Жена третьего брата Лу Цуна, Тао-ши, была девушкой весьма пышных форм. Лицо её напоминало осеннюю луну, а когда она улыбалась, на щеках появлялись две ямочки, что делало её очень обаятельной.
Некоторые люди кажутся покладистыми, но на деле с ними не так-то просто поладить — взять хотя бы Лу Чжо. У других же облик рождается в сердце, и они действительно прекрасны душой и добры, как Тао-ши.
Вэй Жао всегда чувствовала некую отчуждённость в отношениях с женой второго брата, Цяо-ши. Нельзя сказать, что между невестками были какие-то ссоры; при каждой встрече они вежливо беседовали о погоде, цветах или нарядах и украшениях. Однако на этом всё и заканчивалось. Цяо-ши не открывала ей душу, а Вэй Жао, зная о своей дурной славе и о том, что некоторые добропорядочные гунян могут её недолюбливать, не навязывалась и не пыталась сблизиться.
Но Тао-ши была другой. Она, словно весёлая маленькая бабочка, порхающая среди цветов, умудрялась быть близкой и с Цяо-ши, и вести задушевные беседы с Вэй Жао. Даже у Хэ-ши и Хэ Вэйюй — тёти и племянницы, которые вели себя тише воды, ниже травы, — Тао-ши могла с воодушевлением просидеть в зале Чуньхэ полдня.
Словом, едва Тао-ши вошла в дом Лу, она быстро сошлась со всеми домочадцами.
Однажды Вэй Жао отправилась в четвёртые покои и по пути встретила Тао-ши и Лу Цуна. Они резвились, точно малые дети, и, как говаривала Ин-гогун-фужэнь, были парой, созданной самими Небом и Землёй.
Тао-ши вошла в дом в десятом месяце, а в конце двенадцатого у неё обнаружили пульс радости1.
Обе невестки забеременели, и эр-фужэнь была так счастлива, что словно помолодела на несколько лет.
Хэ-ши ничего не говорила Вэй Жао, но та впервые почувствовала некоторое давление из-за вопроса о потомстве. К счастью, ей вскоре предстояло отправиться вместе с Лу Чжо к месту его службы, иначе, когда дети Цяо-ши и Тао-ши один за другим появятся на свет, Вэй Жао, как старшей невестке, было бы неловко, даже если бы лаофужэнь и Хэ-ши её не торопили.
— Жао-Жао, не волнуйся. У тебя перед глазами мой пример, так что никто не станет судачить о тебе за спиной, — мягко утешала её сы-фужэнь.
Вэй Жао подумала, что сы-фужэнь и четвёртый дядя в первые годы брака так и не разделили ложе. А у неё с Лу Чжо, за исключением тех нескольких дней в месяц, близость случалась почти каждую ночь, и притом весьма часто. Вэй Жао уже до мельчайших подробностей помнила расположение каждой косточки и каждой мышцы на его теле, знала, где он боится щекотки, а где ему нравится, когда она его ласкает.
Двадцатого числа первого месяца Хэ Вэйюй выдавали замуж. Учитывая её положение, свадьба не должна была быть пышной, по крайней мере, гостей ожидалось меньше, чем когда выходила Лу Чаннин. Однако она выходила за второго господина Ци из дома Пинси-хоу, и Ин-гогун-лаофужэнь распорядилась устроить пир по разряду законных дочерей дома Лу. Что касается приданого, то основную часть обеспечила старшая ветвь семьи, но и все остальные родственники внесли свою лепту, так что в итоге набралось восемьдесят четыре сундука — вполне достойное подношение.
Когда жених приехал за невестой, Хэ Вэйюй под Гайтоу горько плакала. Она чувствовала глубокую благодарность к тёте, которая забрала её из глухого городка, к женщинам семьи Лу за их заботу, к бяогэ и его жене за то, что устроили её брак. Особенно стыдно Хэ Вэйюй было перед Вэй Жао за свои юношеские мелкие помыслы.
Она рыдала так отчаянно, что Ци Чжункай даже оробел: неужели Хэ Вэйюй совсем не мил этот брак?
Одолеваемый сомнениями, он привёз невесту в дом Пинси-хоу, а после того, как гости-мужчины влили в него немало вина, Ци Чжункай, наконец, смог отправиться в покои новобрачных.
Он был пьян на семь частей и, не отличаясь особой изысканностью манер, предстал перед Хэ Вэйюй в весьма подпитии.
Вопреки ожиданиям Ци Чжункая, глаза Хэ Вэйюй больше не были красными, а на лице не осталось и следа печали. Она застенчиво и нежно помогла ему сесть на стул и налила отрезвляющего чая.
Ци Чжункай, не отрываясь, смотрел на неё. Хэ Вэйюй, бесспорно, была красавицей, но он больше хотел понять её мысли: вышла ли она за него, грубого вояку, лишь послушавшись совета Хэ-ши, или же по собственной воле.
— Когда я пришёл просить твоей руки, о чём ты думала? — прямо спросил Ци Чжункай, осушив чашу чая.
Хэ Вэйюй растерянно и тревожно посмотрела на него. Что значили эти слова?
Ци Чжункай отставил чашу и почесал затылок:
— Я имею в виду, ты сама хотела выйти за меня, или просто бому, Шоучэн и остальные решили, что я неплох, и ты лишь покорилась их воле?
Хэ Вэйюй покраснела, не желая признаваться от смущения. Но, видя, что Ци Чжункай очень хочет знать ответ, она опустила голову и, перебирая пальцы, произнесла:
— До встречи с вами, второй господин Ци, я лишь слышала о ваших делах. Говорили, что вы грозны обликом, а голос ваш подобен львиному рыку, так что многие благородные гунян боялись даже идти на смотрины. Поверив слухам, я и сама вас побаивалась. Но когда в тот день увидела вас в храме, то… то почувствовала, что вы очень хороший и совсем не такой страшный, как рассказывают в легендах.
Глаза Ци Чжункая блеснули:
— Значит, ты сама была согласна выйти за меня?
- Пульс радости (喜脉, xǐ mài) — в традиционной китайской медицине особый ритм пульса, свидетельствующий о беременности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
