Ли Шицин была далеко не так слаба, как он, но и она смогла лишь с трудом поднять руку и положить её на его предплечье, дрожа вместе с ним.
До этого они полагали, что ужаснее всего страх перед неведомым, та горечь тщетных поисков, когда не знаешь, где находится цель, стремящаяся причинить вред, и не можешь её отыскать;
теперь же они нашли источник своих мучений и воочию увидели тот взрыв, осознав:
— по сравнению с прежним пугающим неведением и теми непредвиденными бедствиями, ужас от того, что ты своими глазами видишь, как прямо перед тобой происходит взрыв, который ты не в силах предотвратить, приносит ещё большее отчаяние.
Ли Шицин чувствовала лишь сокрушительную и разрывающую силу взрыва, но Сяо Хэюнь ощутил это намного острее.
В момент взрыва на близком расстоянии боль пронзила его от самых пор на коже до плоти и костного мозга; в это мгновение он чувствовал, как его голова, конечности и даже кости полностью вышли за пределы его восприятия.
Сложно было сказать, от чего именно он в итоге потерял сознание: от запредельной боли или от того, что его до смерти напугало собственное воображение.
Этот страх достиг своего апогея, когда Хуаи Дашэнь с кастрюлей-скороваркой в руках снова вошла в автобус прямо у них на глазах.
— Ты как? Тебе очень плохо?
Ли Шицин проснулась раньше, и её сознание было яснее, чем у Сяо Хэюня.
Видя, как Хуаи Дашэнь как ни в чём не бывало садится на прежнее место, Ли Шицин дрожала вместе с сяогэ, но причиной этой дрожи было вовсе не физическое состояние.
— Только бы с тобой ничего не случилось, не оставляй меня одну, мне… мне страшно!
Эта Хуаи Дашэнь со взрывчаткой сидела прямо в ряду перед ними!
В этот миг сяогэ всё ещё был погружён в ту неистовую боль и совершенно не слышал, что Ли Шицин шептала ему на ухо.
Это была необычайно страшная боль, когда чувствуешь, как разрывается и рушится каждый дюйм тела, но при этом не ощущаешь ни одного дюйма собственной кожи, мышц или костей. Его руки и ноги не могли пошевелиться, будто всё было ненастоящим, и лишь боль была единственным, что сохранялось в теле, неустанно напоминая, что всё это правда.
Сяо Хэюнь чувствовал, будто его постоянно разрывают на части и собирают заново. Он никогда не испытывал подобных мучений, в таком состоянии каждая минута и каждая секунда казались бесконечно долгими.
В какой-то миг он желал лишь поскорее умереть, чтобы не терпеть эту боль;
но в следующий момент сяогэ втайне радовался, что пошёл один.
Если бы гунян пришлось вместе с ним терпеть такие страдания, то как же сильно болело бы за неё сердце…
Спустя долгое время, когда сяогэ наконец немного отошёл от этой ужасной боли, первое, что он увидел, было заплаканное лицо Ли Шицин, всё в следах от слёз.
— Э-э-э…
Он поднял руку, желая показать ей, чтобы она не беспокоилась, но смог лишь издать гортанью серию невнятных хрипов.
— Как ты? Всё в порядке?
Услышав его хриплый голос, Ли Шицин заплакала ещё сильнее.
— Гор… гораздо лучше.
Сяо Хэюнь устало закрыл глаза, прислонившись к Ли Шицин; он весь был мокрый, словно его только что вытащили из воды.
— Сейчас я приду в себя, просто дай мне немного опереться на тебя.
В этот раз ему было слишком плохо, настолько, что он почти поверил, будто не выдержит и просто рассеется.
Это вызвало у него смутное предчувствие…
Урон, наносимый в цикле, вовсе не обязательно безвреден для них, и эти повреждения не обязательно откатываются вместе с циклом. Если их сила воли окажется недостаточно твёрдой, всё равно случится нечто ужасное.
По крайней мере, судя по той боли, которую он только что пережил, это было хуже смерти.
Ли Шицин позволяла сяогэ опираться на неё, она даже не думала торопить его или спрашивать, что он обнаружил…
Состояние сяогэ до смерти напугало её.
Хотела она того или нет, но в процессе того, как они делили жизнь и смерть и были неразлучны, сяогэ из почти незнакомого человека постепенно превратился в её глазах в духовную опору, которой она могла доверять и на которую могла положиться.
— В следующий раз, что бы ни случилось, мы должны встретить это вместе!
Ли Шицин вытирала слёзы, начиная жалеть о том, что позволила сяогэ идти одному выяснять обстановку.
— Даже если мы умрём вместе, это лучше, чем остаться в одиночестве и дрожать от страха.
Они оба были самыми обычными людьми, и всё это время, поддерживая и помогая друг другу, спотыкаясь, шли к своей цели. На этом этапе, если бы с кем-то из них что-то случилось, оставшийся не смог бы продержаться.
— В этот раз это была случайность.
Сяо Хэюнь понимал, что гунян до смерти напугана его плачевным состоянием. Он вытер ей слёзы рукой и постарался успокоить её максимально спокойным тоном:
— Видишь, хоть и было немного тяжело, но время прошло, и я ведь восстановился?
— Хорошо, что ты восстановился, я просто очень боялась, что с тобой что-то случится.
Зная, что сяогэ беспокоится о ней, Ли Шицин изо всех сил старалась унять страх в сердце, чтобы не выглядеть слишком уж сентиментальной.
— Кроме того, эта жертва не была напрасной.
Сяо Хэюнь вспоминал каждую деталь перед взрывом.
— Я знаю, что служит детонатором…
— Это ограничительный клапан.
Сяо Хэюнь горько усмехнулся: — Хотя я не знаю принципа действия, но как только Хуаи Дашэнь выдернула ограничительный клапан на крышке скороварки, та с силой взорвалась!
Зная, кто преступник и что является взрывчаткой, они не почувствовали облегчения.
Потому что это означало, что им предстоит ещё более суровое испытание.
Но прежде чем столкнуться с таким испытанием, Ли Шицин озвучила сяогэ вывод, ставший инеем поверх снега.
— Когда ты только проснулся, тебе было слишком плохо, поэтому я первым делом достала телефон и посмотрела время.
Пересказывая ситуацию, Ли Шицин была мертвенно-бледной.
— Время, когда мы пришли в себя, по-прежнему час пятнадцать дня, временная точка застыла в тот момент, когда Хуаи Дашэнь только вошла в автобус…
— Что?
Сяо Хэюнь мгновенно понял смысл слов Ли Шицин, и у него потемнело в глазах.
— Я тоже надеюсь, что ошиблась.
Она крепко прижалась к спутнику, словно только так могла получить от него хоть немного тепла.
— Но, кажется, небеса не желают давать нам больше времени…
Автор хочет сказать:
Маленький театр:
Читатель: Сегодня бомба взорвалась?
Автор: (Кивает) Взорвалась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
