Глава 437: Рав… но… ве… сие… все… го!
Битва заклятий, битва заклятий, битва заклятий…
Канькунь-чи управляла мирозданием, и искусство побега было доведено до предела. Сосредоточив дух и вернув сознание в истинное тело, Ли Чангэн изо всех сил просчитывал самый надежный способ спасения.
Нужно было разгромить этого духа-скорпиона — владельца духовного челнока — и того трехголового демона-тигра до того, как прибудут остальные могущественные демоны из округи, чтобы вызволить наставника и Му Гунаня!
Наставник!
В мелькании теней, под ударами Канькунь-чи, Ли Чангэн внезапно содрогнулся.
Что же… что со мной происходит?
Его сердце Дао непрестанно подрагивало. Не прекращая движения, Ли Чангэн резко отступил на несколько десятков чжанов в сторону от демона-тигра.
Канькунь-чи едва заметно качнулась, и после череды вспышек Ли Чангэн оставил далеко позади духа-скорпиона, который носил чисто-белую маску, скрывавшую его пол.
Ли Чангэн рванулся вперед, с его ладоней сорвались молнии. Завеса небесного грома обрушилась со всех сторон на демона-тигра. Из крыльев тигра вырвались алые лучи, окутавшие его кровавым светом, который сдерживал натиск грозы.
Искусство грома!
Ли Чангэн растворился во вспышках молний и, сжимая Канькунь-чи, снова бросился к огромному демону-тигру.
Но в сердце Дао росло глубокое смятение.
Как он мог… так потерять голову?
Наставника необходимо спасти, но в одиночку отправляться на Северный континент было не самым надежным и мудрым решением. Такая яростная битва сейчас лишь сильнее подвергала наставника опасности.
Будь он в обычном состоянии, даже если бы он не решил «отвлечь внимание» или надавить на клан демонов, он бы точно нашел нескольких мастеров в напарники…
Чжао Дае и Юньсяо-сяньцзы уже были в списках тех, кому суждено пройти через Великое Бедствие, и он не хотел, чтобы они вмешивались. Но ведь можно было позвать Хуанлун-чжэньжэня, даоса Тай-и с горы Цяньюань или Юйдин Шисюна — тех мастеров, что в изначальном бедствии не пострадали…
В крайнем случае, можно было пообещать им щедрую награду.
Если бы их попросил о помощи ученик святого Учения Людей, разве могли бы они отказать?
Почему же в тот момент, когда в голове мелькнула мысль «попросить о помощи», он тут же отсек её из-за Чжао Дае и Юньсяо-сяньцзы?
Здесь что-то не так…
Возвышение племени Шан, внезапное наступление рока бедствия, неожиданный уход наставника… И то пренебрежение и самодовольство, что возникли в его душе, когда он пытался остановить наставника.
Тогда он подумал: «Это ведь всего лишь Небесный чертог».
Всего… лишь?
Что же с ним творится?
Скрываясь в блеске молний, он продолжал атаковать с помощью Канькунь-чи, а атаки древнего старого скорпиона оставались далеко позади благодаря его искусству побега.
Посреди ожесточенного боя Ли Чангэн размышлял, анализировал и искал источник своих странностей.
Но как бы он ни рефлексировал, он уже поддался порыву и примчался сюда, оказавшись на грани окружения великими мастерами древних демонов — и эту ситуацию уже было не изменить.
Казалось, на него что-то повлияло.
В то время как его тело Дао и Изначальный дух сражались с демонами, в самых глубинах сознания шла борьба с неким неведомым присутствием.
Бдительность Ли Чангэна достигла высшей точки!
Голос святой Нюйва, звучавший с легким пренебрежением, все еще эхом отдавался в его сердце:
«Этот человек уже стал неотъемлемым звеном в эволюции Небесного Дао».
Небесный Дао, рок бедствия, старший Лан…
Внезапно Ли Чангэн вспомнил о Юньсяо-сяньцзы. Он знал ее довольно хорошо: нежная как вода, кроткая и прелестная, она была полна благоговения перед святыми, но во время Великого Бедствия всё же вступила в бой и вместе с двумя сестрами выступила против святого.
Все живые существа пребывают внутри Небесного Дао.
Да-дао-у-ши…1 В учении Цзе главным было ухватиться за единственный шанс на жизнь.
Единственный…
Шанс…
Прямо посреди битвы до Ли Чангэна наконец дошло!
Тогда его веко дернулось вовсе не из-за предчувствия рока бедствия — его уровень совершенствования был намного ниже, чем у Байцзэ, а тому еще требовались расчеты, чтобы почувствовать беду. Как мог он сам ощутить это заранее?
В тот момент веко дернулось, а в душе поселилось чувство опасности, потому что это сам Небесный Дао взялся за него!
Или, точнее сказать, владыка Небесный Дао решил как-то использовать его в этом Великом Бедствии!
Головная боль.
Казалось, он бьется с могучими демонами, но на самом деле он противостоял Великому Бедствию. И хотя это противостояние нельзя было назвать яростным, если рассуждать с этой точки зрения…
Шансы спасти Му Гунаня равнялись почти нулю.
Нет, нельзя так утверждать, эта мысль тоже могла быть навеяна влиянием рока.
Даже если вероятность того, что «в этот раз рок обрушится на наставника», была крайне низкой, ее нельзя было сбрасывать со счетов.
Вполне возможно, что Небесный Дао давно прознал о его планах спасать людей во время Великого Бедствия Обожествления и решил использовать наставника как приманку, чтобы убрать его руками демонов!
Сейчас пределом было самосохранение и спасение наставника. Только обеспечив этот минимум, можно было думать о спасении Му Гунаня.
Иначе не спастись никому.
Но как спасти?
Противостоять Великому Бедствию? Нет, неверно. Бедствие движимо Небесным Дао, ему невозможно сопротивляться, бросаться на него — всё равно что тан-би-дан-чэ2.
Нужно сразиться с той силой, что влияет на него самого, нужно нащупать границы Бедствия и его «пространство для маневра». Только под таким углом стоило рассматривать проблему, чтобы найти решение.
К счастью…
Он подготовился заранее.
Планируя свои действия во время Великого Бедствия Обожествления, он уже предвидел подобный исход.
Вспомнились сотни наставлений, что он давал Линъэ:
«Так называемый козырь — это средство, которое в решающий момент позволяет переломить ситуацию».
И в таких средствах он никогда не знал недостатка!
Свист —
Пронзительный резкий свист взорвался у самого уха!
В перерыве между вспышками молний Ли Чангэна снова возник серебристо-белый челнок уровня врожденного духовного сокровища, целясь ему прямо в лицо.
Ли Чангэн в этот миг отклонился назад, почти ложась в воздухе; над его головой Башня Сюаньхуан рассыпала потоки семицветного сияния, а аура Сюаньхуан плотно окутала его тело.
В сердце Ли Чангэна раздался безмятежный голос старца Башни:
— Малыш-ученик, действуй смело. То, что ты сумел вовремя очнуться, доказывает, что ты достоин быть моим подопечным. Это твое последнее испытание перед официальным принятием.
Было очевидно: Башня предупреждала его, подтверждая верность его мыслей.
Благодарю, старец Башня!
Ли Чангэн глубоко вдохнул и, совершенно не обращая внимания на летящий сбоку челнок, закрыл глаза.
В мире его сознания мгновенно нажали на паузу.
«Один миг» в реке времен бесконечно растянулся в его душе.
Поместье Водного Бога в Небесном чертоге, места, где проходили через испытания Юйди и Ванму, земли племени Шан, храмы Бога Морей, Пик Малого Цюн, окрестности врат школы, границы четырех морей, город Фэнду в Подземелье, край Кровавого моря, край света, границы Северного континента…
Покои Юньсяо-сяньцзы, рукав Линъэ, туалетный столик Юцинь Сюанья…
Все бумажные даосы в одно мгновение прекратили колебания силы Изначального духа!
Как раз вовремя: связь с двумя бумажными даосами уровня Золотого Бессмертного в пасти тигра была крайне слабой, и это не мешало Ли Чангэну применить ту самую… божественную способность?
Это нельзя было назвать полноценной способностью — скорее маленькая хитрость, которую Ли Чангэн разработал как раз на случай, когда «рок бедствия поражает сердце».
В духовном центре Ли Чангэн словно провалился в мир тишины. Множество его собственных воплощений — близких и далеких, высоких и низких — возникли со всех сторон, повсюду…
Жизнь, старость, болезнь, смерть.
Радость, гнев, печаль, веселье.
Бесчисленные голоса сливались, переплетались и превращались в мерное чтение канонов, рокочущее в его сердце Дао!
Дух един.
Нет ничего, кроме «Я».
Дао вечно.
Тишина, пустота и свет.
Пятнышко лазурного света расцвело на лбу его Изначального духа и мгновенно захлестнуло весь духовный центр, даруя сердцу Дао безграничный покой и безмятежность.
Козырь: Опустошенно-ясное сердце Дао!
Вижу!
За пределами этого лазурного сияния Ли Чангэн увидел черные нити, похожие на паутину, что облепили его сердце Дао и прилипли к рифмам Дао Тайцзи-ту.
Это было воплощение рока Великого Бедствия в его сознании.
Но сейчас Ли Чангэн не ощущал никаких душевных волнений. Он спокойно открыл глаза, и в этот миг он был…
Лишен чувств.
Когда способность «Опустошенно-ясное сердце Дао» активировалась, мир в глазах Ли Чангэна внезапно преобразился. Летящий на огромной скорости серебристый челнок в его восприятии стал на несколько долей медленнее…
***
Могущественные демоны, которых ранее обнаружило его бессмертное чутье и которые теперь мчались сюда, готовясь вот-вот нагрянуть, в густой завесе миазмов превратились в россыпь разноцветных пятен света. Оставалось всего один-два вдоха, и они достигнут этого места.
Это был решающий момент для победы!
Когда Дао-сердце пустой ясности пришло в движение, разум Ли Чаншоу просчитал семь вероятностей, восемь методов и девять вариантов действий, выделив среди них самый надежный план.
Ли Чаншоу слегка коснулся пространства мерилом Цянькунь1, и прямо перед его лицом, за преградой ауры Сюаньхуан, в мироздании возникла брешь размером в три чи2.
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — понятие китайской философии, обозначающее единство Неба и Земли, а также само мироздание или пространство-время. ↩︎
- Чи (尺, chǐ) — традиционная китайская мера длины, часто называемая «китайским футом», равная примерно 33 сантиметрам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
