По сравнению с тем шумом, который в своё время вызвало венчание ради чунси1, день развода Вэй Жао и Лу Чжо породил лишь два небольших всплеска: один в доме Ин-гогуна, а другой — в доме Чэнъань-бо.
Чэнъань-бо и его жена Го-ши ещё не успели закончить завтрак, когда вбежал управляющий и сообщил, что вернулась четвёртая гунян, а за ней следует несколько повозок!
Чэнъань-бо, Го-ши и поспешивший на весть шицзы Вэй Цзычжань прибыли на место.
Повозки уже въехали во двор дома Чэнъань-бо.
Вэй Жао, облачённая в белое, сошла на землю.
— Жао-Жао, что происходит? — в душе Чэнъань-бо вспыхнула сильная тревога, и он быстрыми шагами подошёл к племяннице.
Вэй Жао поклонилась дяде, после чего достала из рукава написанное Лу Чжо письмо о разводе и передала его.
Формальную причину развода Лу Чжо изложил предельно ясно. Он всячески превозносил сыновнее почтение Вэй Жао к покойной лаотайтай. Если говорить вкратце, он якобы сам не желал развода и лишь из уважения к добродетели Вэй Жао скрепя сердце отпустил её домой.
Однако в глазах Чэнъань-бо и Го-ши, какими бы красивыми ни были слова, всё это значило лишь одно: Вэй Жао действительно развелась с Лу Чжо!
Глядя на Вэй Жао в траурном платье, Го-ши в душе ликовала! Вэй Жао не пара Лу Чжо — это признавали все жители столицы. Когда Вэй Жао выходила замуж ради чунси, Го-ши была уверена, что та не задержится в доме Ин-гогуна надолго. И вот теперь всё случилось в точности так, как она и предсказывала: Вэй Жао вышвырнули вон! А слова о соблюдении траура по лаотайтай — наверняка Вэй Жао просто поняла, что семья Лу её не принимает, и воспользовалась смертью старушки как прикрытием, чтобы сохранить лицо. Иначе, дождись она официального изгнания, позора было бы не обойтись!
Го-ши была так счастлива, что ей не терпелось немедленно написать письмо младшей дочери Вэй Чань, уехавшей с мужем к месту его службы, чтобы сообщить эту радостную весть!
Чэнъань-бо же покраснел от ярости. Он тоже решил, что племянницу выгнали, но ему было невыносимо жаль её, и он негодовал, что дом Ин-гогуна посмел так унизить семью Вэй сразу после кончины лаотайтай!
— Идём, дядя пойдёт и потребует у них объяснений! — Чэнъань-бо схватил Вэй Жао за запястье, едва ли не кипя от гнева. Двоюродный брат Вэй Цзычжань и вовсе отправил слуг созвать всех охранников дома Чэнъань-бо.
У Вэй Жао защипало в глазах. Какими бы ни были Го-ши и Вэй Чань, дядя и брат никогда не считали её чужой.
Вэй Жао остановила отца и сына и попросила Чэнъань-бо отойти в сторону. Наедине она объяснила дяде всю подоплёку событий, включая тот пятилетний договор о фиктивном браке.
Чэнъань-бо от изумления не мог вымолвить ни слова.
Вэй Жао опустилась перед ним на колени и спокойно произнесла:
— Дядя, бабушка знала об этом уговоре с самого начала. Это я боялась её огорчить, поэтому скрывала, что наша любовь с шицзы была лишь притворством. Дядя, в доме Ин-гогуна ко мне относились очень хорошо, однако мы с шицзы не сошлись характерами, поэтому я развелась по собственной воле. Дядя, я лишь хочу соблюсти траур по бабушке, и мне всё равно, что будут болтать снаружи. Пожалуйста, не держите зла на дом Ин-гогуна и не беспокойтесь за меня.
Чэнъань-бо смотрел на стоящую перед ним племянницу — такую рассудительную и великодушную, — и от стыда на его глаза навернулись слёзы.
— Это всё из-за моей никчёмности ты натерпелась столько обид.
Если бы он обладал властью, если бы он мог помочь дому Чэнъань-бо занять достойное место среди знати столицы, кто бы посмел судачить о его племяннице? Даже когда Лу Чжо лежал без сознания, супруги Ин-гогун не посмели бы прийти в дом Вэй и просить её о венчании ради чунси. Бедный второй брат оставил после себя единственное дитя, а он, старший брат, подвёл его и не смог защитить племянницу.
Обе его дочери удачно вышли замуж, а племянница…
Чэнъань-бо, который только недавно похоронил мать, сел в кресло и, закрыв лицо рукавом, снова зарыдал.
Вэй Жао подползла к нему на коленях и тихо всхлипнула:
— Дядя, не надо, со мной правда всё в порядке. Я рассказала вам всё это только для того, чтобы вы не волновались. Если вы не перестанете плакать, мне придётся уйти к вайцзуму, я не посмею больше оставаться здесь.
Чэнъань-бо поднял голову и лишь спустя долгое время смог сдержать слёзы. Он ласково положил большую ладонь на голову Вэй Жао:
— Хорошо, хорошо, дядя больше не плачет. Жао-Жао, живи дома и ни о чём не думай. Когда мой срок траура закончится, я обязательно подыщу тебе достойного мужа.
Вэй Жао не искала нового брака, ей хотелось лишь в тишине и покое соблюсти траур по бабушке.
— Дядя, я рассказала об этом только вам. Пожалуйста, не говорите ничего тёте или старшему брату. Шицзы не пожелал делить со мной ложе, и если это всплывёт, мне будет стыдно. Пусть все думают, что я проявила исключительное дочернее почтение и попросила о разводе только ради траура, — произнесла Вэй Жао, опустив голову.
Чэнъань-бо вытер лицо рукавом:
— Не волнуйся, Жао-Жао, дядя знает, как поступить. Сколько бы твоя тётя ни выпытывала, я ничего ей не скажу.
Вэй Жао верила своему дяде.
Её приданое перенесли в задний двор зала Чжэнчунь. Когда всё было устроено, Вэй Жао приказала запереть ворота. За исключением необходимых нужд слуг, она не собиралась принимать гостей.
Го-ши очень хотелось узнать, о чём муж говорил с Вэй Жао в кабинете, но стоило ей открыть рот, как Чэнъань-бо с холодным лицом отчитал её.
Го-ши подумала, что муж, вероятно, просто не хочет портить отношения с домом Ин-гогуна из-за Вэй Жао, но не может признать это вслух, оттого и злится.
Когда Тайхоу упокоили в императорской гробнице и три месяца государственного траура подошли к концу, в столице наконец восстановился привычный порядок.
Знатные семьи снова начали наносить друг другу визиты, и весть о том, что Вэй Жао и Лу Чжо тихо развелись ещё в конце прошлого года, наконец разлетелась повсюду. Все, кто слышал об этом, думали так же, как Го-ши: Вэй Жао не прижилась в доме Ин-гогуна и выбрала этот момент, чтобы уйти по собственному желанию, а те просто не стали ей препятствовать.
Постепенно поползли и другие слухи: говорили, будто четвёртая гунян дома Вэй после возвращения заперлась в покоях покойной лаотайтай, не выходит за ворота и не видится даже с семьёй Чэнъань-бо. Никто не знал, то ли ей стыдно показаться на людях, то ли её сердце обратилось в пепел, и она, предавшись молитвам и посту, решила уйти в монастырь.
Высокопоставленные особы во дворце, по-видимому, тоже услышали эти пересуды. Вскоре в дом Чэнъань-бо доставили указ, изданный императором Юаньцзя.
В первой половине указа говорилось о том, что когда шицзы дома Ин-гогуна Лу Чжо находился при смерти, четвёртая дочь семьи Вэй проявила милосердие и согласилась на венчание ради чунси ради спасения героя. После замужества четвёртая дочь семьи Вэй выказывала почтение и послушание старшим в семье мужа, окружила супруга заботой и вниманием, заслужив глубокое уважение и любовь всего дома Ин-гогуна — всё это император лично подтвердил, расспросив Ин-гогуна, его супругу и самого Лу Чжо.
- Чунси (冲喜, chōngxǐ) — древний китайский обычай заключения брака в надежде, что праздничное событие поможет больному человеку выздороветь или прогонит неудачу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
