Юйту тихо пробормотала себе под нос.
— Глупости, — со смешком сказала одна из фей. — Шуйшэнь-дажэнь впервые посещает наш дворец Юэгуй, где бы ты могла его видеть?
Юйту встала на цыпочки и, высоко подняв руки, попыталась показать:
— Он ведь вот такого роста? И вот такой худой?
В этот самый миг со стороны дворцовых врат, ступая по белому облаку, приплыла чья-то фигура.
Стоявший у врат Ао И тут же зычно объявил:
— Прибыл Шуйшэнь-дажэнь!
Феи поспешными шагами бросились строиться в ряды.
Устройство главного зала дворца Юэгуй было весьма своеобразным: и внутри, и снаружи ворот шли ступени, а в центре находилась квадратная, утопленная в пол «сцена». Вокруг нее красовались нефритовые деревья с серебряными цветами, а внешнее кольцо составляли ярусы ступеней, служивших сиденьями.
Как только голос Ао И стих, триста Чанъэ внизу уже заняли свои места согласно расстановке для танца.
Эта сцена была поистине…
Иволги и ласточки, изумруд и алый цвет, повсюду созвучие и гармония1.
Ли Чаншоу на облаке пролетел мимо них и, добравшись до низкого столика на почетном месте в глубине зала, чинно уселся.
Юйту Шаонюй стояла в стороне от толпы, но на самом видном месте.
В этот момент она совсем оторопела. Уставившись розовыми глазами на фигуру Ли Чаншоу, она не знала, как реагировать…
Старый развратник… Шуйшэнь…
Чанъэ мелкими шагами развернулись и разом склонились в поклоне. Их голоса, полные напускного очарования, едва не заставили бумажного даоса Ли Чаншоу разомлеть прямо на месте.
— Приветствуем Шуйшэнь-дажэня~
Ли Чаншоу: …
Радости властителя Му Гунаню не понять.
— Всем вольно, — с улыбкой произнес Ли Чаншоу. — Его Величество Юйди направил меня сюда преподавать на десять лет, надеюсь на ваше содействие в будущем.
Я — небесный Шуйшэнь, заведую водными делами Трех Миров. В музыке я смыслю лишь немного, а в искусстве танца и вовсе профан. Так что продолжайте ваши обычные тренировки.
Ао И, неси мое снаряжение.
— Слушаюсь!
Ао И, с трудом сдерживая смех, тут же отдал приказ.
Двое небесных воинов внесли жаровню для мяса, поставили перед Ли Чаншоу и, низко склонив головы, поспешно удалились.
Хотя оба воина твердили себе: «Не смотри в сторону, не смотри в сторону!», они все же не удержались и бросили взгляд…
Триста небесных дев, отобранных из числа самых несравненных красавиц, стояли в своих радужных платьях и газовых юбках. От этого зрелища их даосское сердце содрогнулось, лица покраснели, а разум начал затуманиваться.
Похоже, в ближайшие двести лет прорыва в культивации им не видать.
Ли Чаншоу грел руки над жаровней и посмеивался:
— Считайте, что Его Величество просто дал мне отпуск. Не обращайте на меня внимания.
Триста Чанъэ с любопытством наблюдали за Ли Чаншоу. Конечно, они поняли: Шуйшэнь дает им понять, что пришел сюда не ради женских прелестей.
Сяньцзы разом склонились в поклоне.
— Слушаемся~
Юйту: Паника, жуткая паника.
Зачем этому Шуйшэню понадобилось ходить к генералу У? Да еще и так весело с ним беседовать!
Все это неважно, важно другое!
Она, маленькая зайчиха-оборотень с культивацией уровня Небесного Бессмертного, прямо в лицо Шуйшэню обозвала его старым развратником!
Сможет ли хозяйка ее спасти?
Хозяйка лишь числится на небесной службе, а этот Шуйшэнь — влиятельный сановник Небесного двора, сразу видно — человек суровый!
Что… что же делать?
Почувствовав на себе напряженный взгляд Юйту Шаонюй, Ли Чаншоу невозмутимо достал из рукава книгу, открыл ее и с упоением принялся читать.
«Сто способов приготовления крольчатины».
— И-и-и!
У Юйту Шаонюй потемнело в глазах, и она лишилась чувств, лишь мелко дрожа всем телом.
Заячья душа, крохотная совсем.
Многие феи тоже заметили книгу в руках Ли Чаншоу. Нашлись и смышленые, что сразу разгадали замысел Шуйшэня и, прикрыв рты ладонями, тихонько рассмеялись.
Ли Чаншоу спросил:
— Кстати, почему Хэнъэ здесь нет?
Одна из распорядительниц вышла вперед и, поклонившись, доложила:
— Хэнъэ-сяньцзы нездоровится, она взяла отпуск по болезни…
— О?
Ли Чаншоу заметно похолодел и безразлично произнес:
— Похоже, мое скромное лицо не заслуживает внимания.
— Оборвать все связи с Хэнъэ, выказать неприязнь.
— Шуйшэнь-дажэнь, — поспешно заговорила та фея, — Хэнъэ-сяньцзы прислала свою служанку. К тому же Хэнъэ-сяньцзы по натуре холодна и крайне редко покидает дворец Гуанхань, молим Шуйшэнь-дажэня о прощении.
Многие феи разом склонились:
— Молим Шуйшэнь-дажэня о прощении!
Ли Чаншоу озадаченно спросил:
— И где же эта служанка?
Больше десятка фей расступились в стороны, выставив напоказ девушку, которая, присев к земле, пыталась тайком улизнуть.
Ли Чаншоу нахмурился, в его глазах вспыхнул божественный свет.
Он всего лишь хотел преподать урок Хэнъэ и, разумеется, не собирался всерьез придираться к Юйту.
Однако Юйту вздрогнула всем телом и тут же рухнула на колени. Ее большие глаза часто-часто заморгали, и из них градом покатились слезы…
— Шуйшэнь-дажэнь, вы пощадите меня!
Не успел Ли Чаншоу и слова вымолвить, как Юйту уже бессильно осела на пол. Ее розовые глаза потускнели, и она пробормотала:
— Вы… вы не могли бы… сначала убить меня, а потом класть в котел… Мне уже больше десяти тысяч лет… на самом деле мясо… мясо уже старое…
Окружающие феи не совсем понимали, что происходит, но принялись наперебой просить за Юйту.
Ли Чаншоу про себя вздохнул.
Ладно, первый план провалился — ну и пусть, негоже тягаться с маленькой зайчихой.
Он откашлялся, невозмутимо достал медное зеркало и, поставив его перед собой, произнес:
— Меня там слышно?
Поверхность медного зеркала завибрировала, и из него донесся гомон голосов:
— Слышно! Шуйшэнь-дажэнь, здесь все слышно!
— Ого, картинка появилась! Это и есть Юэгун? Эти украшения, эти занавеси… вроде ничего особенного.
— Шуйшэнь-дажэнь пробрался в Юэгун, но не забыл открыть для нас облачное зеркало! И впрямь — любит воинов, как собственных детей! Истинный Шуйшэнь!
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и сказал:
— В эти десять лет каждое мое движение в Юэгуне будет транслироваться через эти два зеркала.
Я хочу показать вам всем: Юэгун — это не какое-то таинственное место и не обитель грез для небожителей мужского пола.
Чанъэ ради выполнения своих танцевальных обязанностей трудятся в поте лица день и ночь. У каждого существа есть свой долг, и достойное его исполнение и есть смысл существования.
Внизу группа фей выглядела глубоко тронутой…
Перед поместьем Шуйшэня небесные воины и полководцы, собравшиеся у большого медного зеркала, разом закивали, а затем принялись подбирать ракурс, стараясь рассмотреть побольше деталей.
Ли Чаншоу невозмутимо улыбнулся и извлек из рукава кое-какие продукты, приправы и хорошее вино, начиная свой сегодняшний отдых.
Ничто так не доказывает чистоту помыслов, как непрерывная трансляция длиною в десять лет.
Жаль только… нельзя выкрикнуть что-то вроде: «Братишки, пишите слово “осторожность” на стенах поместья Шуйшэня!». Этой первой трансляции в мире Хунхуан не хватало лишь капельки души.
- Ин-ин янь-янь цуй-цуй хун-хун чу-чу жун-жун ця-ця (莺莺燕燕翠翠红红处处融融恰恰, yīng yīng yàn yàn cuì cuì hóng hóng chù chù róng róng qià qià) — китайская идиома, описывающая весеннее многоцветье или, метафорически, толпу нарядно одетых красавиц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
