Глава четыреста пятнадцатая. Шангу Яошуай Байцзэ впервые являет свою мощь, Запад вновь строит козни.
С горы Цяньюань из великого строя Золотого сияния выплыло белое облако и медленно поднялось к звездному небу.
На облаке Ли Чаншоу посмотрел вниз на сидящего рядом племянника-ученика, глядя на его жалостное выражение лица — тот изо всех сил старался сдержаться, но глаза его все равно покраснели, — на его подрагивающие плечи и слегка покачивающийся даосский обруч…
У Ли Чаншоу внезапно возникло чувство вины, словно он совершил что-то дурное.
Удивительный Линчжуцзы.
— Племянник-ученик, — мягко позвал Ли Чаншоу.
Линчжуцзы слабо поднял голову, в его взгляде читалась легкая беспомощность:
— Дядя-наставник Чангэн, со мной все в порядке.
Даосское сердце Ли Чаншоу чуть не растаяло на месте, и он поспешно произнес:
— Не волнуйся, я отведу тебя в Небесные чертоги. Существа там очень интересные и добрые. Может быть, поспорим?
Линчжуцзы звонко ответил:
— Дядя-наставник, о чем спорить? Учитель говорил, что азартные игры — плохая привычка, нужно иметь твердое даосское сердце и уверенность в делах.
Ли Чаншоу: …
Его самого поучал Линчжуцзы!
— Тогда скажем иначе, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Когда мы придем в Небесные чертоги, и все, кого ты встретишь, будут улыбаться тебе с добротой… Если все будет именно так, пообещай мне завести там одного хорошего друга. Как тебе такое?
— Хорошо, — кивнул Линчжуцзы, — ученик последует вашим советам, дядя-наставник.
Ли Чаншоу мягко улыбнулся и, более ничего не говоря, направил облако к Срединным небесным вратам.
По пути сюда Ли Чаншоу намеренно сделал полукруг вдоль границ территорий, подконтрольных клану Демонов, а возвращаясь, из опасения попасть в засаду их мастеров, специально сделал крюк к Западным небесным вратам над Сифан Чжуньти. В конце концов, Гора Духов не осмелится открыто чинить препятствия бумажному даосу ученика учения Людей… и не допустит, чтобы с ним что-то случилось поблизости от их владений.
Всю дорогу они почти не разговаривали; Ли Чаншоу втайне наблюдал за реакцией Линчжуцзы, желая поскорее понять его характер. Сейчас Линчжуцзы пребывал в смятении — ведь с момента обретения человеческой формы он ни разу не покидал гору Цяньюань, и это было его первое далекое путешествие.
— Дядя-наставник Чангэн…
— М? — Ли Чаншоу опустил голову.
Линчжуцзы смотрел на него снизу вверх, и в его больших, полных духовной энергии глазах отразилась капля беспомощности.
— Разве я… ненормальный? Учитель, кажется, очень обеспокоен этим и постоянно говорит, что мне нужно стать мужественнее. И дядя-наставник Юйдин, глядя на меня, часто смотрит с сочувствием.
— Ха-ха-ха-ха, — Ли Чаншоу не сдержал смеха.
Линчжуцзы нахмурился и в недоумении посмотрел на него:
— Дядя-наставник Чангэн, что-то не так?
— Ничего, ничего, — Ли Чаншоу махнул рукой и тоже сел на облако, скрестив ноги. Его добродушный облик с седыми волосами и бровями вызывал у Линчжуцзы чувство близости. Ли Чаншоу улыбнулся: — Твой учитель твердит о мужестве, потому что считает твой характер слишком мягким. И младший соученик Юйдин вовсе не сочувствует тебе, он тоже находит тебя чересчур нежным. Как правило, мужчины — воплощение янской твердости, а женщины — иньской мягкости, но это не догма, просто так сложилось у большинства. Старший брат Тайи в этих вопросах довольно прямолинеен, он не сумел вовремя объяснить тебе все это и лишь упрямо заставляет быть «настоящим мужчиной». В небе и на земле есть Инь и Ян, но они не являются абсолютно противоположными или четко разделенными.
Линчжуцзы поджал губы в раздумье.
Ли Чаншоу добавил:
— Если хочешь порадовать учителя, просто измени кое-какие привычки.
— Прошу, наставьте меня, дядя-наставник! — поспешил воскликнуть Линчжуцзы.
— Сегодня не время для долгих бесед, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Когда прибудем в Небесные чертоги, я познакомлю тебя с парой друзей. Проведи с ними какое-то время и сам пойми, каким тебя хочет видеть учитель.
Линчжуцзы хотел что-то сказать, но промолчал. Ли Чаншоу не стал продолжать и протянул ему свиток священного писания, чтобы тот не скучал в пути.
Линчжуцзы был древней духовной жемчужиной из дворца Юйксюй, его развитие началось сразу со стадии Истинного бессмертного, а сейчас он уже достиг позднего этапа стадии Небесного бессмертного, и до стадии Золотого бессмертного оставался еще путь. Однако у него был глубокий фундамент, и его главной опорой был дух чистого благословения. Если он станет Золотым бессмертным и пройдет закалку одной-двумя юаньхуэй1, то станет таким же бессмертным чистого благословения, как Юньчжунцзы, и принесет удачу учению Цзечань.
Ли Чаншоу погрузился в раздумья…
В изначальной истории о Великом бедствии Освящения Богов сторона учения Цзе славилась мощью учеников второго поколения, в то время как учение Цзечань прославилось тем, что их ученики третьего поколения на равных сражались с наставниками из Цзе.
Например, Ян Цзянь, Истинный Владыка Чистого Истока и Чудесного Дао, владеющий искусством Восьми-Девяти Сокровенных Превращений, который еще до начала бедствия уже занимал чин в Небесных чертогах; Линчжуцзы в своей прошлой жизни — Великое Божество Алтарей Трёх Миров и Великих Собраний Нэчжа, чей дух после начала бедствия соединился с телом из сокровищ лотоса; Инь Цзяо и Инь Хун, получившие артефакты от Гуанчэнцзы и Чи Цзинцзы, но поддавшиеся на фразу Шэнь Бао «Брат по Дао, постой-ка», из-за чего метались между сторонами и чуть не убили собственных учителей… Все они были восходящими звездами врат Дао.
Разумеется, у учения Цзе тоже хватало талантов, но такие как Святая Матерь Огненного Духа, Вэнь Чжун или Юй Юань были далеко не так известны, как Ян Цзянь, Нэчжа или Лэй Чжэньцзы. Может быть, и сам многоуважаемый Святой в этом Великом бедствии решил встать на сторону учения Цзечань в том числе и по этой причине?
Ли Чаншоу тщательно взвешивал все, чувствуя в душе некую беспомощность. Почему он уже по умолчанию принял, что в Великом бедствии Освящения Богов Цзечань и Цзе неминуемо схлестнутся не на жизнь, а на смерть… Десять Абсолютных Массивов, Массив Девяти Излучин Желтой реки, Массив Десяти Тысяч Бессмертных — три знаковых строя, отмечающих ступени эскалации великой войны…
Внезапно Ли Чаншоу подумал о другом. Все эти годы он следил за развитием сердечных дел в учении Цзе, и не знал, как обстоят дела с созданием Соединенного строя Десяти Абсолютов, над которым работали Святая Матерь Золотого Сияния и Тянцзюнь Цинь Вань. Не станет ли это маленькой зацепкой для Великого бедствия?
Ли Чаншоу немного подумал и беззвучно рассмеялся.
Он, этот эффект бабочки, уже столько раз взмахнул крыльями, но ход событий все равно неуклонно вел к Великому бедствию Освящения Богов. Исправляющая сила Небесного Дао или, вернее сказать, сила схождения мировых линий действительно не заслуживала того, чтобы ею пренебрегали. Предыдущий господин Лан, желавший изменить мифическую историю, уже стал лишь маленькой заплаткой на колесе истории…
- юаньхуэй (元会, yuánhuì) — цикл времени в традиционной китайской космологии, равный 129 600 годам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
