Лицо Жаньдэна стало мрачнее тучи; на этот раз он и впрямь был разгневан.
— Бог Воды, к чему так принижать себя? Устраивать здесь бессмысленные дрязги! Не боишься стать посмешищем?
— Что вы имеете в виду, заместитель главы учения Жаньдэн?
Ли Чаншоу слегка нахмурился и, незаметно для окружающих, вновь перехватил инициативу в разговоре, вдохновенно воскликнув:
— Прошу вас, заместитель главы учения Жаньдэн, следить за своими словами!
Я знаю, что ты питаешь безграничную ненависть к лозунгу «три учения — одна семья»… кхм, я хотел сказать, ты всецело его поддерживаешь. Видя, как здесь все стоят с обнаженными мечами и натянутыми луками1, ты, должно быть, разволновался в глубине души, отчего и потерял контроль над речью.
Однако сейчас я, так или иначе, являюсь истинным богом третьего ранга Небесного чертога и управляю водными делами трех миров, так что мой статус не может просто так «упасть».
Раз слова заместителя главы учения Жаньдэна о том, что я устраиваю дрязги и стану посмешищем, не означают ли они, что и управление водами трех миров — лишь вздор, а величественный Небесный чертог достоин лишь насмешек?
Тсс…
Неужели этими фразами заместитель главы учения Жаньдэн выражает недовольство Небесным Дао, не желает признавать само словосочетание «Небесный чертог» и скрыто высмеивает Владыку Предка Дао, который и издал указ о создании Небесного чертога?
О, это преступление поистине тягчайшее!
У Цзи Ую, слушавшего это, бешено задергался уголок рта.
Вот что значит «поднимать до уровня принципов и законов»2!
Вот это, проклятье, и есть возведение в абсолют!
Этот Жаньдэн всего-то и сказал четыре слова: «бессмысленные дрязги», а его уже обвинили в столь тяжком грехе, как оскорбление Предка Дао!
Жаньдэн не посмел медлить и тут же возразил:
— Мастерство Бога Воды в искусстве софистики и кривотолков поистине растет с каждым днем. Я питаю глубочайшее почтение к главам учений, а Владыку Предка Дао и вовсе безгранично почитаю!
— В самом деле? — Ли Чаншоу слегка улыбнулся и непринужденно продолжил: — Почему же мне в это так не верится? Если ты столь предан Владыке Предку Дао, то почему же, когда он читал проповеди в Дворце Пурпурной Опали, заместитель главы учения Жаньдэн ни разу не явился на все три раза? Ц-ц-ц, столь разительное расхождение слов с делом у заместителя главы учения невольно наводит на подозрения: сегодня ты во весь голос кричишь о единстве трех учений, но не замышляешь ли втайне их раскол и упадок врат Дао!
— Хватит брызгать кровью в людей! Бог Воды раз за разом ополчается на меня, заместителя главы учения Чань, и повсюду очерняет мое имя. Каковы твои цели? Чего ты добиваешься!
В глазах Жаньдэна застыл холодный блеск; его и впрямь задели за живое.
— Я брызгаю кровью? — В руке Ли Чаншоу появился чистый свиток; он сиял золотым светом, источая едва уловимое давление Небесного Дао.
Ли Чаншоу высоко поднял его и громко объявил:
— Заместитель главы учения Жаньдэн, более двадцати лет назад ты тайно отдал приказ Дао Вэйцзы расставить сети вокруг царства Хунлинь, чтобы сегодня нанести удар и лишить секту Дусянь средств к существованию. Этот бедный даос уже запечатлел все тайны небесного механизма, явленные самим Небесным Дао! Осмелишься ли ты прилюдно поклясться перед Небесным Дао и призвать Владык Святых в свидетели того, что ты бесконечно предан учению Чань и никогда не плел интриг против трех учений?
Жаньдэн бесстрастно ответил:
— А осмелится ли Бог Воды прилюдно поклясться перед Небесным Дао, что никогда намеренно не злоумышлял против меня, заместителя главы учения Чань?
— Неужели заместитель главы учения испугался?
— Скорее это Бог Воды испугался.
— Верно, я действительно испугался…
Испугался… признал это?
Брови Жаньдэна сошлись на переносице. Он только попытался перехватить инициативу в словесной перепалке, как Ли Чаншоу совершил резкий поворот, вновь оставляя его позади.
Взгляд Ли Чаншоу постепенно потускнел, лицо выражало необъяснимую печаль. Он сделал два шага вперед, взял свиток в руки и медленно развернул его, вглядываясь в сосредоточенную в нем мощь Небесного Дао. Его глаза едва заметно двигались, словно он медленно читал написанное, но едва дойдя до начала, он внезапно выпустил из ладоней потоки Истинного пламени Самадхи, вмиг испепелив свиток!
Ли Чаншоу тяжело вздохнул:
— Я и впрямь испугался, заместитель главы учения Жаньдэн… Врата Дао процветали долгие эпохи; Владыки Святые несли учение, а их ученики неустанно трудились в трех мирах, повсюду сея искры Дао, пока не привели наши врата к нынешнему величию. Сколько бы проступков ни совершил заместитель главы учения Жаньдэн, сколько бы интриг ни сплел и какие бы помыслы ни таил, ты остаешься заместителем главы учения Чань. Если из-за этого дела пострадаешь ты, это отразится на судьбе учения Чань и повлияет на общую удачу врат Дао. Эх…
Этот вздох, полный скорби, и фигура с белыми волосами и бородой воплощали в себе бессилие и праведный гнев.
В этот миг взгляды бессмертных устремились на Жаньдэна — в них читались непонимание, сомнение, а в некоторых и явная ненависть…
Цзи Ую же с благоговением смотрел в спину Бога Воды, и в его душе бушевали волны чувств…
Что это за уровень мастерства? Таков ли он, Бог Воды Небесного чертога?
Цзи Ую и сам не мог с уверенностью сказать, что полностью осознал суть только что произошедшей схватки. Он смог уловить лишь основные этапы действий Бога Воды: сначала тот хранил молчание, уклоняясь от острия атаки, затем перешел от мнимого к реальному, захватывая инициативу, после чего начал возводить всё в абсолют, окончательно сбив Жаньдэна с ритма…
Самым блестящим ходом стало «создание чего-то из ничего»: он сжег свиток прежде, чем противник потребовал его показать, и тем самым вылил на него целый ушат грязной воды, в которой теперь не отличить правду от лжи.
Теперь Жаньдэну оставалось только молчать, ведь любое его слово обернулось бы против него самого.
К этому моменту схватку можно было считать выигранной стороной учения Жэнь; к тому же Ли Чаншоу удалось перевести возможный конфликт между учениями Чань и Жэнь в плоскость сомнений в самом Жаньдэне…
Вспомнив о том, что Жаньдэн не является ни личным учеником Святого, ни даже формальным учеником Предка Дао, оставаясь по сути «чужаком», Цзи Ую внезапно осознал, какой сокрушительный удар скрывался в словах Бога Воды!
Поразить в самое сердце, не иначе. Грязно, до чего же грязно!
Вслед за этим Цзи Ую стало любопытно, каким будет следующий шаг великого Бога Воды.
И в этот миг!
В ушах бессмертных раздалось странное холодное хмыканье, подобное раскату грома, от которого у слабых духом закружилась голова.
На краю небосвода разлилось пятицветное сияние; этот божественный свет, подобно крыльям чудесной птицы, в мгновение ока приблизился и обратился стройным силуэтом.
Прибывший был облачен в длинные одежды из грубого зеленого полотна, голову его венчала золотая корона феникса. Он шел, высоко подняв голову, а его аура казалась воплощением самого хаоса. Его окружали пять едва заметных божественных лучей; длинная шея и изящные черты лица не позволяли с первого взгляда понять, мужчина перед ними или женщина…
Он сделал несколько шагов вперед, устремив взор на Жаньдэна.
Жаньдэн, кипевший от ярости, холодно посмотрел в ответ; два взора столкнулись в воздухе, выдавая взаимную враждебность.
Вдруг послышался тихий шепот Бога Воды Небесного чертога:
— Брат по Дао Кун Сюань, не будьте столь резки, ведь это сам заместитель главы учения Чань, его положение в учении крайне высоко.
- 剑拔弩张 (jiàn bá nǔ zhāng) — обнажить мечи и натянуть луки; крайне напряженная атмосфера. ↩︎
- 上纲上线 (shàng gāng shàng xiàn) — поднимать до уровня ключевых звеньев и линий; раздувать частный случай до масштабов политического преступления. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
