Кто бы мог подумать, что Юйдин, этот простодушный человек, окажется самым проницательным.
Стоя у дверей заднего зала Храма Морского Бога в городе Аньшуй и провожая взглядом нескольких небожителей, улетавших на облаках, Пичжи-даожэнь — бумажный клон Ли Чаншоу в облике старого бессмертного — легонько вздохнул.
Аромат небесного вина, смешанный с мирской суетой, вызвал у Ли Чаншоу странное чувство, будто он оказался в ином воплощении.
Оглядываясь теперь на всё, что произошло с начала его пути самосовершенствования, он понимал: всё же…
Недостаточно надёжно.
Сколько раз он был на волосок от того, чтобы Небесное Дао стерло его в порошок, сколько раз он едва не превратился в пепел великой катастрофы!
О таких бесполезных, хоть и броских вещах, как «Почтовый ящик мироздания с множеством отверстий единого истока», в будущем стоит поменьше раздумывать. Сейчас важнее всего разработать какую-нибудь безделицу, способную определять собственное состояние.
— Чтобы в любой момент проверять, не подпал ли я под влияние великой катастрофы и не изменилась ли моя манера действовать.
Прежде он догадывался, что тучи бедствий могут влиять на чувства культиваторов и мешать им принимать верные решения, а потому подготовил кун-мин-дао-синь1 в качестве страховки, но даже не подумал о необходимости устройства самодиагностики!
Осмотрительность всё ещё была далека от всеобъемлющей!
С этого момента и до самого подписания Списка Богов в дворце Цзысяо ему оставалось лишь усмирять мятежных демонов на границах Северного континента да вербовать воинов для Небесного Двора.
Всё остальное время следовало потратить на совершенствование своего Дао — это и будет его главный козырь в будущем!
Один из главных.
Обернувшись, он взмахнул рукавом, и мебель вместе с посудой в заднем зале рассыпалась в прах. Бумажный даос Ли Чаншоу нырнул под землю, а его разум начал одновременно обдумывать несколько взаимосвязанных вопросов.
Как продолжить укрепление защиты пика Сяоцюн и сделать так, чтобы враги не могли добраться до Линъэ и остальных?
Перебраться в Небесный Двор?
Это кажется простым решением, но на деле таит в себе огромную угрозу: Небесный Двор — место, наиболее подверженное влиянию Небесного Дао. В Первозданном мире не существовало по-настоящему безопасных убежищ; всё было относительно, и он мог лишь довести вероятность успеха до девяноста восьми процентов.
Нужно было разобраться и с делами тех ста восьми старших — демонических воинов из города Аньшуй.
Было бы неплохо, если бы после избавления от одержимости кто-то из них согласился за щедрое вознаграждение стать «сотрудником службы безопасности» на покое.
Жизнь и смерть — дело нешуточное, а право на жизнь — самое базовое для любого существа.
Чтобы обеспечить безопасность близких, оставалось только приложить все силы и уговорить этих старых героев человечества.
Ради этого Ли Чаншоу был готов даже нести бремя угрызений совести.
Вернувшись сознанием в подземную тайную комнату на пике Сяоцюн, Ли Чаншоу потянулся и небрежно взмахнул рукой в сторону. Восемь нефритовых талисманов пролетели по воздуху и сложились в форму ба-гуа2, излучая потоки света.
Перед Ли Чаншоу возникла густая сеть объемных чертежей — схема системы защитных массивов пика Сяоцюн.
— Так, теперь на очереди «Спутниковые сигнальные огни».
О драгоценных материалах можно было не беспокоиться. Он всё равно пообещал Шэнму Нюйва «пятьсот» штук, так что можно будет нарисовать побольше и разжиться Изначальной землей.
Кстати, пятьсот — это ведь имелось в виду пятьсот страниц?
Надеюсь…
Хлоп!
Ли Чаншоу приложил ладонь к лбу, чувствуя, что дело принимает скверный оборот.
Ему словно виделось, как богиня у пруда украдкой посмеивается, предвкушая его грядущие мучения.
Тогда он выразился недостаточно ясно!
Если его и впрямь запрут на пятьсот лет…
Впрочем, под присмотром Шэнму-няннян это могло обернуться и благом: он сможет быстрее продвигаться в культивации и постигать собственное Дао во время работы над чертежами.
Чему быть, того не миновать.
Ли Чаншоу взял бумагу и кисть и начертал парные надписи, дабы продемонстрировать свою нынешнюю незаурядную «поэтическую мощь».
Верхняя строка: В сотне дел надёжен, в десяти тысячах дел надёжен, в каждом деле — надёжность.
Нижняя строка: Спешка в малом, безрассудство в мелочах — рано или поздно окажешься на стене.
Горизонтальная вставка: Редко ударяет в голову.
Дописав, Ли Чаншоу с удовлетворением кивнул, оценил результат и с помощью бессмертной силы оформил надписи в рамку, повесив их рядом со своим огромным иероглифом «Надёжность».
Литературный дух в подземной тайной комнате становился всё более насыщенным.
Подойдя к портрету Тайцин Лао-цзы, Ли Чаншоу зажёг три палочки благовоний, глубоко поклонился и выложил на алтарь Мерило Мироздания, Башню Сюаньхуан и Флаг Земного Пламени.
Господин Башня промолвил:
— Не забудь позвать перед дракой.
Три сокровища мягко мерцали и вскоре исчезли.
Ли Чаншоу ощутил применённые почтенным святым методы: хотя воздействие было мимолетным и почти неуловимым, заключенные в нём принципы оказались невероятно глубокими.
Такого уровня можно было достичь лишь за бесчисленные эпохи, а он… мог лишь пользоваться короткими путями внезапных озарений.
От этой мысли Ли Чаншоу стало немного неловко.
Размышляя над подробностями следующего шага, Ли Чаншоу вдруг вспомнил четыре иероглифа: «Следуй естеству».
Это не было чьей-то подсказкой — Ли Чаншоу сам пришел к осознанию. Пройдя через столько испытаний, он наконец прочувствовал малую часть истинного смысла этих слов и невольно закрыл глаза, сосредоточившись.
Ежедневное озарение — выполнено.
Спустя мгновение Ли Чаншоу слегка улыбнулся, полностью усвоив полученное понимание, и зашагал прочь; походка его стала заметно легче.
Внезапно его интуиция встрепенулась — должно было произойти что-то хорошее.
Бессмертное сознание Ли Чаншоу, которое он постоянно держал наготове, зацепило мелькнувший в тридцати тысячах ли от него силуэт прекрасной девы!
Не успел он опознать фигуру в белом, как в его сердце раздался голос, проигнорировавший многочисленные защитные массивы:
— Можно мне привести старшего брата и третью сестру в школу Дусянь? Я накажу им не разглашать тайну твоего происхождения.
Юньсяо-сяньцзы!
Ли Чаншоу тихо рассмеялся и, не колеблясь, кивнул.
Если не относиться к друзьям искренне, как можно ждать искренности в ответ?
Маскировки «ученика школы Дусянь» было уже явно недостаточно; она совершенно не соответствовала его нынешнему положению, и не стоило расстраивать Юньсяо из-за таких пустяков.
Однако обстановку на пике Сяоцюн всё же не следовало раскрывать полностью, чтобы не смущать почтенного Чжао и Цюнсяо.
Передав весточку Линъэ, Ли Чаншоу сам поспешил на пик Хэйчи, чтобы вместе с Шангу Яошуай Байцзэ — личным поваром ученика святого учения Людей — начать приготовления к большому пиршеству.
В соломенной хижине Линъэ виновато хихикнула.
План «Спасение от уныния», вторая часть: Версия для великих мастеров!
…
Стоило Ли Чаншоу увидеть Байцзэ, как в его памяти всплыл недавний странный наряд этого прославленного старца.
Байцзэ вскинул брови, с улыбкой посмотрел на Ли Чаншоу и намеренно принял кокетливую позу.
— Ох, какой красавчик, просто загляденье~
Раздался грохот — круглый валун в полчжана шириной врезался в Байцзэ и отправил его в полет.
Как он посмел использовать одну и ту же шутку дважды подряд!
Кхм, нет.
- ба-гуа (八卦, bā guà) — восемь триграмм, фундаментальные принципы реальности в китайской философии, используемые в космологии и гадании. ↩︎
- кун-мин-дао-синь (空明道心, kōng míng dào xīn) — состояние сознания в даосизме, характеризующееся полной ясностью, отсутствием привязанностей и посторонних мыслей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
