Глава триста шестьдесят первая. Пользуясь слабостью Чаншоу
Перерасход сил, истощение духа…
Духовная опустошенность1 обычно наступает после череды мощных духовных взрывов; кажется, будто из тела выкачали всё до капли, и сознание погружается в туман.
В глубине души раздался обеспокоенный голос Башни-е:
— Что стряслось? Духовные силы на исходе?
Ли Чаншоу вздохнул.
Нельзя. Сейчас еще нельзя расслабляться, ведь снаружи небезопасно. Пусть его и защищает Башня Сюаньхуан, всё же стоит сохранять бдительность.
Ли Чаншоу про себя прочитал заклинание очищения сердца, выжал из себя остатки сил и с трудом открыл глаза…
О, эти развевающиеся длинные волосы.
И те двое, что застыли в позах из классического фильма его прошлой жизни: один широко раскинул руки, а второй обхватил его сзади за талию, подставив лицо встречному ветру.
В этом призрачном свете и тенях сцена казалась такой ностальгической…
— Лошадь, твоя грива мне прямо в рот лезет, му-у!
— Бык, помалкивай, не порти атмосферу, не порти! Наконец-то выпал шанс на драконе полетать! И-и-го-го!
Ли Чаншоу вздрогнул, мгновенно приходя в себя. Он молча встал, подошел к краю спины дракона и невозмутимо, одним пинком, отправил Быкоголового и Лошадиную морду в полет.
— Ао И, где мы сейчас?
— Мы уже вошли в воды Северного моря. Брат глава учения, не желаете ли отдохнуть еще немного? — донесся голос Ао И, обратившегося лазурным драконом.
Ли Чаншоу медленно покачал головой. Сложив руки за спиной, он дошел до головы дракона и встал у рогов Ао И. Глядя на бескрайние просторы неба и земли, он невольно слегка улыбнулся.
Битва у горы Яошэн принесла богатые плоды, но и риск был огромным.
В ближайшие две сотни лет ему нужно прекратить активные интриги и позволить «удаче», что могла на нем сосредоточиться, развеяться…
Пусть работа на Небесное Дао и приносила огромные заслуги, она также влекла за собой соответствующие риски.
В этот раз удар по роду Демонов принял на себя в основном Его Величество Юйди, однако уцелевший Лу Я всё же оставался для Ли Чаншоу скрытой угрозой…
Придется честно спрятаться и заниматься культивацией.
Если вдуматься, главной добычей в этот раз стали вовсе не те две порции заслуг, а то, что…
Святой Тайцин-лаоши напрямую передал ему Дао!
В Первозданном мире достаточно один раз услышать проповедь Святого, чтобы называть себя его вольнослушателем, а тут — прямая передача знаний, да еще и составленная специально для него «Глава о добродетели воды Высшей чистоты»!
Если бы Ли Чаншоу захотел, то уже мог бы признать Святого своим учителем и повсюду называть себя его учеником.
То, что его до сих пор официально не приняли в ученики, скорее всего, означало, что он сделал еще недостаточно.
Нужно действовать еще осторожнее.
Спрашивать истинное сердце, изучать свою природу, осознавать свое «я», искать тишины…
Дела с родом Драконов улажены, спесь рода Демонов сбита, а делами Дифу можно заниматься не спеша.
Вскоре ему нужно будет лишь тишком перенести пик Сяоцюн поближе к дворцу Доушуай, и тогда он сможет спокойно запереться дома и постигать Дао недеяния.
Только это и есть истинный путь к силе!
— Брат, — позвал Ао И, — не нужно ли подобрать посланников смерти?
Ли Чаншоу взглянул на Быкоголового и Лошадиную морду, которые изо всех сил неслись по поверхности моря, всё больше отставая от маленького лазурного дракона. Он покачал головой и велел дракончику вернуться и сделать круг…
Взрыв горы Яошэн, захват меча Погибели людей — после нескольких столь насыщенных дней Ли Чаншоу успешно решил проблему бесплодия племени Ведьм. В целом, это был путь, полный опасностей и трудностей!
Прибыв на Бэйцзю Лучжоу, он встретился со всеми четырьмя Великими жрецами. Ли Чаншоу достал кристалл записи и с помощью образов и пояснений поведал о кознях рода Демонов, после чего извлек утративший силу меч Погибели людей…
Великие жрецы по очереди брали меч в руки. Почувствовав на нем следы угасших истинных душ, они пришли в неописуемую ярость!
Ведьмы были безмерно благодарны Ли Чаншоу, но их племя было бедным, и они не могли предложить достойную награду. К тому же они давно поклялись не покидать Бэйцзю Лучжоу, а значит, не могли и служить ему.
На мгновение Великие жрецы почувствовали себя крайне неловко…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Племя Ведьм — это потомки бога Паньгу. Пусть вы и совершили ошибки в прошлом, вы не заслуживаете истребления. Я лишь действовал по обстоятельствам, исполняя волю Его Величества Юйди. Если в будущем ваше племя будет процветать на Северном континенте и охранять его границы, это уже избавит Небесный двор от многих забот. Стоит ли так переживать о какой-то благодарности мне?
Четыре Великих жреца один за другим отвешивали поклоны. Ли Чаншоу махнул рукой и изящно удалился.
Нужно знать меру.
Ведьмы и так бедны до крайности, обдирать их было бы совсем не по-человечески…
Из-за крайнего истощения Ли Чаншоу отправил Быкоголового, Лошадиную морду и шестерых воинов-ведьм, сыгравших в этой истории лишь эпизодические роли, обратно в призрачное царство Дифу.
Самого же Ао И он попросил вернуться в Небесный двор и передать Дун Мугуну просьбу об отпуске, сославшись на то, что он потратил слишком много сил и нуждается в покое на месяц-другой…
Завершив дела, Ли Чаншоу применил технику перемещения сквозь землю и отправился в секту Дусянь.
Чем ближе он был к секте, тем сильнее становилась усталость. Изнурение духа накатывало подобно приливу.
Это было последствием двойного использования Взрывного духовного построения земного зла; зрелище получилось артистичным, но и отдача оказалась мощной.
Лучшим способом восстановления было полностью расслабиться и хорошенько выспаться.
— Башня-е, не могли бы вы, в виде исключения, посторожить меня, пока я буду отдыхать?
— Без проблем! — отозвалась волнами духовных мыслей Башня Сюаньхуан. — Спи сколько влезет, ученик, спи спокойно. Даже если в логове демонов уляжешься — я присмотрю! Кстати, ученик, этот твой прием с духовным взрывом становится всё искуснее! Пусть это пока и не может ранить настоящих мастеров, но зато как красиво выглядит, а!
Ли Чаншоу промолчал.
Наверное, это была похвала.
Полагаясь на остатки воли, Ли Чаншоу добрался до врат секты Дусянь и незаметно вернулся на пик Сяоцюн.
Тот, кто прошел девяносто ли, прошел лишь половину пути — именно в такие «последние» мгновения труднее всего сохранять концентрацию.
Ли Чаншоу хотел было найти укромный уголок, скрыть себя техникой трансформации и только потом лечь, но, увидев свое кресло-качалку, он понял, что сил больше нет. Убрав бумажного даоса, он просто откинулся назад и тут же провалился в сон.
Серия из пяти духовных взрывов слишком сильно ударила по сознанию, больше не стоит так рисковать…
Башня Сюаньхуан слегка мерцала над изначальным духом Ли Чаншоу, источая прохладное дыхание, помогающее унять усталость.
Изначальный дух Ли Чаншоу уже едва разлеплял глаза. Он хотел поблагодарить Башню-е и проверить, как там продвигается культивация Линъэ, но мысли спутались, и его духовное «я» окончательно погрузилось в забытье…
Ли Чаншоу и сам понимал, что заставлять сокровище врожденного предела охранять свой сон — это непозволительная роскошь.
Он крепко спал, издавая тихий храп.
Спустя мгновение Линъэ, медитировавшая у входа, услышала этот храп, который за всё время слышала лишь дважды. Она медленно открыла глаза.
Старший брат заснул?!
На прелестном лице Линъэ отразилось потрясение. Она на цыпочках подошла к креслу и уставилась на фигуру в нем.
Прислушавшись, она убедилась: этот храп действительно исходил от него!
— Старший брат?
Линъэ протянула руку и легонько ткнула Ли Чаншоу в тыльную сторону ладони. От радости она чуть не расплакалась — сердце переполнило нежностью.
Сколько лет прошло с тех пор, как она в последний раз касалась его настоящего тела из плоти и крови!
Хотя стоп…
Какой шанс!
Глаза Линъэ блеснули, и на лице появилась лукавая ухмылка. Она сбегала в алхимическую комнату за тушью и кистью, а затем принялась пристально разглядывать своего старшего брата.
Ну погоди, вредный шисюн, сейчас я всё твое лицо испишу «Каноном Устойчивости»2!
Пусть это будет тебе наказанием за то, что заставлял меня переписывать его за тебя!
Линъэ хихикнула, ее глаза превратились в полумесяцы. Она обмакнула кисть в тушь и, склонив голову набок, принялась изучать лицо спящего брата, прикидывая, с чего бы начать.
***
- Духовная опустошенность (神虚, shén xū) — состояние крайнего истощения ментальной и духовной энергии в практике культивации Дао. ↩︎
- Канон Устойчивости (稳字经, wěn zì jīng) — свод правил осторожного и безопасного поведения, составленный Ли Чаншоу для обучения своей младшей сестры-соученицы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
