице, гневно выкрикнул:
— Неужели у вашего учения Дао, кроме клятв Небесному Дао, нет иных средств?!
Лицо Чжао Гунмина, услышавшего оскорбление, помрачнело. Его прекрасная борода затрепетала, в глазах вспыхнул острый блеск, а в руке уже сжималась золотая деревянная плеть. За его спиной проявились двадцать четыре звезды.
В то же время несколько фигур разом шагнули вперёд и встали плечом к плечу с Чжао Гунмином!
Святая Матерь Цзиньлин в сияющем золотом платье крепко сжимала в изящной руке жуи Дракона и Тигра, а за её спиной возникли пять сфер золотого света.
Святая Матерь Гуйлин, державшая на ладони светло-зелёный колокольчик, последовала за своей ши-зце; её взгляд стал ещё более пронзительным.
Чи Цзинцзы сжимал драгоценное зеркало Инь-Ян. Облачённый в бессмертное одеяние Восьми Триграмм, он источал ауру, которая, подобно струйке дыма, тянулась далеко за пределы девятых небес.
Даос Тай-и с горы Цяньюань шёл вперёд, заложив руки за спину. Над его головой парил драгоценный колпак, на котором замерли девять лазурных драконов, готовых, казалось, ожить в любое мгновение.
Над головой даоса Юйдина парил нефритовый треножник, источавший семицветное сияние, которое окутывало его фигуру, словно на землю снизошёл врождённый божественный дух.
Даос Хуанлун встряхнул рукавами и обернулся, чтобы взглянуть на сокровища своих собратьев по учению и соседей… Ему стало немного…
Совсем чуть-чуть обидно…
Даже без лишних слов, одного лишь появления этих великих мастеров, вставших в один ряд с Чжао Гунмином, было достаточно, чтобы мощь учения Дао заставила всех культиваторов Линшань умолкнуть.
А за их спинами гордо стояли Да-фаши, Гуанчэнцзы и даос Добао.
Бессмертные трёх учений — и те, чьи имена гремели на весь мир, и те, кто был безвестен, но обладал выдающейся силой, — горели желанием вступить в бой…
Волны негодования, едва успев зародиться в сердцах культиваторов Линшань, были тут же раздавлены в море их сознания.
Бессмертные учения Дао своими действиями прямо доказали: иные средства, разумеется, найдутся — боимся только, что вы их не выдержите.
— Пусть клянётся, — негромко произнёс один из стариков. В глазах остальных даосов читались скорбь и негодование.
Даос средних лет задрожал всем телом и, внезапно обернувшись в сторону Линшань, упал на колени, мгновенно заливаясь слезами:
— Глава! О, Глава! То, что совершил ваш ученик, очернило Линшань и оскорбило величие Главы!
В то же время в одном из уголков Линшань Дицзан вполголоса беседовал со старым даосом, сидевшим в тени дерева. Именно этот старик сейчас управлял «козлом отпущения».
Похоже, между ними тоже существовало некое молчаливое понимание…
Ли Чаншоу, находившийся в рукаве Да-фаши, передал через бумажного даоса предупреждение, и вокруг Да-фаши тут же разлилось едва уловимое, загадочное очарование Дао Инь-Ян.
Разделённые сотнями ли и великим массивом, эти двое вновь обменялись ударами.
Старый даос, получив указание от Дицзана, взял под контроль уже пребывавшего в состоянии «пленения души» культиватора средних лет. Тот повернулся к Линшань, совершил земной поклон и выкрикнул обращение к Главе.
Вслед за этим даос средних лет поднялся и повернулся к мастерам учения Дао. Его глаза были полны скорби и гнева.
— Чжао Гунмин первым унизил меня! Те слухи, хоть и были пущены бедным даосом, были лишь ради минутного хвастовства. С чего бы учению Дао поднимать такой шум и вторгаться к нам с такой помпой! Вы лишь используете этот повод, чтобы через подавление нашего Западного учения возвысить мощь своего собственного! Какая нелепость! Хорошо! Сегодня я, бедный даос, помогу вашей славе! Посмотрим, как вы расплатитесь с Западом за эту причинно-следственную связь!
С этими словами его аура неистово вспыхнула, внутри тела засиял золотой свет, а окружающая духовная энергия начала стремительно сжиматься — он собирался совершить самоподрыв!
Но едва свет вокруг него разгорелся, и самоликвидация ещё не коснулась его исконного духа, как из пустоты возникла огромная рука. Она опустилась на его плечо, мгновенно запечатав всю бессмертную силу.
Бессмертные с обеих сторон замерли в оцепенении.
Проследив взглядом за рукой, они увидели лишь часть предплечья и вращающуюся Схему Великого Предела…
Трое старых даосов со стороны Линшань немедленно бросились в атаку, но стоило им шевельнуться, как рука, увлекая за собой культиватора средних лет, скрылась в Схеме Великого Предела!
В мгновение ока этот даос возник прямо перед Чжао Гунмином, придавленный мощью пяти Жемчужин, усмиряющих моря, которые сковали его тело и душу!
Всё произошло слишком быстро.
Никто не ожидал, что Да-фаши сможет так небрежно и легко, на глазах у множества мастеров Западного учения, схватить и вернуть «ключевую фигуру»!
Старые даосы с Линшань сделали движение, намереваясь броситься вперёд, но бессмертные учения Дао разом шагнули навстречу. Их аура стала ещё тяжелее, заставив стариков на время оставить попытки прорваться.
Послышался спокойный голос Да-фаши:
— Мы ещё не договорили, к чему такая спешка со смертью? Изложи-ка подробно все обстоятельства дела: как именно ты распространял слухи, и назови своих сообщников, если они были. Наше учение Дао само определит тебе наказание. А захочешь ли ты покончить с собой после этого — твой личный выбор. Какая уж тут у нашего учения Дао может быть причинно-следственная связь с твоей смертью?
Даос средних лет вытаращил глаза, в глубине которых читались отчаяние и ярость.
Один из стариков Линшань выкрикнул проклятия:
— Это Западный Континент, мы находимся перед ликом нашего Главы! Ученики Дао посмели самолично схватить нашего человека — неужели в ваших глазах лицо Святого совсем ничего не стоит?!
— Друг мой, не стоит попусту болтать о лице Святого, — безразлично отозвался даос Добао. — И вы, и мы — ученики Святых Владык. Лицо своего Владыки должны оберегать мы, ученики, а не совершать за его спиной подлости, разрушая собственные устои. А теперь, когда вы загнаны в угол, вы выставляете лицо Святого Владыки как свой оберег. Так кто в итоге роняет лицо Святого: мы или вы, сорвав его со своего Владыки и бросив перед нами?
Старый даос покраснел и выкрикнул:
— Умение почтенного друга извращать факты поистине не имеет равных!
Гуанчэнцзы произнёс:
— Если следовать твоим словам, то нынешние козни Запада и клевета на учение Цзе — разве это не ущемление лица моего старшего соученика Тунтяня?
— Всего лишь слух, при чём тут лицо Святого? — ещё один старый даос с Линшань «выступил вперёд» и с улыбкой сказал: — Сегодняшнее происшествие — лишь личная вражда двоих. И учение Дао, и наше Западное учение основаны Святыми Владыками, зачем же нам так портить отношения. Будет лучше, если почтенный друг Чжао Гунмин сам примет решение.
— Тц-тц-тц, — протянул даос Тай-и с горы Цяньюань. — Запад и впрямь силён: когда мы взываем к разуму, вы говорите о лице; когда мы говорим о лице, вы начинаете взывать к чувствам. Все красивые слова уже сказаны вами, выходит, сегодня наше учение Дао просто пользуется силой, чтобы притеснять слабых?
Старик улыбнулся:
— Бедный даос вовсе не это имел в виду, но раз почтенный друг так говорит…
— Верно, — медленно кивнул даос Тай-и, перебивая его, и невозмутимо добавил: — Сегодня мы пришли сюда, чтобы раздавить вас, словно мягкую хурму. Не согласны — будем драться, согласны — помалкивайте.
Ли Чаншоу, услышав это, едва не рассмеялся.
А этот даос Тай-и с горы Цяньюань — занятной души человек.
В словесной перепалке Запад уже не мог сопротивляться, что заставило Ли Чаншоу проникнуться уважением.
Бессмертные учения Дао в обычные дни кажутся довольно простодушными лишь потому, что в их учении слишком долго царил мир, и им не нужно было тратить силы на интриги и козни.
Но стоило им сегодня хоть немного проявить остроту языка, как тут же обнаружилась истинная натура бессмертных трёх учений.
В это время Чжао Гунмин, не обращая внимания на мрачные лица западных даосов, посмотрел на человека у своих ног. Он убрал две жемчужины, усмиряющие моря, чтобы тот смог говорить.
— Рассказывай, как распространял слухи.
Даос средних лет вспыхнул от гнева, но быстро подавил его и уже собрался заговорить, когда Чжао Гунмин достал из рукава старый свиток и бросил его на грудь пленнику.
— Когда закончишь объяснения, клятву всё равно придётся принести.
Лицо того вновь изменилось. Оказавшись в руках мастеров учения Дао, он не имел ни единого шанса вырваться.
Как принести такую клятву?
Стоит её произнести — и всё раскроется. Слава Запада будет втоптана в грязь, достоинство Святых рухнет, а Западное учение, пожалуй, превратится в посмешище для всех земель Хунхуан. И тогда, говоря «у тебя есть предначертанная связь с нашим Западом», придётся полагаться лишь на проклятия, подчиняющие разум!
Старые даосы Линшань лихорадочно соображали, а бессмертные учения Дао шаг за шагом наступали.
Чжао Гунмин вновь услышал в ушах голос — это был Ли Чаншоу, который осторожно давал ему подсказку…
***
- Ци-цунь (七寸, qī cùn) — «семь цуней», уязвимое место змеи, где находится её сердце. ↩︎
- Ши-сюэ (死穴, sǐ xué) — «смертельная точка», критически важная акупунктурная точка, удар по которой ведёт к смерти или параличу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
