— Жаньдэн?
Кун Сюань слегка приподнял голову, и в уголках его губ промелькнуло презрение.
— Не тот ли это гробовщик из далекой древности, старый даос с горы Линцзю, что повсюду таскал за собой гроб, выманивая еду и питье?
— Даою-павлин, — Жаньдэн, очевидно, узнал Кун Сюаня.
Но, как и рассчитывал Ли Чаншоу в начале своего замысла, Жаньдэн не ведал, какова сейчас истинная сила Кун Сюаня. Гнев, вспыхнувший в Жаньдэне, как раз нашел выход…
Жаньдэн твердо произнес:
— Не навлекай на себя беды кармы. Из уважения к тому, что в тебе течет редкая кровь рода Фениксов, уходи немедленно, пока я не ранил тебя в бою.
— Беды кармы? Ранишь меня?
Кун Сюань слегка прищурил свои длинные глаза-фениксы.
— Ты и впрямь вообразил, что, став заместителем главы учения Чань, превратился для Даомэня в своего? Более того, твой пост заместителя — лишь результат того, что ты, натянув кожу на лицо потолще, вымолил его у Шэнжэнь-лаое. Во всем Хунхуане любое существо, дожившее с древних времен, знает об этом. Разве нет?
— Ой ли?
Ли Чаншоу, держа в руках фучэнь1, с озадаченным видом спросил:
— Неужели это правда? Быть того не может. Заместитель главы Жаньдэн обладает глубоким совершенствованием и множеством духовных сокровищ, как он мог опуститься до подобного?
Кун Сюань пожал плечами и ответил:
— Не веришь — спроси у других.
— Дерзкая птица-павлин! Сегодня я преподам тебе урок!
Внезапно выкрикнул Жаньдэн. В небесах и на земле задрожал золотой свет, и ночной мрак стал подобен дню. Жаньдэн явил свою дхармическую форму — величественный образ высотой в шесть чжанов2 в позе лотоса. Он взмахнул рукой и метнул в Кун Сюаня луч лазурного света, в котором была заключена длинная линейка. В мгновение ока линейка выросла до сотен чжанов и обрушилась прямо на голову Кун Сюаня!
Лицо Кун Сюаня оставалось суровым, в глазах не было и тени тревоги. Он поднял правую руку, и Пятицветный божественный свет вокруг него ярко вспыхнул, сгустившись перед ним в гигантскую пеструю длань, которая устремилась навстречу призрачному воплощению линейки.
На словах долго, а на деле — миг. Рука, созданная из Пятицветного божественного света, вплотную преградила путь линейке, брошенной Жаньдэном. Божественный свет в центре ладони задрожал, сменяя пять изначальных стихий, и линейка резко содрогнулась.
Дхармический образ Жаньдэн-даожэня качнулся назад, его величественный лик переменился — он полностью утратил связь со своей Цянькуньчи! Гигантская длань и призрачная тень линейки исчезли, а сама Цянькуньчи сжалась до двух чи и оказалась в руках Кун Сюаня, который небрежно крутанул её между пальцами.
Кун Сюань усмехнулся:
— А ты и впрямь бесполезен, даою.
Жаньдэн был одновременно испуган и в ярости. В обычное время он бы уже отступил, но на глазах у стольких бессмертных лишиться сокровища и сбежать означало навсегда потерять лицо в Хунхуане.
Он сотворил гигантскую ладонь и издалека обрушил её на Кун Сюаня. Пятицветный божественный свет вокруг Кун Сюаня обратился радугой, окутав его тело, и тот напролом ринулся на дхармический образ Жаньдэна. Линцзю Баодэн на плече Жаньдэна вспыхнула ослепительным сиянием, пространство вокруг стало вязким, словно трясина. Жаньдэн указал пальцем в сторону Кун Сюаня, и по мирозданию разошлась рябь…
Кун Сюань не собирался принимать удар в лоб. Он метнулся влево, раскрыл ладонь, и Пятицветный божественный свет обрушился на тело Жаньдэна.
В тот же миг божественное сияние озарило всё вокруг, золотой свет сгустился. Линцзю Баодэн источала семицветные лучи, едва сдерживая натиск пяти цветов, но эта защита разрушалась прямо на глазах.
Именно тогда раздался резкий свист рассекаемого воздуха, и из-за спины Жаньдэна появилась еще одна бронзовая линейка! По форме она походила на Цянькуньчи Жаньдэна, но мощь, исходившая от неё, многократно превосходила оригинал!
Шуйшэнь вступил в бой!
В глубине души Ли Чаншоу яростно вопил Та-е:
— Бей по лампе! Бей по его лампе!
Цянькуньчи рассылала во все стороны волны силы. В мгновение, когда Жаньдэн еще не успел среагировать, она нанесла сокрушительный удар прямо по Линцзю Баодэн! Семицветный свет вспыхнул и тут же угас, фитиль сокровища едва теплился, а саму лампу ударом Цянькуньчи отбросило далеко в сторону!
Пятицветный божественный свет устремился к Жаньдэну. Тот немедленно развеял дхармический образ и едва успел выскользнуть из-под удара, поспешно бросившись в погоню за своей отлетевшей лампой.
В этот миг Жаньдэн услышал крик, от которого его бессмертная энергия едва не вышла из-под контроля…
— Друзья! Прекратите битву!
Ли Чаншоу громко прокричал:
— Сделайте это ради меня, ради Шуйшэня!
Пока он говорил, его правая рука уже призвала врожденное духовное сокровище Цянькуньчи назад. Прицелившись в улетающую лампу Жаньдэна, он метнул её снова!
Ли Чаншоу лишь сделал движение броска, как Цянькуньчи тут же возникла рядом с Линцзю Баодэн и, опередив Жаньдэна, снова отшибла лампу прочь!
Сбоку вновь накатил Пятицветный божественный свет. Глаза Жаньдэна были полны ненависти; над его головой появилась пагода из цветной глазури. Прикрываясь ею, он пытался выстоять под натиском божественного света, но под его ударами тело Жаньдэна пошатнулось, а защитное сияние бессмертного замерцало.
Если бы Жаньдэн не обладал столь высоким духовным состоянием и богатым опытом, пять стихий в его теле уже пришли бы в хаос, а совершенствование оказалось бы запечатано! Под воздействием Пятицветного божественного света сияние глазурованной пагоды стремительно меркло.
Ли Чаншоу вернул Цянькуньчи и снова выкрикнул:
— Даою Кун Сюань, не гневайся! Я приношу извинения за заместителя главы Жаньдэна! Даою, ни в коем случае не смей первым делом поглощать своим светом многочисленные сокровища Жаньдэна, иначе он точно не сможет выстоять перед твоим божественным сиянием!
Услышав это, Кун Сюань прищурился от смеха. Он и не собирался, сражаясь вдвоем против одного, отнимать сокровища своим светом. Это было возможно, но излишне. Однако раз Шуйшэнь сказал так, он решил подыграть. Прицелившись в глазурованную пагоду, он направил Пятицветный божественный свет, который одним движением легко умыкнул её.
Жаньдэн был готов харкать кровью от ярости. Сейчас ему было не до пагоды — он думал лишь о своей родственной лампе. Он прокричал:
— Вы переходите все грани!..
Его голос внезапно оборвался — мироздание вокруг оказалось полностью заблокировано.
Ш-шух!
Водяная рябь прошла сквозь всё пространство. Звездное небо окрасилось в лазурный цвет, в вышине засияли двадцать четыре исполинские звезды. Таинственная рифма Дао сковала Жаньдэн-даожэня, оставшегося без защиты сокровищ, прямо в воздухе!
И тут с небес раздался громовой клич:
— Заместитель главы Жаньдэн, не бойтесь! Я защитил тебя! Друзья, сделайте это ради меня, Чжао Гунмина, прекратите битву.
Ли Чаншоу только собирался убрать Цянькуньчи, как новоприбывший Чжао-дае вскрикнул:
— Ой-ой! Да что же это с моим сокровищем, почему оно заклинило? Почему не слушается?
В воздухе Жаньдэн-даожэнь, застывший в позе броска вперед, исказился в ярости. Его иссохшее лицо побагровело, а глаза едва не вылезли из орбит…
- Фучэнь (拂尘, fúchén) — «сметающий пыль», даосский жезл-опахало, символизирующий чистоту помыслов и отказ от мирской суеты. ↩︎
- Чжан (丈, zhàng) — китайская мера длины, равная 10 чи, что составляет примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
