Великий монах Сюаньду сказал:
— Я увел их в город Сюаньду, и за столько лет те, чей срок жизни был ограничен, уже скончались. Остались лишь эти… Младший соученик, веди их убивать демонов. Пусть они смогут достойно освободиться на поле боя — это лучшее, что мы с тобой можем для них сделать.
Ли Чаншоу спросил:
— Старший соученик, неужели нет способа вернуть им чувства?
Великий монах нахмурился:
— Это было бы слишком жестоко по отношению к ним.
— Если мы не спросим их, то как узнаем, что у них на душе?
Ли Чаншоу на некоторое время задумался, в его глазах блеснул огонек — в этот миг у него уже созрел план.
— Они — герои человеческого рода древних времен, им не должно снова сражаться в нынешнюю эпоху. Старший соученик, я заберу их в город Аньшуй и дам себе срок в сто лет, чтобы проверить, смогу ли я помочь им вновь обрести семь чувств и шесть желаний1. Если они захотят освободиться, им не обязательно делать это в печали на поле боя. Достоинство и уважение, которых заслуживают предки человеческого рода, не могут быть забыты. Они защищали людей, чтобы те обрели сегодняшний день, и нельзя допустить, чтобы и сегодня они снова стояли впереди всех… Я считаю, что это несправедливо.
Великий монах изумился:
— Ты уже придумал, что делать?
— Есть одна мысль…
Ли Чаншоу успел произнести лишь пару слов, как Великий монах сначала замер, а затем, хлопнув в ладоши, рассмеялся, то и дело восхваляя сообразительность Ли Чаншоу.
Линъэ хлопнула ресницами…
Сяо Ай?
Почему кажется, что она все еще недостаточно хорошо знает своего старшего соученика?
…
Пока эти двое старших и младших соучеников школы учения Человека обсуждали дело, два командира магических воинов хранили молчание. Однако в их взглядах, направленных на Ли Чаншоу, постепенно появилось немного благодарности.
Видя, что Ли Чаншоу не намерен использовать эту сотню с лишним воинов древности в сражениях, Великий монах не стал его переубеждать. Сказать по правде, Великий монах и сам чувствовал себя немного удрученным. Он лично отправился в город Сюаньду, чтобы «пригласить» назад этих сто восемь магических воинов человеческого рода, но вместо того чтобы стать «божественным оружием против демонов» в руках Ли Чаншоу, они лишь добавили ему забот… Будучи старшим соучеником, Великий монах в глубине души испытывал неловкость.
Поэтому Великий монах сам завел разговор о восстании племени демонов против Небес. Если давление на Небесное воинство окажется слишком велико, то он, как один из старейших представителей людей, примет соответствующие меры и вмешается напрямую… Ли Чаншоу честно доложил о нынешних «заслугах», отчего Великий монах громко рассмеялся.
Напротив, Линъэ и Юцинь Сюанья, услышав о различных методах Небесного воинства, выглядели озадаченно. В глазах Линъэ читалось легкое пренебрежение, ведь приемы Дворца Бога туалетов во всех смыслах были слишком грязными…
Однако Юцинь Сюанья сказала:
— Какое отношение дела о брачных союзах имеют к битвам? Демоны, безусловно, заслуживают смерти, и нам следует победить их в честном бою. Действовать подобным образом — не значит ли это идти на всё, не выбирая средств?
Ли Чаншоу и Великий монах переглянулись и оба рассмеялись.
Великий монах сказал:
— Идти на всё, не выбирая средств — иногда это вовсе не имеет отрицательного смысла.
— Юцинь-шицзе, — серьезно произнес Ли Чаншоу, — в Небесном воинстве девять десятых небесных солдат и генералов — выходцы из человеческого рода. Сейчас люди составляют основу мира, и Небесное воинство можно считать защитником людей. Мне нет дела до жизни или смерти тех демонов, что открыто восстали против Небес, и уж тем более до их браков. Эффективное сокращение сил противника, подрыв его боевого духа и разжигание внутренних противоречий — это и есть защита наших небесных солдат и генералов. Разумеется, я не питаю вражды к тем существам, что дружелюбны к людям, да и среди людей есть негодяи, чьи преступления вопиющи. Но разве эти восставшие демоны действительно подверглись гонениям со стороны Небесного воинства? С момента основания Небесного воинства прошло совсем немного лет. Эти демоны всего лишь почувствовали угрозу и испугались в глубине души. Мы поддерживаем Небесное воинство, потому что Небесное Дао в высшей степени справедливо, и Небесное воинство действует согласно его воле. Чем сильнее оно станет, тем быстрее установится баланс между добром и злом в этом мире.
Юцинь Сюанья погрузилась в раздумья. Линъэ тихо пробормотала:
— Старший соученик, Юцинь-шицзе не упрекает тебя, не сердись, пожалуйста…
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не волнуйся, разве я не знаю характер Юцинь-шицзе? Небесному воинству как раз нужны такие таланты, как она.
Уголок рта Линъэ слегка дернулся. Только что ведь называл ее Сюанья!
— М-м, — отозвалась Юцинь Сюанья, опустив голову, но не отказалась от своей твердой позиции в этом вопросе.
Великий монах спокойно наблюдал за этим, и улыбка не сходила с его лица — он о чем-то вспомнил. Интересно, как бы все обернулось, если бы Юньсяо-шицзе тоже присоединилась к их спору…
Ли Чаншоу беспокоил «умелец», стоящий за спиной демонов. Пользуясь присутствием Великого монаха, он прямо спросил:
— Старший соученик, мне все кажется, что кто-то за кулисами наставляет Лу Я. И дело не в том, что я его недооцениваю. Просто кажется, что обладай даос Лу Я таким кругозором, племя демонов не находилось бы в нынешнем положении.
— Пустяки, сейчас я все вычислю.
Великий монах начал расчеты на пальцах и вскоре удивленно хмыкнул.
Ли Чаншоу поспешно спросил:
— Алая сфера?
— Это не Шэнму Нюйва вмешалась. У противника, оказывается, есть способность стирать небесные тайны!
Великий монах слегка прищурился, поднял руку и призвал схему Тайцзи на ладонь, закрыв глаза и сосредоточившись. На этот раз потребовалась добрая четверть часа, в течение которой даосская рифма схемы Тайцзи непрестанно текла… Наконец Великий монах вполголоса произнес имя:
— Шангу Яошуай Байцзэ.
Ли Чаншоу на мгновение замер, а затем его лицо прояснилось:
— Неудивительно, так это тот самый древний демон-командующий. Демон-командующий, сумевший выжить в войне ведьм и демонов, определенно не из тех, с кем легко справиться! Старший соученик, этого Байцзэ ни в коем случае нельзя оставлять в живых. Не мог бы ты вмешаться и покончить с ним поскорее? Если он снова поможет Лу Я, у Небесного воинства действительно возникнут проблемы.
— Хорошо, — ответил Великий монах. — Я не ожидал, что на этот раз Байцзэ сам решит вступить в передел. Я сейчас же отправлюсь за ним, чтобы доставить ему неприятностей! Однако Шангу Яошуай Байцзэ считается врожденным священным зверем, обладающим способностью предчувствовать удачу и избегать бед. Мне придется приложить некоторые усилия, и это займет время.
Ли Чаншоу немного подумал и сказал:
— Возможно, стоит воспользоваться этой его способностью предчувствовать удачу и избегать бед, чтобы обратить инь и ян и заманить его в ловушку2.
— О? Любопытно. Рассказывай подробнее.
И вот эти двое соучеников у костра на берегу реки принялись обсуждать… сотню способов извести священного зверя.
«Сотня способов» была, конечно, преувеличением. Ли Чаншоу предложил Великому монаху лишь семь или восемь вариантов и, основываясь на знаниях Великого монаха о Байцзэ, нашел несколько возможных слабых мест демона-командующего. Например, такой священный зверь, искусный в прорицании и обладающий врожденной способностью к выживанию, всегда шел по жизни гладко и, скорее всего, чрезмерно доверял собственному чутью.
Они совещались с полудня до самого заката. Великому монаху уже не терпелось встретиться с Байцзэ. Он взял с собой в дорогу две рыбины на гриле и, прорвав пространство, мгновенно исчез. Перед уходом Великий монах оставил Ли Чаншоу два нефритовых талисмана, в которых описывался способ создания магических воинов — чтобы Ли Чаншоу смог найти способ вернуть им семь чувств и шесть желаний.
На глазах у Линъэ и Сюанья Ли Чаншоу достал одного Пичжи-даожэня, который, оседлав облако, увел за собой этих сто восемь подобных марионеткам магических воинов. На протяжении всего пути они не проронили ни слова, признавая теперь лишь приказы Ли Чаншоу.
Какая же это была ужасающая мощь? С уровнем развития, начинающимся от Бессмертия, беспрекословным подчинением, не знающим страха и отступления, с мастерством в совместных боевых построениях, наиболее рациональным использованием бессмертной силы и обладанием несколькими духовными сокровищами у каждого… Великий монах передал их под командование Ли Чаншоу, на самом деле желая, чтобы они погибли в бою вместе с мастерами племени демонов на Северном континенте — так магические воины обрели бы покой.
Сама по себе эта мысль не была неверной, но Ли Чаншоу предпочитал дать им возможность выбора… Сейчас для человеческого рода наступили времена мира и процветания, а Небесное воинство достаточно сильно, чтобы подавить племя демонов. Зачем снова требовать от этих душ героев человечества доблестной гибели?
«Наверное, они тоже хотят увидеть, как величественен тот процветающий мир, ради которого они не щадили своих жизней…»
Размышляя над тем, как устроить этих магических воинов, Ли Чаншоу все же решил забрать их в город Аньшуй, чтобы они какое-то время пожили в мире смертных. Он планировал дождаться, когда обстановка с демонами на границе Северного континента станет более стабильной, а затем попробовать что-нибудь предпринять.
Интересно, сможет ли сила резонанса семи чувств Хоуту Цзу помочь им вернуться в нормальное состояние…
Однако Ли Чаншоу с отрядом демонических воинов ещё не успел добраться до города Аньшуй, как Линъэ поспешно влетела в алхимическую лабораторию, держа в своих маленьких ладонях нефритовую бирку, окутанную более чем десятью слоями бессмертной силы.
— Старший брат-соученик!
— У горных врат кто-то оставил эту нефритовую бирку, и ученики, охраняющие вход, сказали!..
Ли Чаншоу вернул своё внимание к происходящему и спросил:
— Что сказали?
— Её оставил даос, называющий себя Цзэ Баем, и особо указал, что она предназначена именно тебе, старший брат-соученик!
Ли Чаншоу тоже на мгновение опешил.
Цзэ Бай… Байцзэ?
Если это действительно он, то этого древнего демонического маршала и впрямь нельзя оставлять!
- Ци-цин лю-юй (七情六欲, qī qíng liù yù) — традиционное в китайской культуре обозначение всей полноты человеческих чувств и желаний. ↩︎
- Инь та жу вэн (引他入瓮, yǐn tā rù wèng) — заманить кого-либо в его же ловушку; буквально: заманить в кувшин. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
