— Чангэн, есть ли у тебя мудрый план?
Ли Чаншоу на некоторое время погрузился в молчание, сидя в тихой задумчивости.
Тайи-шибо подождал немного и прошептал:
— Мне всё кажется, что ты думаешь не о том, как помочь Линьчжу-цзы, а о том, как бы выудить у бедного даоса услугу?
— Как шисюн может такое говорить?
Ли Чаншоу нахмурился:
— Разве я из тех, кто не встанет ни свет ни заря без выгоды для себя?1 Если бы это было так, разве Сюаньду-шисюн доверял бы мне?
Юйдин-шисюн бросил на него одобрительный взгляд.
Кто же знал, что Ли Чаншоу внезапно сменит тему:
— Впрочем, если Тайи-шисюн настаивает на вознаграждении, мне будет неловко отказывать, иначе это будет проявлением неуважения к вашему лицу.
Тайи-шибо громко рассмеялся:
— Не нужно, твой брат не гонится за такими пустыми вещами, как лицо или репутация.
— Эх, характер предопределён небом, — Ли Чаншоу изобразил сочувствие…
— Хорошо, хорошо, дам! — Тайи-шибо с улыбкой выругался. — Какую услугу ты хочешь? Твой брат на всё согласен, идёт?
Сочувствие на лице Ли Чаншоу мгновенно сменилось тёплой улыбкой, и он неспешно произнёс:
— Впрочем, характер можно улучшить и со временем. Если мы найдём способы и будем действовать постепенно, результат обязательно будет.
Тайи-шибо спросил:
— Так какую услугу ты хочешь?
Ли Чаншоу немного подумал и улыбнулся:
— Разумеется, это будет услуга, при которой я смогу попросить шисюна вмешаться или, наоборот, отступить, когда возникнет необходимость.
Тайи-шибо непринуждённо рассмеялся:
— Даже если бы не было этого дела с твоим племянником, разве я выставил бы тебя за дверь, если бы ты пришёл с просьбой на мою гору Цяньюань?
— Прекрасно, — Ли Чаншоу обменялся взглядом с Тайи-шибо, и оба понимающе улыбнулись.
Юйдин-шисюн покачал головой и, подхватив свою каменную скамью, отсел от этих двух бессмертных подальше.
Тайи-шибо снова спросил:
— Чангэн, какой же у тебя в итоге мудрый план?
— Это немного сложно, — ответил Ли Чаншоу. — Позволь мне подготовиться полдня, а затем мы всё обсудим.
Услышав это, Тайи-шибо успокоился, большая часть его тревог исчезла, и он поблагодарил Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу закрыл глаза, вернул большую часть сознания в своё истинное тело и, развернув свиток, начал всё тщательно обдумывать.
Ли Чаншоу и раньше не доводилось менять чей-то характер, но он понимал, что это не делается за один день, здесь необходим процесс.
Поэтому ему нужно было составить долгосрочный план.
Полученное сегодня обещание услуги от Тайи-шибо на самом деле было нужно для того, чтобы получить больше «права инициативы» в истории Нэчжа, когда наступит Великая катастрофа Дарования богов.
То, как даос Тай-и сжёг Шицзи-сяньзы, считалось одним из ранних открытых столкновений двух учений в этой катастрофе. Однако Шицзи-сяньзы не имела глубоких корней в учении Цзе и была лишь свободным бессмертным, поэтому её гибель не вызвала бурной реакции учения Цзе.
Но даже так, это событие могло быть использовано кем-то с умыслом…
Малая искра может разжечь степной пожар. Если Шицзи-сяньзы окажется добродетельной особой, Ли Чаншоу, стремясь прощупать границы Небесного Дао, попробует спасти её, когда придёт время.
Изменить сценарий Небесного Дао не так-то просто.
Хм?
Может быть, стоит приложить ещё немного усилий к характеру Линьчжу-цзы?
Хотя неизвестно, насколько сильно это повлияет на будущего Нэчжа, попробовать всё же стоило.
С этой мыслью Ли Чаншоу начал писать так, словно его кистью водили боги. На свитке появилась длинная стрелка, идущая справа налево, а над и под ней были отмечены различные варианты.
……
Спустя два часа Ли Чаншоу с нефритовым талисманом для записей в руках подошёл к игровой комнате на пике Сяоцюн.
Находившиеся внутри Линъэ, Цзян Линьэр и Цзю Юйши немедленно прикрыли свои карты. Хотя они сами не знали почему, эти три женщины разных поколений в этот момент почувствовали уколы совести.
— Шицзу, шишу.
Ли Чаншоу сделал ритуальный жест даои и с улыбкой вошёл в комнату, сразу перейдя к делу:
— Я пришёл в основном для того, чтобы спросить шицзу об одном пустяке.
Цзян Линьэр в замешательстве указала на кончик своего носа:
— Меня?
Ли Чаншоу подтвердил:
— Верно. Я долго думал и решил, что этот вопрос лучше всего задать именно вам.
— От твоего внезапного вопроса мне, шицзу, даже как-то не по себе.
Цзян Линьэр тут же выпрямилась, но почувствовав себя неуютно, подняла левую ногу и поставила её на стул, отчего полы её юбки плавно опустились.
— Спрашивай что угодно!
— Шицзу, — Ли Чаншоу с серьёзным лицом спросил, — когда вы только покинули секту Дусяньмэнь, чтобы странствовать по миру, ваш характер, должно быть, был «мягким снаружи и твёрдым внутри». Вы обладали неуступчивым упорством, желая закалиться в странствиях и во что бы то ни стало пробиться в Царство Небесных Бессмертных, верно?
Цзян Линьэр моргнула:
— Ну да.
— Тогда что же произошло? — озадаченно спросил Ли Чаншоу. — Почему ваш характер сменился с «мягкого снаружи и твёрдого внутри» на… единообразие внутреннего и внешнего?
— Ах, это.
Цзян Линьэр, потирая гладкий подбородок, тихо напевала, а над её головой словно начали появляться и увеличиваться пузыри с проплывающими в них картинами прошлого.
[Это было в начале её странствий. Как-то раз группа свободных культиваторов, занимавшаяся истреблением демонов, только что получила крупную награду и поделила добычу. Кучка бродяг, привыкших ходить по острию ножа, собралась вместе, чтобы выпить и поболтать.
«Линь Цзян, ты ведь не женщина в мужском платье, а? Уж больно ты изящный».
«Как это возможно! Я не использую никаких техник сокрытия!»
Цзян Линьэр хлопнула себя по груди, и товарищи тут же одарили её доверительными взглядами, продолжая жадно пить вино и есть мясо.]
— Э-э…
Цзян Линьэр прижала руку ко лбу. Теперь она была замужней женщиной, живущей счастливой и полноценной жизнью, и об этой «чёрной истории» прошлого лучше было не упоминать.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Кажется, я понял. Спасибо, шицзу.
— Эй! И что же ты понял?
Цзян Линьэр испугалась, хлопнула по столу и вскочила, выкрикнув:
— Я не проводила дни напролёт, выпивая и дерясь с мужиками! Когда я тренировалась или спала, я всегда была отдельно от них!
Линъэ и Цзю Юйши переглянулись и прикрыли рты, тихо посмеиваясь.
— Да, да, ваш ученик не думает ничего лишнего.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и записал в нефритовый талисман фразу: «Касающийся киновари становится красным, касающийся туши становится чёрным2; окружение крайне важно».
Затем Ли Чаншоу спросил снова:
— Шицзу, как вы считаете, какое качество в мужчине самое ценное и отличает его от женщины?
— Хм? — Цзян Линьэр задумалась. — Умение брать на себя ответственность.
— Ответственность… Юйши-шишу, а что скажете вы?
Цзю Юйши тоже серьёзно подумала некоторое время и негромко произнесла:
— Способность постоять за себя.
Ли Чаншоу прилежно всё записал, посмотрел на Линъэ и уже собрался уходить.
— Шисюн, а меня ты разве не спросишь?
— Нет необходимости, твой ответ мне уже давно известен.
— Ну почему же, шисюн, спроси! Вдруг я отвечу не то, что ты думаешь… Это рассудительность, рассудительность важнее всего! Шисюн! Эх, улетел.
Линъэ тоскливо вздохнула, вызвав в игровой комнате новый взрыв смеха.
Вскоре Ли Чаншоу остановился у загона для духовных зверей и задал тот же вопрос Сюн Линли. Та на мгновение напрягла свои в последнее время увеличившиеся мышцы.
— Он обязательно должен быть крепче меня!
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, едва не раздавив нефритовый талисман.
Вскоре бумажные даосы Ли Чаншоу отправились во все стороны проводить расследование.
В Небесном дворце он опрашивал Сяо Лунцзи, фей Яочи и генералов Дворца Бога Воды.
В храмах Морского Бога он расспрашивал посланников, храмовых жрецов и некоторых пожилых смертных.
В конце концов он систематизировал полученные ответы, заполнил пробелы в своём плане, исправил некоторые детали и только тогда изложил этот проект Тайи-шибо.
Суть сводилась к тому, чтобы отправить Линьчжу-цзы в гущу небесных воинов и полководцев для закалки на некоторое время.
Тайи-шибо был весьма взволнован. Схватив Ли Чаншоу за руку, он вздохнул:
— Моего драгоценного ученика я временно вверяю тебе, шиди!
— Не беспокойтесь, шисюн, я сделаю всё, что в моих силах.
Ли Чаншоу мягко согласился и добавил:
— Когда позже вы будете говорить об этом племяннику Линьчжу-цзы, не нужно объяснять слишком много. Просто скажите… это необходимое испытание для того, чтобы стать настоящим мужчиной, способным подпирать собой небо и стоять на земле.
— Да, сделаем всё так, как ты сказал. Нужно обязательно сделать его смелее, чтобы он не трусил и не вел себя скрытно, — решительно произнёс Тайи-шибо. — Пусть даже он станет немного безрассудным, это не беда! Этот ребёнок с самого детства такой мягкотелый, что даже беду накликать не умеет!
На лбу Ли Чаншоу проступило несколько тёмных линий. Ещё немного, и он бы в это действительно поверил.
- У ли бу ци цзао (无利不起早, wú lì bù qǐ zǎo) — «не вставать ни свет ни заря, если нет выгоды». ↩︎
- Цзинь чжу чжэ чи, цзинь мо чжэ хэй (近朱者赤，近墨者黑, jìn zhū zhě chì, jìn mò zhě hēi) — «касающийся киновари становится красным, касающийся туши становится чёрным». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
