— Цзюньчжу, шицзы-е обидел вас? — участливо спросила Битао, сжимая руку Вэй Жао.
Вэй Жао теперь окончательно проснулась. Когда Битао подняла её руку, она перевернулась и увидела кольцо синяков.
Обидел ли её Лу Чжо?
Картины прошлой ночи хлынули в сознание подобно приливу. Вэй Жао почувствовала стыд и гнев одновременно. Если говорить о том, что Лу Чжо её обидел — да, он действительно был груб, но то, как описывалось единение мужчины и женщины в книжице, примерно так и выглядело. Лу Чжо просто был слишком властным и напористым, но не сделал ничего неподобающего. К тому же, Вэй Жао злилась на него лишь в самом начале, а позже, погрузившись в пучину страсти, разве могла она думать о чём-то другом?
— Нет, не выдумывай лишнего, — Вэй Жао отняла руку и, взглянув на небо за окном, спросила: — А где шицзы?
Люя ответила:
— Шицзы-е проснулся рано и велел нам разбудить вас в это время.
Вэй Жао кивнула.
После вчерашнего омовения тело было чистым, вот только на нём осталось немало двусмысленных следов. Лица двух служанок залил румянец, и Вэй Жао в душе прокляла Лу Чжо десять тысяч раз. Хорошо, что он оказался достаточно сообразительным и ушёл пораньше, иначе, обнаружив его спящим рядом после пробуждения, она бы непременно проучила его.
Когда Вэй Жао причёсывалась, Лу Чжо наконец снова появился.
Вэй Жао не шевелила головой, наблюдая за ним через зеркало. Он был облачён в красное расшитое одеяние, его красивое лицо казалось невозмутимым и свободным от желаний. Кто бы мог подумать, что ночью он превращается в такого бесстыдника?
Пока она размышляла, Лу Чжо посмотрел в её сторону, и их взгляды встретились в зеркальном отражении.
Вэй Жао поспешно отвела глаза, словно обжёгшись огнём.
Уголки губ Лу Чжо приподнялись. Его взгляд переместился на уже застеленную кровать бабу, и в горле у него пересохло. Вчерашняя Вэй Жао была подобна цветочной демонице1, рождённой из нежного белого пиона; ради того, чтобы пасть к её юбке, любой мужчина охотно расстался бы с жизнью. Впрочем, такую Вэй Жао за всю жизнь суждено было увидеть лишь ему одному.
По какому-то странному наитию Лу Чжо вдруг вспомнил фразу, которую гуйфэй-няннян велела императору Юаньцзя специально добавить в указ.
Жаль только, что он ни за что не даст Вэй Жао возможности развестись с мужем.
Они отправились в зал Чжунъи, чтобы поднести чай. Лу Чжо не позволил служанкам Вэй Жао сопровождать их, так что супруги пошли вдвоём.
Вэй Жао смотрела прямо перед собой, будто Лу Чжо вовсе не существовало.
— Цзюньчжу злится из-за вчерашнего? — тихо спросил Лу Чжо, приближаясь к ней.
Его тёплое дыхание коснулось мочки её уха — того самого места, над которым он бесчисленное количество раз издевался прошлой ночью. В глубине кожи пробудился трепет, Вэй Жао вся вспыхнула, но её брови-ивы грозно сошлись у переносицы, и она гневно сверкнула глазами:
— Если ты произнёсшь ещё хоть слово о вчерашнем, даже не надейся сегодня переступить порог моей комнаты.
Лу Чжо с серьёзным видом произнёс:
— У подданного и в мыслях не было святотатства. Просто, как я и говорил вчера, за любое оскорбление цзюньчжу ваш покорный слуга готов понести наказание.
Каким бы официальным он ни казался, это было не более чем поддразниванием. Разгневанная Вэй Жао бросилась к нему, намереваясь схватить его за ухо — пусть только попробует притворяться!
Но не успела её рука коснуться его, как Лу Чжо обхватил её за тонкую талию и приподнял. Поражённая Вэй Жао ухватилась за его плечи. Мир вокруг завертелся, и в мгновение ока Лу Чжо прижал её к растущей рядом иве.
За спиной Лу Чжо мерно колыхались ивовые ветви с едва проклюнувшейся молодой листвой, а его красивое лицо оказалось совсем близко.
Вэй Жао процедила сквозь зубы:
— И ты не боишься, что нас увидят?
Лу Чжо усмехнулся:
— Я проверил, вокруг никого.
— Всё равно нельзя, немедленно отпусти, — встревоженно проговорила Вэй Жао. В доме Ин-гогуна было столько слуг, а если кто-то пройдёт мимо? Если их увидят в таком положении, Лу Чжо никто не попрекнёт, а вот над ней станут смеяться, называя обольстительницей. Вэй Жао не страшилась пересудов о своём непокорном нраве, но от славы лисы-соблазнительницы предпочла бы держаться подальше.
Лу Чжо просто нравилось, когда она злилась и выходила из себя; подразнив её немного, он отпустил Вэй Жао.
Вэй Жао поправила юбку, огляделась по сторонам и, метнув в Лу Чжо колючий взгляд, поспешила вперёд.
С улыбкой на губах Лу Чжо последовал за ней.
Пока они шли, лицо Вэй Жао приняло обычное выражение, но стоило им дойти до зала Чжунъи, как она снова смутилась, вспомнив, что уже однажды подносила чай всем старшим. Её прежний разрыв с Лу Чжо произошёл из-за затаённой между ними обиды, и без её разрешения жить вместе было невозможно, однако к старшим дома Лу у Вэй Жао не было ни единой претензии.
Лу Чжо заметил, что эта маленькая феникс, которая перед ним задирала хвост до самых небес, при виде старших превращалась в послушную и кроткую девушку. Её покрасневшее от стыдливости лицо придавало ей особое очарование.
— Внучка подносит чай дедушке, подносит чай бабушке, — с покрасневшим лицом проговорила Вэй Жао, держа в руках чаши.
Ин-гогун кивнул и молча выпил чай.
Ин-гогун-фужэнь некоторое время внимательно смотрела на молодую пару, а затем с улыбкой сказала:
— Милая Жао-Жао, я так и знала: кто бы ни пришёл на место моей старшей невестки, это всё равно будешь ты.
Несмотря на эти слова, помня о прошлом горьком опыте, после завтрака Ин-гогун-фужэнь всё же позвала Вэй Жао в комнату и наедине тихо спросила:
— Жао-Жао, вчера ночью Шоучэн и ты…
Лицо Вэй Жао покраснело так сильно, будто на него вот-вот брызнет кровь. Не дав лаофужэнь договорить, она зажала уши и убежала к дверям. Выйти наружу она не решалась — нужно было дождаться, пока жар на лице утихнет.
Ин-гогун-фужэнь с улыбкой наблюдала за смущением молодой жены и наконец почувствовала облегчение.
- Цветочная демоница (花妖, huāyāo) — мифическое существо, дух цветов, принимающий облик прекрасной женщины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
