Лу Чжо и Вэй Жао выехали из столицы в конце первого месяца по лунному календарю и, спустя месяц пути, наконец прибыли в город Ганьчжоу в начале третьего месяца.
Мэн Ко, помощник командующего армией Ганьчжоу, во главе местных чиновников встретил их за городскими воротами.
Вэй Жао сидела в повозке и сквозь занавески видела, что этот помощник командующего Мэн Ко был сложен еще крепче, чем Ци Чжункай. Его лицо, загорелое до красноты, делало его похожим на железную башню. Лу Чжо, направив коня к Мэн Ко, на его фоне еще больше походил на не способного и курицы связать сяобайлянь1. Несмотря на почтительный вид Мэн Ко, в глазах стоявших за его спиной военачальников уже читалось сомнение.
Вэй Жао слегка нахмурилась. Еще в дороге Лу Чжо говорил ей, что он только прибыл в Ганьчжоу, и полностью подчинить себе местную армию будет не так-то просто; местные чиновники могут подослать к ней женщин из своих семей, чтобы те выведали сведения о нем, его привычках и образе жизни, поэтому Вэй Жао следовало подготовиться заранее.
После обмена приветствиями остальные чиновники разошлись, а Мэн Ко поехал верхом рядом с Лу Чжо, лично провожая их к резиденции цзянцзюня внутри города.
Мужчины ехали впереди, и Вэй Жао, не имея возможности ни видеть их, ни слышать их разговор, принялась наблюдать за простым людом на улицах.
Ганьчжоу был важным приграничным городом, и его стены казались более высокими и массивными, чем в Цзиньчэне, где Вэй Жао бывала прежде. Будучи местом пересечения границ трех государств, Ганьчжоу по своему процветанию ничуть не уступал столице. Однако если в столице жили в основном выходцы из Срединной равнины, то здесь почти на каждом шагу встречались иноземцы, чей цвет волос и глаз сильно отличался от привычного.
Разумеется, Вэй Жао видела и людей уда. Помимо купцов уда, ей попадались и рабы этого племени: со связанными руками они ожидали продажи.
Среди жителей Срединной равнины такие могучие великаны, как Ци Чжункай или Мэн Ко, встречались один на тысячу, но среди народа уда почти каждый был наделен огромной силой. Если купить несколько таких в качестве охранников, один смог бы одолеть трех-четырех обычных людей. К тому же продаваемые рабы из народа уда почти все были такими: пока их кормили, они и не думали о побеге. Более того, на лицах этих рабов стояли клейма, и даже если бы они, тоскуя по родине, бежали обратно к своим, соплеменники сочли бы их позором — либо убили, либо изгнали. Уж лучше было оставаться в доме хозяина в Срединной равнине.
Среди прочих рабов из народа уда преобладали мужчины, а вот среди иноземных рабов было больше женщин. Рабыни, которых Вэй Жао видела по пути, либо обладали кожей белой, как молоко, золотистыми волосами и голубыми глазами, полными экзотического очарования, либо были смуглыми, словно медовые финики, с изящными фигурами и дикой грацией, вызывающей желание их приручить.
Когда караван проезжал мимо лавки работорговца, впереди раздался зычный голос Мэн Ко:
— Цзянцзюнь, я видел бесчисленное множество персидских красавиц, но эта и среди них считается редкостью. Позвольте мне купить её и подарить вам в знак приветствия, что скажете?
При этих словах Битао и Люя округлили глаза.
Повозка цзюньчжу ехала прямо следом, а этот Мэн Ко посмел сказать такое! Неужели он совсем не ставит цзюньчжу ни во что?
Вэй Жао лишь усмехнулась и жестом показала служанкам, что не стоит беспокоиться.
Впереди Лу Чжо бросил взгляд в сторону, куда указывал Мэн Ко, и спокойно ответил:
— Я ценю добрые намерения помощника командующего Мэн, но семейные устои дома Лу не позволяют мужчинам погрязать в женских чарах. Достаточно одной жены, чтобы продолжать род, а силы следует тратить на усердные тренировки и защиту государства.
Мэн Ко словно прозрел и, сложив руки в приветствии, произнес:
— Неудивительно, что армия Шэньву так долго занимает первое место среди четырех высших армий. Мне стыдно за свою оплошность, прошу цзянцзюня простить мою бестактность.
Лу Чжо улыбнулся:
— Незнание не вменяется в вину, помощник командующего Мэн излишне вежлив.
Мэн Ко посмотрел на Лу Чжо, и в его душе промелькнуло несколько мыслей.
Он никогда не смел недооценивать армию Шэньву. Если бы здесь был Ин-гогун, Мэн Ко выказывал бы ему такое же почтение, как собственному отцу. Но Лу Чжо было всего двадцать пять, он был ровесником его старшего сына и выглядел как сяобайлянь. Лишь благодаря происхождению шицзы из дома гогуна он в один миг стал командующим в Ганьчжоу и возвысился над ним. Мэн Ко действительно не мог с этим смириться.
Доставив Лу Чжо и его спутников к дверям резиденции цзянцзюня, Мэн Ко откланялся, договорившись устроить завтра вечером банкет в честь приезда Лу Чжо.
Когда он ушел, Вэй Жао наконец покинула повозку.
Эта резиденция цзянцзюня представляла собой усадьбу из пяти дворов. Массивные ворота и стены, внутри росли лишь сосны и кипарисы — ни садов, ни цветов, всё было суровым, под стать этим землям Ганьчжоу.
Лишь во внутренних покоях нашлось несколько цветов в горшках, вероятно, оставшихся от супруги прежнего командующего.
— Сегодня устроимся здесь, а если что-то не понравится, позже потихоньку докупим нужное, — Лу Чжо обошел с Вэй Жао всю усадьбу и под конец остановился перед большим северным каном в спальне, внимательно наблюдая за ее реакцией.
Вэй Жао коснулась высокого, по бедро, кана, окинула взглядом комнату и улыбнулась:
— Хорошо, ты занимайся своими делами в армии Ганьчжоу, а порядок в доме я наведу сама.
Она, конечно, не собиралась лишать себя комфорта — всё, что нужно добавить или заменить, Вэй Жао не упустит. Если не случится ничего непредвиденного, ей предстояло прожить здесь с Лу Чжо три года, и резиденция цзянцзюня станет их домом.
— Если возникнут какие-то трудности, сразу говори мне, — Лу Чжо взял ее за руку.
Вэй Жао искоса взглянула на него и фыркнула:
— Трудностей пока нет, но, судя по увиденному в пути, иноземных красавиц в городе немало. Сегодня помощник командующего Мэн захотел услужить шицзы, завтра его примеру последуют другие чиновники. Смотрите, шицзы, не пропадите в Вэньжоусян, забыв о делах, ради которых прибыли в Ганьчжоу.
Лу Чжо рассмеялся, притянул ее в свои объятия и, склонив голову, коснулся губами мочки ее уха:
— Единственный Вэньжоусян в этом мире, способный удержать меня, — это Жао-Жао.
Его дыхание участилось, и сердце Вэй Жао тоже забилось быстрее. Между ней и Лу Чжо бывало немало ссор, но в супружеских утехах они достигли поразительного согласия: Лу Чжо это любил, и Вэй Жао тоже поддавалась его очарованию.
— Сначала нужно искупаться. Здесь много пыли, и даже под вэймао кажется, будто на лицо осел слой серой гари, — подтолкнула она его.
Лу Чжо тоже любил чистоту, поэтому сразу велел слугам готовить воду.
Омовение, разумеется, не было простым купанием, и когда супруги вышли из ванной комнаты, уже стемнело.
После ужина Лу Чжо отправился в кабинет, а Вэй Жао приняла слуг резиденции цзянцзюня. Каждый немного занялся делами, после чего они отошли ко сну.
Первые дни на новом месте всегда полны хлопот.
- Сяобайлянь (小白脸, xiǎo bái liǎn) — «белое личико», пренебрежительное обозначение красивого, но изнеженного мужчины, выглядящего не по-мужски. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
