— Сосредоточься на совершенствовании, до долголетия ещё далеко, не отвлекайся.
Ли Чаншоу спокойно произнёс:
— Когда сорвёшь плод бессмертия Дао, можешь хоть все двенадцать шичэней1 в сутки готовить и стирать, я как твой старший брат не стану тебе препятствовать.
Линъэ покраснела и, хихикая, подошла поближе, желая размять спину старшему брату и немного покапризничать.
Ли Чаншоу спросил:
— До твоего выхода в мир для закалки осталось меньше десяти лет, ты уже подготовилась как следует?
— Ой, — Линъэ словно вдруг что-то вспомнила, невозмутимо развернулась и быстро заскользила к выходу из алхимической лаборатории. — Говорят, Юцинь-шицзе только что совершила прорыв, какой же подарок мне подготовить?
Ли Чаншоу покачал головой и продолжил читать писание в своих руках.
Эта шимэй явно собиралась увильнуть от обещания, когда придет время!
Отложив свиток и допив кашу, Ли Чаншоу о чем-то вспомнил. Он медленно закрыл глаза, и его сознание переместилось в одного из бумажных даосов, спрятанных где-то в центральной части континента Наньшаньбучжоу.
Едва он прибыл, его Дао-сердце содрогнулось!
Статный мужчина средних лет в саду за усадьбой подхватил маленького мальчика, уложил его себе на колени и принялся усердно шлепать… по заду…
У Ли Чаншоу дернулся уголок рта.
Почтенный смертный генерал Хуа, знаете ли вы, насколько драгоценен тот зад, который вы сейчас лупите? Это же зад, предназначенный для высокого трона Зала Линсяо!
Этот генерал Хуа смог сделать то, чего не под силу самому Господину Предку Дао… И сказать-то нечего, просто невероятно!
По всей видимости, Хуа Юмин — воплощение Нефритового императора Юйди для прохождения испытаний в мире смертных — снова натворил бед, за что и получил взбучку от «родного отца».
Ли Чаншоу на мгновение задумался, подавив в себе искушение достать шар для записи изображений и снять документальный фильм для Его Величества Юйди.
Когда Юйди завершит свои испытания, к нему вернутся прежние воспоминания, но и эти десятилетия в мире смертных навсегда останутся в его сердце.
Затем Ли Чаншоу перенес сознание в другого бумажного даоса неподалеку и увидел в соседней усадьбе девочку, которая училась танцевать вместе с несколькими служанками.
Эта девочка определенно выглядела куда милее того сорванца из поместья Хуа, ее личико было нежным и розоватым.
Ли Чаншоу придется потратить здесь еще немало сил, чтобы оглушать всяких мужчин, пытающихся приблизиться к воплощению Матушки-Царицы Ванму до ее встречи с Юйди.
Иначе у него возникло бы чувство, будто над головой Его Величества Юйди периодически начинают «пробиваться рожки»…
Предотвращать беду в самом зародыше и обеспечивать Юйди и Ванму самое качественное сопровождение во время их перерождений — вот к чему неуклонно стремился он, скромный влиятельный чиновник Небесного Двора.
Внезапно вспомнив шутку Байцзэ про «двух Небесных Императоров», Ли Чаншоу, находясь под землей, едва не рассмеялся в голос. Разве так не гораздо спокойнее?
Понаблюдав некоторое время за Юйди и Ванму, Ли Чаншоу переместил сознание обратно в город Аньшуй, чтобы навестить в доме престарелых почтенных отставных воинов-демонов.
В последнее время те двое командиров начали выводить воинов-демонов на прогулки: то по улицам пройтись, то морским бризом подышать. Условия здесь и вправду были куда лучше, чем в городе Сюаньду.
Неизвестно, было ли это лишь самовнушением, но порой Ли Чаншоу казалось, что на их застывших лицах промелькивает тень улыбки.
Если не считать войны Небесного Двора и приближения Великой катастрофы Освящения Богов, дела во многом шли в гору…
Это приносило Ли Чаншоу немалое утешение. Учение Людей постепенно процветало и наполнялось новыми лицами…
Почтенный Святой старец, неведомо чем занятый в своем обиталище; Великий Маг, настолько ленивый, что, кроме сна, его уже почти ничего не интересовало; сам Ли Чаншоу — еще не объявленный новый ученик Святого, на чьи плечи легли все заботы об Учении Людей; бык Лао-цзюня, Сяо Цзинь и Сяо Инь, а также…
Доставшийся даром Байцзэ.
Этот Байцзэ оказался занятным типом: постепенно смирившись со своей участью, он преисполнился благодушия и теперь целыми днями изучал кулинарные книги и готовил разные блюда…
Изначально для того, чтобы отправить Юцинь-шимэй на Небеса, Ли Чаншоу подготовил сценарий, выглядевший несколько надуманно. В общих чертах: Бог Воды получает ранение, и Юцинь Сюанья его спасает.
Сценарий казался надуманным потому, что в нынешних Первозданных землях любой культиватор, следящий за новостями Небесного Двора, знал: Бог Воды, находящийся там, — лишь воплощение. Причем дешевое воплощение, способное самоликвидироваться в любой момент!
Но теперь, когда у него появился Байцзэ — священный зверь, приносящий удачу, — мысли Ли Чаншоу заработали живее.
Можно было сначала пустить слухи по всем Первозданным землям о необычайной духовности Байцзэ, создав образ священного зверя, который «устремляется к благу и избегает бед», «приносит удачу одним своим видом» и воплощает в себе «чистоту и святость».
Затем подстроить так, чтобы Байцзэ спас Юцинь Сюанью, раненую в поединке, и с важным видом привел ее к Небесным Вратам. Там Бог Воды и Му Гунань встретились бы с Байцзэ, и тот человеческим голосом возвестил бы, что эта дева честна и праведна и может стать опорой Небесному Двору. После этого Байцзэ унесся бы прочь по облакам…
Таким образом, это не только создало бы добрую славу Юцинь Сюанье, позволив ей быстрее получить признание Небесного Двора, но и нанесло бы прямой удар по боевому духу племени Демонов.
Один из десяти великих военачальников демонов древности передает преисполненную чувства справедливости девушку на службу Небесному Двору — само по себе это станет тяжелым ударом для всего рода Демонов.
«Проблема лишь в том, согласится ли Байцзэ. Ведь это равносильно открытому заявлению, что он теперь на стороне Учения Людей и Небесного Двора, и его неизбежно начнут проклинать…»
Ли Чаншоу немного поразмыслил и решил спросить об этом напрямую, когда через пару дней отправится на диспут с Байцзэ.
Едва он об этом подумал и собрался было вернуть сознание, чтобы немного помедитировать над Искусством Восьми-Девяти Сокровенных Превращений, как в Храме Морского Бога в городе Аньшуй почувствовалась легкая вибрация.
Он тут же окинул храм божественным чутьем и увидел воровато озиравшихся Бычьеголового и Лошадиноголового.
Эти двое рыскали возле заднего зала, не осмеливаясь войти внутрь без спроса.
Воплощение Ли Чаншоу тут же явилось перед ними и спросило, не случилось ли в Дифу какой беды, на что Бычьеголовый и Лошадиноголовый поспешно затрясли головами.
Эти двое из племени У принесли три нефритовых амулета, внутри которых хранились Тайные записи племени У, составленные самой Хоуту-няннян — всего три тома.
Ли Чаншоу просиял от радости и принялся рассыпаться в благодарностях, а Бычьеголовый и Лошадиноголовый, разумеется, не смели приписывать заслуги себе.
— Бог Воды, когда вы планируете начать войну с племенем Демонов?
Бычьеголовый прошептал:
— Дифу может выставить двести тысяч призрачных стражников и больше тысячи древних боевых воинов У. Наша Госпожа Цзу сказала, что раз Дифу теперь подчиняется Небесному Двору, а у Небесного Двора пока не хватает сил, то в войне против демонов вы можете больше полагаться на нас и род Драконов… Му-у-у.
— Благодарю Няннян за заботу, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Перед началом войны я обязательно пришлю кого-нибудь в Дифу, чтобы побеспокоить вас.
— Вот и славно, вот и славно, — Бычьеголовый с облегчением выдохнул. — Мы так долго репетировали наше представление, его непременно нужно показать этим демонам.
— Какое еще представление? — удивился Ли Чаншоу.
— Оно немного зловещее, — вмешался Лошадиноголовый. — Когда придет время, Бог Воды сам все увидит. Демоны точно разгневаются до такой степени, что из семи отверстий головы пойдет дым2!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, не став расспрашивать дальше.
Вскоре Бычьеголовый и Лошадиноголовый откланялись, так и не решившись попросить у Ли Чаншоу приправ, да и сам Ли Чаншоу в этот раз ничего не приготовил.
Ведь в последнее время он был постоянно занят диспутами с Байцзэ…
Проводив Бычьеголового и Лошадиноголового, Ли Чаншоу вернул воплощение в хранилище бумажных даосов под землей. Он прилежно совершенствовался целый день, а еще день потратил на подготовку тем для спора, и, когда пришел назначенный час, отправился на облаке к соседнему Пику Хэйчи.
Сегодня Ли Чаншоу не успел даже приземлиться, как Байцзэ, облаченный в подаренный ему ранее передник и с железной лопаткой в руках, выскочил из своей великолепной кухни и схватил Ли Чаншоу за руку.
Ли Чаншоу вытаращил глаза: неужели этот малый решил взбунтоваться? Хорошо еще, что прибыл бумажный даос типа «основа»!
— Ну и хитрец же ты, Бог Воды! Ха-ха-ха!
Глаза Байцзэ светились слепящим блеском, и он воскликнул:
— Я до сегодняшнего дня, только до сегодняшнего дня, наконец-то все понял! Зачем было так заботиться о моем достоинстве? Говорить, будто ты нашел меня в пещере Дуэ лишь потому, что верно угадал, имел тридцать процентов уверенности и воспользовался удачей своей шимэй! Да ты же просчитал меня до самого конца! Мой инстинкт — устремляться к благу и избегать бед, и это неразрывно связано с движением Небесного Дао. Тебе тогда стоило лишь укрепиться в своем намерении убить меня, и тогда невозможность найти меня превратилась бы в беду, а возможность найти — в благо! Когда в моей душе возникла мысль отправиться в пещеру Дуэ, я уже заранее угодил в твою ловушку! Браво! Браво! Эх, Бог Воды, даже тогда ты списал все на удачу, чтобы сберечь остатки моего достоинства. Я признаю поражение! Истинно признаю!
— Бог Воды превыше всего, примите поклон Байцзэ! Отныне Байцзэ готов быть в распоряжении Бога Воды, и у него никогда не будет двух сердец1!
Вот, значит, как оно обернулось?
Такая невероятная скорость завершения «прохождения» застала Чаншоу врасплох.
И впрямь, не зря его прозвали «отданным даром» божественным зверем, он и правда… не так-то прост.
- эр-синь (二心, èrxīn) — вероломство, отсутствие преданности; буквально: «два сердца». ↩︎
- семь отверстий головы (七窍, qīqiào) — глаза, уши, ноздри и рот; выражение «из семи отверстий головы идет дым» означает крайнюю степень ярости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
