— К счастью, поручение исполнено, — отозвался Ли Чаншоу и вдруг ощутил за водяной завесой густую силу Небесного Дао!
Восемь мастеров учения Дао получили щедрую награду в виде заслуг.
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— К тому же, в основном действовали старшие братья трех учений, я же лишь передавал вести.
Хоуту-няннян сложила пальцы в расчете и медленно проговорила:
— Собрат по Дао, не стоит скромничать. Благодеяния, которые ты оказал Дифу и клану У, не счесть. Что до истории с Мечом, истребляющим людей, лишь благодаря твоему своевременному вмешательству клан У избежал угрозы полного истребления. Как один из двенадцати предков клана У, я должна тебе поклониться.
На горном склоне, усыпанном мелкими белыми цветами и окутанном сиянием зари, Хоуту-няннян сложила руки перед собой и отвесила Ли Чаншоу изящный поклон.
— Это недопустимо!
Ли Чаншоу поспешно отскочил в сторону и ответил Хоуту-няннян поклоном-даоцзи1, вздохнув:
— Няннян, не смущайте меня так! В каждом моем поступке был мотив личной выгоды: в истреблении демонов у меня были свои расчеты, а защищал я клан У лишь для того, чтобы Дифу поскорее вошел в состав Небесного двора. Я не смею принимать от няннян столь великий поклон!
Хоуту с улыбкой спросила:
— Тогда чего бы ты хотел получить от меня в награду за нынешнюю помощь?
— Нет-нет, — Ли Чаншоу замотал головой. — Возможность помочь няннян — это уже то, чем я смогу хвастаться перед собратьями по учению. О большем я и не помышлял… Впрочем, кхм. Признаться, я всегда интересовался тайными письменами клана У. Няннян, взгляните.
Ли Чаншоу задвигал пальцем, начертав в воздухе талисман-фу2 клана У, скрывающий небесные тайны.
Хоуту мягко произнесла:
— Раз так, позже я соберу техники талисманов клана У в свиток и велю передать его тебе.
— Благодарю няннян за дарованную технику!
Ли Чаншоу был вполне доволен, но, видя, что Хоуту-няннян не прочь продолжить беседу, не решался сразу откланяться.
Хоуту спросила вновь:
— И правда не хочешь иной награды?
— И правда не нужно.
Хоуту с сожалением вздохнула:
— Я подумывала дать тебе немного Истинной крови Паньгу, с помощью которой можно практиковать чудесные техники укрепления тела или выплавлять высшие пилюли-дань. Но раз ты столь тверд в своем отказе, то пусть так и будет.
Ли Чаншоу: «…»
Что важнее: лицо или сокровища? Разумеется, сокровища!
Особенно Истинная кровь Паньгу, которая в сочетании с только что дарованным няннян Искусством Восьми-Девяти Превращений стала бы настоящим подспорьем для его плоти!
Если овладеть Искусством Восьми-Девяти Превращений, а затем укрепить тело Истинной кровью Паньгу, разве это не станет еще одним козырем для спасения жизни?
Однако в этот миг Ли Чаншоу задумался…
Порой слишком много счастливых случаев — не к добру. Сокровища легко заполучить, да трудно избавиться от кармических связей. К тому же он следовал по пути Первозданного Духа, и мощь плоти не была для него первостепенной.
Нужно действовать осторожнее.
Если он действительно решит практиковать Искусство Восьми-Девяти Превращений в будущем и добьется успеха, тогда и вернется к няннян просить Истинную кровь Паньгу — поздно не будет.
Прокрутив эти мысли в голове, Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Няннян, если у вас нет других распоряжений, я откланяюсь.
Хоуту-няннян моргнула и мягко сказала:
— Я лишь поддразнивала тебя, все это изначально предназначалось тебе в благодарность.
— Позвольте мне сделать для клана У что-нибудь еще, — ответил Ли Чаншоу. — Я из тех, кто без выгоды и с постели не встанет, так у меня будет больше стимула.
— Собрат по Дао шутит… Подожди немного, есть кое-кто, кто желает тебя видеть.
Хоуту сложила ладони лодочкой, и в сиянии бессмертного света сплелся венок из трав, который она медленно водрузила себе на голову.
В венке вспыхнули семь цветов, но вскоре они угасли, сменившись чистым серебристо-белым сиянием. Улыбка на губах Хоуту-няннян медленно растаяла, и хотя ее облик остался прежним, возникло ощущение, будто перед глазами предстал совсем другой человек.
Зеленая трава на склоне под ее ногами поникла, белые цветы начали увядать, а налетавший ветерок принес с собой чувство бескрайнего запустения.
— Эх-х… — тоскливо вздохнула «Хоуту-няннян». — Ты ведь просто утешал меня, верно? В конце концов, я лишь неуправляемая эмоция, бремя, возложенное на няннян всеми живыми существами, причем самое тяжкое… Мне было отрадно услышать твои слова, хоть печаль все так же необъятна…
— Собрат по Дао, — с улыбкой произнес Ли Чаншоу, — когда ты научишься в совершенстве управлять этой силой семи чувств и скорби, а также найдешь способ покидать это место, я смогу показать тебе мир и познакомить с новыми друзьями. Что скажешь?
— П-правда?
Она сделала полшага вперед, и в ее глазах вспыхнул небывалый прежде свет, который, впрочем, тут же угас. Понурившись, она пробормотала:
— А, наверное, ты снова меня утешаешь.
— Я как-никак Небесный бог воды, истинное божество третьего ранга, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Без крайней нужды я не лгу.
— Тогда… договорились?
— А это оставлю тебе на память.
Ли Чаншоу достал из-за пазухи драгоценную жемчужину, запечатал в ней звук смеха и, наклонившись, положил на землю.
Пожелав ей беречь себя, Ли Чаншоу взмахнул мухогонкой-фучэнь, словно сметая мирскую пыль, развернулся и, беспрепятственно пройдя сквозь водяную завесу, покинул Диск Шести Путей Перерождения.
Едва он вышел наружу, как с небес хлынул золотой свет, поглотив его фигуру.
С небес снизошли великие заслуги!
Не успел Ли Чаншоу подсчитать заслуги, как к нему разом подступили Да-фаши, Чжао Гунмин, Даожэнь Добао и Тайи-чжэньжэнь.
Чжао Гунмин с важным видом принюхался, и в его взгляде заплясали насмешливые огоньки.
Да-фаши с улыбкой спросил:
— Шиди, зачем няннян задержала тебя наедине, какие наставления дала?
— Все из-за того случая с Мечом, истребляющим людей, дел клана У на Северном континенте, а также вопросов Небесного двора и Дифу, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — Хоуту-няннян лишь выразила мне свою благодарность.
В глазах собравшихся тут же отразилось разочарование.
Даожэнь Добао махнул рукой:
— Расходимся, расходимся. Поприветствуем Яньвана и пойдем искать место, где можно выпить.
Чжао Гунмин с чувством произнес:
— Плодотворная выдалась поездка.
— Да-а, — Тайи-чжэньжэнь, вертя в руках свиток, ухмыльнулся. — Увидеть, как Жемчужины, усмиряющие моря, плюются водой — вот это было истинное расширение кругозора.
Щелк!
Чжао Гунмин, прищурившись, улыбнулся и легонько щелкнул пальцами. Вокруг Тайи-чжэньжэня возникли двадцать четыре Жемчужины, усмиряющие моря, и тот мгновенно застыл на месте.
— Вот так, шиди Тайи?
Вжих-вжих-вжих!
Двадцать четыре жемчужины одновременно выплюнули струи воды, которые, подобно двум десяткам крепких кулаков, обрушились на Тайи-чжэньжэня, заставив того содрогнуться всем телом.
Гуанчэнцзы при виде этого лишь покачал головой, а на губах Юйдин-чжэньжэня промелькнула едва заметная улыбка.
Ли Чаншоу, наблюдая за этой сценой, невольно задумался. Заметив стоявшую поодаль Юньсяо-сяньцзы, которая казалась отрешенной от мира, он направился к ней.
Позже нужно будет обстоятельно побеседовать с Тайи-чжэньжэнем: его мастерское владение колкостями не должно стать искрой, из которой разгорится пламя войны между тремя учениями Дао.
Неподалеку Да-фаши обсуждал с Гуанчэнцзы и даожэнем Добао, как поступить с техникой, дарованной Хоуту-няннян. Было заметно, что три учения не проявили к ней особого интереса.
Ученики святых практиковали методы, созданные самими святыми, а Хоуту-няннян в плане самосовершенствования все же уступала им… Тем не менее, нельзя было пренебречь ее расположением.
Поэтому Да-фаши предложил сделать эту божественную способность охранной техникой учения Дао и не передавать ее ученикам без веской причины.
У Гуанчэнцзы и даожэня Добао возражений не возникло.
…
Внутри Диска Шести Путей Перерождения серебристое сияние на венке Хоуту-няннян постепенно гасло, и в тишине раздался долгий вздох:
— Эх, и на что я надеялась? Мне отсюда не выбраться. Теперь придется как-то уживаться с остальными шестью воплощениями. Наверняка они будут меня обижать, да и няннян я, должно быть, не по нраву. Остальные шесть сестер, небось, скоро устанут от моего уныния… Какое уж тут сестринство единого корня? Все призрачно, точно цветы в зеркале или отражение луны в воде. Печаль-то какая необъятная…
- даоцзи (道揖, dàoyī) — ритуальное даосское приветствие со сложенными перед собой руками. ↩︎
- фу (符, fú) — магический талисман или символ в даосской традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
