— Я уже посылал ведение Хуа Юнь во сне и сообщил ей об этом, велев ей задержаться в мире смертных ещё на сто дней.
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Этот малый бог повинуется вашему приказу.
— Кхм, — Юйди внезапно кашлянул, быстро огляделся по сторонам и, приблизившись к Ли Чангэну почти вплотную, так что они коснулись друг друга плечами, прошептал: — Чангэн, когда отправишься туда, не забудь заглянуть в ту усадьбу, где моё воплощение для прохождения испытаний провело свои последние дни в уединении. В гардеробе под одеждой стоит деревянный ящик — сожги его дотла, не открывая. Там всё такое… ну, ты понимаешь. Если об этом узнают, я окончательно потеряю лицо.
Ли Чангэн с серьёзным видом торжественно кивнул. Выражение его лица было в сотни раз суровее, чем когда они обсуждали Великую катастрофу.
Это чувство он понимал.
В прошлой жизни перед самой смертью он точно так же схватил своего лучшего друга за шиворот и прошептал ему на ухо, умоляя во что бы то ни стало отформатировать его огромный жесткий диск, который внешне казался пустым, но на деле был забит до отказа. Перезаписать, ещё раз перезаписать, а лучше просто физически уничтожить и сжечь обломки ему в дар.
Вот оно! Хрупкое мужское лицо.
…
Покидая Зал Высшего Неба, Ли Чангэн чувствовал в душе лёгкое волнение.
Спустившись в мир смертных, Юйди стал куда более «человечным», и в его словах и манерах появилось «ощущение плоти и крови». Особенно Ли Чангэна восхитило амбициозное заявление Юйди о желании завести семь дочерей, чтобы восполнить горечь отсутствия наследников в земной жизни.
Вероятно, именно так и появились Ци Сяньнюй.
Его воплощение вернулось в поместье Водного Бога, но не успел он войти в ворота, как в его даосском сердце «шум прибоя остался прежним1» — в храм Морского Бога в городе Аньшуй пожаловали гости.
Ли Чангэн не смел пренебрегать визитерами. Один бумажный даос вылетел из-под земли и поспешил на встречу.
Прибывшими оказались трое членов организации «Двенадцать Золотых Бессмертных» учения Чань: Даос Хуанлун, Даос Тай-и и Даос Юйдин.
Если его предположения были верны, они пришли расспросить о Великой катастрофе Дарования богов. После битвы на Северном континенте Ли Чангэн намеренно «зализывал раны» на острове Саньсянь-дао в течение двенадцати лет. На самом деле это было не только ради постижения Дао и планирования стратегии, но и ради того, чтобы «избежать невзгод».
Теперь, представ перед бессмертными учения Чань, Ли Чангэн мог просто сказать, что в то время был тяжело ранен и не знал подробностей, из-за чего злоумышленники смогли подставить учение Чань…
Только так можно было не испортить отношения между ними.
С учением Цзе всё было иначе: прежде чем делать приготовления, Ли Чангэн подробно обсуждал их с Юньсяо-сяньцзы.
В тот же миг Ли Чангэн открыл хранилище бумажных даосов под городом Аньшуй, и один из них вылетел навстречу трём Золотым Бессмертным учения Чань.
Дальнейшее противостояние станет истинной схваткой великих учений. Раньше, во время стычек, ученики Шэнжэней в большинстве случаев не несли потерь, но если в будущем дело дойдёт до магических битв, всё будет далеко не так просто, как «сталкиваться фарфором2» или взывать к рассудку.
Под властью судьбы катастрофы, если магических сил недостаточно, а предначертанный срок мал — всё обратится в пепел.
Пока оставим Ли Чангэна, встречающего трёх бессмертных Чань в храме Морского Бога. Стоило Ли Чангэну покинуть Зал Высшего Неба, как Юйди призвал к себе Дун Мугуна.
Юйди воссел на трон и, держа в руках доклад, произнес:
— Мугун, скажи, какое обвинение нам следует предъявить Чангэну?
Мугун, услышав это, опешил и поспешно сказал:
— Ваше Величество, разберитесь во всём! Водный Бог действует в рамках дозволенного и абсолютно предан Небесному двору, все эти годы он совершал великие подвиги во славу Небес! Старый слуга может подтвердить: всё, всё это Сихэ-няннян заставила сделать Водного Бога!
— Ладно тебе, неужели я не знаю, какой человек этот Чангэн? — Юйди отбросил доклад. — Мугун, тебе нужно лишь найти какой-нибудь незначительный проступок, и я смогу наказать Чангэна, отправив его в Лунный дворец наставником для этих Чанъэ. Считай, что это будет для Чангэна временем отдыха и расслабления.
Дун Мугун замер:
— Простите старого слугу, я не до конца уразумел волю Вашего Величества. Водный Бог… он самовольно спустился в мир смертных, вмешавшись в прохождение испытаний Вашего Величества и Сихэ-няннян. Этот грех заслуживает наказания.
— Хорошо, так и решим, — с улыбкой сказал Юйди. — Завтра в полдень собери всех бессмертных для обсуждения дел. Когда я закончу говорить о Великой катастрофе, ты, Мугун, подашь этот доклад.
— Старый слуга повинуется!
Дун Мугун склонил голову, принимая приказ, и удалился.
Юйди, сидя на троне, тихо рассмеялся, потянулся и, заложив руки за спину, покинул Зал Высшего Неба, направившись к Нефритовому пруду.
Громкие слова сказаны, теперь нужно приложить усилия. Пусть семь — это многовато, но ведь раньше он справлялся. Сяо Лунцзи ведь выросла такой большой…
Задние покои храма Морского Бога.
Ли Чангэн сидел на главном месте, а даосы Хуанлун, Тай-и и Юйдин расположились по левую руку от него, попивая ароматный земной чай и беседуя о грядущей Великой катастрофе.
Даос Хуанлун ругался:
— Тот парень, что явился в тот день во дворец Юйси, этот небесный чин по имени Фуюань Сяньвэн, он просто намеренно искал повод для ссоры! Кто же знал, что он тут же побежит жаловаться к Юйди, а тот в гневе отправится в дворец Цзысяо. Ни за что ни про что навлёк на наше учение Чань такую беду!
Даос Тай-и усмехнулся:
— Небесный двор в выборе божеств и впрямь неразборчив в еде.
— Не стоит так говорить, — с выражением беспомощности на лице произнес Ли Чангэн. — Небесный двор только зарождается, и попадания в него людей с коварными замыслами невозможно избежать.
Даос Юйдин сказал:
— Не в силах Небесного двора это изменить. Учения Чань и Цзе должны войти в катастрофу, но я не ожидал, что и Запад окажется втянут в неё.
Ли Чангэн удивился:
— Юйдин-шисюн, не могли бы вы рассказать об этом подробнее?
— Я не мастер красноречия, — Даос Юйдин на мгновение задумался и серьёзно продолжил: — Это связано с пониманием Небесного Дао. Если сравнить Небесное Дао с живым существом, то больше всего в теле этого существа — людей. Как так называемые «главные герои Неба и Земли», люди являются сосредоточением удачи и судьбы всего живого. Древняя катастрофа коснулась драконов, фениксов и цилиней. Великая катастрофа прошлых эпох пала на племена ведьм и демонов. Нынешняя катастрофа пала на род людской, но удача людей сосредоточена в мире смертных. Иными словами, истинными героями Неба и Земли являются смертные. В Небесном дворе, за исключением Юйди и Ванму, основной костяк составляют люди. Наши три учения Дао были основаны на наставлении человечества. Но, кроме учения Жэнь, после древних времён мы редко занимались просвещением, получая при этом защиту от удачи человеческого рода даром. Чем больше удачи ты заимствуешь у людей, тем больше придётся возвращать во время Великой катастрофы. Это касается и моего учения Чань, и учения Цзе. Учению Цзе придётся ещё труднее: они заимствуют удачу людей, чтобы защитить под её прикрытием мириады других существ… Любому культиватору, который никак не связан с человеческим родом, будет крайне трудно пережить эту катастрофу. Раньше я предвидел катастрофу и осознал это, но не ожидал, что бедствие начнёт не Человеческий Владыка, а Его Величество Юйди. Всё это — предопределение, и без того Фуюань Сяньвэна всё просто приняло бы иную форму.
Когда Юйдин замолчал, в покоях воцарилась тишина. Ли Чангэн, Даос Хуанлун и Даос Тай-и в оцепенении смотрели на него.
Даос Юйдин нахмурился:
— Я сказал что-то не то?
Ли Чангэн поспешно ответил:
— Высокое мнение шисюна поистине проницательно!
Даос Хуанлун с сомнением спросил:
— Юйдин-шиди, как ты до этого додумался?
— Эй!
Даос Тай-и отскочил в сторону, уставившись на Даоса Юйдина и вынимая Колокол Божественного Огня Девяти Драконов:
— Что за демон прикинулся моим Юйдин-шиди! Откуда у моего шиди взяться такому кругозору!
Юйдин беспомощно ответил:
— Это лишь некоторые озарения. Это ты, шисюн, всё время думаешь лишь о том, как кого-нибудь обругать или как закалить артефакт, вот и запустил своё совершенствование.
— Да неужели? — Даос Тай-и смущённо усмехнулся.
Ли Чангэн и Даос Хуанлун переглянулись и дружно рассмеялись.
Ли Чангэн велел приготовить пир и продолжил беседу с тремя бессмертными, тайно пригласив сюда Чжао Гунмина. Учениями, которым предстояло войти в катастрофу, были Чань, Цзе и Запад. Даосизм и Запад всегда были разными домами, и заблаговременное разделение лагерей ради укрепления дружбы между Чань и Цзе было лучшей стратегией.
Ли Чангэн знал, что Запад обязательно приложит все силы, чтобы переманить учение Чань на свою сторону, поэтому ему следовало подготовиться заранее.
Вскоре в задних покоях зазвучала музыка, начался пир, и не смолкал веселый смех.
В то же время на острове Саньсянь-дао.
Белая тень покинула туман, тянущийся на тысячи ли, и, скрывшись между небом и землей, устремилась в сторону Восточного континента Шэнчжоу.
***
- шум прибоя остался прежним (涛声依旧, tāo shēng yī jiù) — образное выражение, означающее возвращение к старому состоянию или повторение прежней ситуации. ↩︎
- сталкиваться фарфором (碰瓷, pèng cí) — мошенничество с подстроенной аварией; в переносном смысле — намеренная провокация с целью выставить себя пострадавшим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
