Утренние лучи солнца пробивались сквозь оконную бумагу, постепенно разгоняя полумрак в покоях.
Западная внутренняя комната в задней части строения зала Сунъюэ служила Вэй Жао и Лу Чжо ванной. В это время внутри слышался плеск воды, изредка перемежаемый нежным, соблазнительным до самых костей ворчанием.
В соседней комнате Битао и Люя сидели рядышком на вышитых табуретах, уже не удивляясь происходящему внутри. В руках они держали по мечу и старательно протирали их специальной шелковой тканью. Сегодня был праздник Дуаньу, и утром шицзы вместе с цзюньчжу поднялись, чтобы попрактиковаться в фехтовании. Хотя движения их клинков различались, оба они двигались плавно, как плывущие облака и текущая вода, напоминая спустившуюся на землю пару небожителей.
Однако и небожителям не чужды радости супружеской жизни.
Протерев мечи дважды, они убрали их в ножны. Битао осталась ждать на случай, если хозяева позовут, а Люя унесла оружие.
Когда Люя вернулась, она услышала, что шум воды внутри становился всё чаще и яростнее, будто какой-то озорной ребенок всё быстрее и быстрее хлопал веслом по поверхности.
Люя посмотрела на Битао, а Битао — на Люю; обе они покраснели и улыбнулись.
Спустя ещё две четверти часа внутри послышались шаги.
Обе служанки приготовились.
Однако хозяева их не позвали. Вскоре занавес приподнялся, и шицзы, одетый в белое чжунъи, вынес на руках обмякшую цзюньчжу и направился в восточную комнату.
Битао и Люя принялись прибирать ванную: некоторые следы касались тайной жизни господ, и их нельзя было видеть младшим служанкам.
В восточной комнате Лу Чжо уложил Вэй Жао на кровать и прилег рядом, обняв её.
На её лице ещё играл нежный румянец, а длинные ресницы лениво опустились.
Лу Чжо давно не видел Вэй Жао такой расслабленной. С тех пор как он побил Хань Ляо, она переживала, что Чжоу Хуэйчжэнь может пострадать. Позже Гуаншоу-аньцзюнь одним махом помогла Чжоу Хуэйчжэнь получить бумагу о разводе, окончательно разорвав связь между семьями Чжоу и Хань. Но Вэй Жао всё равно опасалась, что дело решилось слишком легко и Хань Ляо мог затаить какую-то хитрость.
Она казалась свободной и необузданной, но на самом деле её сердце было переполнено заботами о слишком многих людях.
— Сегодня поедем верхом в Сяньчжуань? — спросил Лу Чжо с улыбкой, поглаживая её по бровям.
Хотя лаотай-цзюнь не хотела, чтобы Вэй Жао часто бывала в Сяньчжуань, в праздник Дуаньу младшее поколение всё же должно было составить ей компанию за обедом.
Вэй Жао открыла глаза и, увидев, что Лу Чжо говорит серьезно, с сомнением произнесла:
— У тебя всего три дня отдыха…
Лу Чжо перебил её:
— Из трёх дней один я проведу в скачках с тобой, а два — дома. Бабушка ничего не скажет.
Вэй Жао с благодарностью приняла это проявление внимания.
После завтрака супруги зашли ненадолго в залы Чуньхэ и Чжунъи, а затем направились к главным воротам дома Ин-гогона.
Второй гунцзы Лу Я сегодня тоже собирался навестить родителей жены вместе с Цяо-ши. Едва он помог Цяо-ши подняться в повозку, как услышал, что управляющий приветствует старшего брата. Лу Я жестом попросил супругу подождать, обернулся и с улыбкой обратился к Лу Чжо и Вэй Жао:
— Я только что видел Фэймо. Старший брат и старшая невестка собираются выехать за город на прогулку верхом?
Лу Чжо кивнул:
— Именно так. А вы куда?
— Наступил праздник, я сопровожу Вань Юнь навестить тестя и тёщу, — ответил Лу Я.
После обмена любезностями один сел в повозку, а другой вместе с Вэй Жао вскочил на коней, и они разъехались в разные стороны.
Цяо-ши сидела внутри, наблюдая сквозь щель в занавесках, как Лу Чжо и Вэй Жао скачут плечом к плечу. Глядя на развевающийся подол амазонки Вэй Жао, скрывающейся из виду, она тихо проговорила, когда Лу Я вошёл в повозку:
— Старший брат и старшая невестка в таких добрых отношениях. О чём бы невестка ни попросила, брат всегда с радостью её сопровождает.
Лу Я усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что я недостаточно добр к тебе?
Они были женаты меньше года, и этот период всё ещё считался медовым месяцем. Услышав ласковую поддразнивание мужа, Цяо-ши бросила на него притворно сердитый взгляд, а затем прислонилась к его плечу и, взяв его за руку, сказала:
— Твоя доброта ко мне иная, чем у старшего брата к невестке. Поступки невестки можно назвать идущими наперекор канонам. Если бы я, последовав её примеру, на глазах у всех швырнула в тебя чашкой, неужели ты бы не разгневался?
Лу Я немного подумал и ответил:
— Если бы я провинился перед тобой, то не разгневался бы.
Цяо-ши не ожидала такого ответа. На сердце у неё потеплело, но она всё же добавила:
— Как бы я ни злилась, я бы не посмела проявить к тебе неуважение при посторонних.
Лу Я начал понимать, к чему клонит жена.
Он улыбнулся и, сжав её руку, произнес:
— У тебя мягкий характер, а старшая невестка более своенравна. Но брату она нравится именно такой. Раз ему это по душе, стоит ли нам беспокоиться?
Цяо-ши поспешно возразила:
— Я не беспокоюсь, просто думаю, что в будущем невестке предстоит стать цзунфу1 нашего дома Ин-гогона. Ей стоило бы немного усмирить свой нрав, а не продолжать поступать лишь так, как ей вздумается. Вот лаофужэнь — она обладает высоким авторитетом и достоинством, что как раз соответствует облику прародительницы рода.
Лу Я счел слова жены разумными. Однако, пока бабушка была жива, а невестка оставалась молодой, он верил, что после рождения детей она постепенно остепенится. Со временем она непременно станет такой же, как их мать или бабушка. Хотя сейчас старший брат потакал жене, Лу Я чувствовал, что в глубине души брат тоже надеется, что цзюньчжу со временем последует примеру их бабушки.
После Дуаньу, двадцатого числа пятого месяца, пришло время выдавать замуж Лу Чаннин-гунян, единственную дочь дома Ин-гогона.
Её избранником стал племянник третьей фужэнь Ян-ши по материнской линии — Ду Жуцзюнь, законный внук старшего министра Ду из Министерства юстиции. Ему был двадцать один год, и он служил в Далисы.
Вэй Жао раньше не видела Ду Жуцзюня. Когда жених прибыл за невестой, она стояла рядом со своей невесткой Цяо-ши, наблюдая за церемонией. Только тогда она познакомилась с Ду Жуцзюнем — благородным молодым гунцзы с красивым лицом и обликом, полным праведности. Благодаря родству с третьей фужэнь Лу Чаннин-гунян, разумеется, общалась с ним до помолвки. Учитывая характер Лу Чаннин-гунян, раз она согласилась на брак, то наверняка была очень довольна Ду Жуцзюнем.
Вэй Жао расспрашивала Лу Чжо о Ду Жуцзюне, и в его словах сквозило явное одобрение в адрес мужа двоюродной сестры.
Когда свадебные хлопоты Лу Чаннин-гунян завершились, Вэй Жао не терпелось перебраться на время в свое поместье цзюньчжу.
Каким бы огромным ни был дом Ин-гогона, в нём теснились представители четырех или пяти ветвей семьи. Двоюродные братья поколения Лу Чжо уже выросли, и из-за многолюдности поместье уже не казалось таким величественным. Жить там было определенно не так уютно, как в поместье цзюньчжу, которое полностью принадлежало одной Вэй Жао.
Если бы не Хэ-ши, занятая подготовкой к свадьбе Хэ Вэйюй, Вэй Жао непременно пригласила бы её пожить вместе.
- Цзунфу (宗妇, zōngfù) — законная жена старшего сына в главной ветви рода, на которую ложатся обязанности по управлению внутренними делами клана и поддержанию его традиций. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
