Невероятно было то, что этот шаг не только возвысил мощь Дао-мэнь и сплотил Три Учения, но и позволил клану драконов выплеснуть гнев, а также обеспечил покой его даосскому сердцу, чтобы он не чувствовал вины из-за этого дела…
Кто бы это ни был, каждый мог лишь похвалить его за то, что он отдает все силы ради Дао-мэнь…
— У Юньсяо-шимэй воистину отличный вкус!
Даос Добао повернул голову, взглянул на Святую Матерь Цзиньлин и не удержался от тихого вопроса через передачу голоса:
— Не слишком ли много ты об этом думаешь, шимэй? На самом деле это дело мы решили вместе — Чангэн, я, Хуанлун-шиди, Гунмин-шиди и Сюаньду-шисюн…
Святая Матерь Цзиньлин покачала головой и снова посмотрела на рукав Великого Магистра.
— В этом и заключается его величайшее мастерство. Сейчас он даже лица не показывает, а мы всё равно должны быть ему благодарны, и ни капли ненависти Запада не падет на него. Разумеется, я ни в коей мере не считаю, что это неправильно, просто глубина его замыслов и расчетов действительно пугает… В будущем, если у дашисюна возникнут неясности в делах учения, можешь смело идти к нему за советом. Зачем добру пропадать, если это даолюй1 нашей Юньсяо-шимэй.
— И то верно!
Добао с улыбкой согласился и больше ничего не сказал.
Впереди разошлись облака, и на краю неба показалась горная вершина, окутанная золотым светом. Даже за несколько тысяч ли они чувствовали умиротворенную и устойчивую рифму Дао святого.
Гора Линшань — вот они и прибыли.
Великий Магистр передал голос повсюду:
— Будьте суровее.
Бессмертные Дао-мэнь сначала усмехнулись, а затем нацепили бесстрастные лица и один за другим, исполненные жажды убийства, величественным строем двинулись на Линшань.
Остановив облака за тысячу ли, даос Добао первым выступил вперед. В его руке появился сверкающий драгоценный меч, и он прокричал в сторону Линшань:
— Это обитель святого, и мы, ученики Дао-мэнь, пока не станем наносить оскорбление. Западное учение, пусть те ученики святого, кто способен принимать решения, немедленно выйдут к пиньдао2!
Первая половина фразы гласила, что оскорблять не подобает, но вторая была полна такой ярости, что старые даосы на Линшань заскрежетали зубами, негодуя, но не смея вымолвить ни слова.
Вскоре над Линшань засиял яркий золотой свет! В местном великом массиве открылся проход, из которого вылетели сотни фигур, поднявшись на одну высоту с Дао-мэнь.
Трое старых даосов, шагая по воздуху, шли впереди, громко смеясь и ведя за собой толпу практиков Линшань на несколько сотен ли вперед.
Однако правило смеяться «ха-ха» при встрече основывалось на принципе отсутствия враждебности с обеих сторон. Сегодня, сколько бы группа культиваторов Ци Западного учения ни смеялась, подражая гоготу гусей, бессмертные Дао-мэнь сохраняли холодные лица, выстроившись в ряд на облаках с недобрым видом. От этого смеющаяся сторона почувствовала себя весьма неловко…
Один старый даос заговорил:
— Это наша западная гора Линшань. Друзья по Дао из Дао-мэнь, вы собрали такие силы, не знаю, за какими наставлениями вы прибыли?
— Наставлениями?
Даос Добао снова выступил вперед… Ничего не поделаешь, среди дашисюнов Трех Учений он был самым младшим: Гуанчэнцзы вошел в учение раньше, а Великий Магистр обладал более высоким статусом.
Добао широко раскрыл глаза и прямо выкрикнул:
— На вашем Западе кто-то сеет слухи и творит смуту, пороча доброе имя моего ученика и едва не вызвав раздор внутри нашего Дао-мэнь, что чуть не привело к войне между двумя учениями! Если вы на Западе сегодня не дадите нам объяснений, это дело так просто не закончится!
Те первые трое старых даосов одновременно применили триаду «прикинуться дурачком»:
— О? Разве такое было?
— Почему мы не в курсе?
— Тут, должно быть, какое-то недоразумение.
— Недоразумение?
Чжао Гунмин холодно хмыкнул и, поглаживая бороду, вышел вперед. Лица большинства старых даосов Западного учения изменились, в их глазах отразился гнев.
К счастью, сегодня ноги Гунмин Дае были крепки, он лишь громко выкрикнул:
— Множество моих собратьев по Трем Учениям с помощью сокровищ Небесного Дао произвели расчеты: тот смутьян находится именно в вашем Западном учении и даже получил защиту Золотого лотоса о двенадцати лепестках!
Один старый даос ответил:
— Друг по Дао Гунмин, ваши слова неверны! Наше Западное учение всегда действует открыто и честно, мы постоянно помним наставления двух учителей. Процветание Запада дается нам нелегко, шаг за шагом, с чего бы нам строить козни против Дао-мэнь, навлекая на себя лишнюю карму?
Чжао Гунмин в этот момент получил передачу голоса от Шоу, тут же рассмеялся и выругался:
— Западное учение всегда действует открыто и честно? Говоришь такое и даже не краснеешь от стыда! Обернись и спроси своих собратьев: у кого из них нет пары-тройки дел, о которых они не смеют поведать людям? Если таких нет — пусть выйдут и принесут клятву, чтобы Небесный Дао стал свидетелем!
Приверженцы Западного учения тут же смолкли.
Втайне Ли Чаншоу слегка улыбнулся. Его бумажный даос, делавший записи в заднем зале Храма Морского Бога в городе Аньшуй, немедленно добавил строчку мелким почерком в графе персонажа Чжао Гунмина: [Специальный артефакт мастерского уровня для использования против Запада!]
И снова старый даос с Линшань прокричал:
— В этом деле наверняка какое-то недоразумение! Друзья по Дао, не горячитесь, позвольте мне спросить!
Сказав это, старик повернулся к сотням последователей и произнес:
— Кто из вас совершил это? Если сделали — выйдите и честно признайтесь, не позорьте имя нашего Западного учения!
Все культиваторы Ци с Линшань хранили молчание.
Ли Чаншоу тоже тайно ждал… Когда он предлагал план, то на самом деле кое-что приберег и не озвучил один из вариантов развития событий. А именно — Дицзан добровольно выходит вперед, признает вину и через самонаказание усмиряет гнев Дао-мэнь. Если бы так случилось, Ли Чаншоу сразу поднял бы индекс угрозы Дицзана на несколько порядков!
Однако после недолгого молчания в толпе Западного учения вперед вылетел даос средних лет и, поникнув, вздохнул:
— Это сделал я.
Ли Чаншоу облегченно вздохнул… Хорошо, что этот Дицзан в данный момент не осмелился выйти; вероятно, в нем еще много корыстных помыслов. Значит, в будущем, когда придет время строить козни против него, представится куда больше возможностей для удара.
Несколько предводителей Дао-мэнь — Великий Магистр, Добао и Гуанчэнцзы — в душе усмехнулись, и у них в головах всплыли слова: «Средний план». Как отвечать на «Средний план»?
Чжао Гунмин аурой бурно вырвался вперед, его мощь затмила небо и землю, и он громогласно выкрикнул:
— И ты, жалкий, посмел строить козни против Дао-мэнь? Говори, кто надоумил тебя за спиной, заставив сеять раздор между тремя учениями Дао-мэнь!
В этот миг даос Добао услышал передачу голоса, тут же сделал еще два шага вперед и холодно произнес:
— Гунмин-шиди, неси свой свиток клятв, пусть он поклянется и докажет, что это сделал именно он! Если Небесный Дао обнаружит, что его слова — ложь, значит, он покрывает того, кто плел интриги за его спиной!
Услышав это, культиваторы Ци с Линшань переменились в лицах. Эту серию они, кажется, уже где-то видели…
- даолюй (道侣, dàolǚ) — спутник на пути Дао, партнер в совершенствовании или супруг. ↩︎
- пиньдао (贫道, píndào) — «бедный даос», скромное самоназвание монаха-даоса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
