Свах, приходивших в дом принцессы, чтобы просить её руки, становилось всё больше. Вэй Жао от скуки выслушивала их похвалы в адрес молодых талантов, но на этом всё и заканчивалось. Она не чувствовала ни малейшего интереса к тому, чтобы специально устраивать смотрины с сыновьями знатных семейств или выдающимися юношами.
Одна сообразительная сваха, разгадав мысли принцессы, вернулась к семье жениха и дала совет: принцесса Уань — не обычная гунян, даже гуйфэй-няннян уже сказала, что принцесса вольна сама распоряжаться своим браком. Раз так, почему бы молодому человеку не явиться лично и не преподнести подарок? Это и искренность намерений покажет, и позволит принцессе присмотреться к нему. Если он ей приглянется — прекрасно, а если нет — можно оставить пустые надежды или искать другие возможности, опираясь на сложившееся общение.
Семья юноши сочла этот способ неплохим. Оставался вопрос подарка: каких только диковин не видела принцесса Уань? Дарить золото, серебро или жемчуга — только оскорблять её.
Поскольку их сын был искусен в каллиграфии, он написал свиток и отправился в дом принцессы под благовидным предлогом — просить её высказать своё мнение о работе.
Среди множества претендентов наконец-то появилось нечто новое, поэтому Вэй Жао и А-Бао вместе встретили гостя.
Вэй Жао было двадцать пять лет, а юноше только исполнилось двадцать. В обычной ситуации двадцатилетний гунцзы, встретив девушку на несколько лет старше себя, не должен был оробеть, но красота Вэй Жао была подобна цветущему королю пионов. Стоило ей просто сесть с небрежным видом, как вся комната озарялась ярким сиянием. Ван-гунцзы лишь мельком взглянул на неё при входе, и его бледное лицо тут же залилось румянцем. Опустив глаза, он неловко сжимал и разжимал пальцы, не смея больше поднять взор.
— Нян, почему он покраснел? — наивно спросила А-Бао.
От этого вопроса шея Ван-гунцзы тоже стала пунцовой.
Вэй Жао с улыбкой разглядывала юношу. Раз он осмелился просить её руки, то и собой был недурен: лицо, подобное чистой яшме, и глаза, как лепестки персика, — его вполне можно было назвать красавцем. Однако, глядя на него, Вэй Жао почему-то вспомнила двадцатилетнего Лу Чжо. В том же возрасте Лу Чжо взирал на неё с полным пренебрежением, словно был слеп и совершенно не тронут её красотой.
— Слышала, Ван-гунцзы мастерски владеет кистью? — спросила Вэй Жао, приглашая гостя сесть.
Краснота на лице Ван-гунцзы немного спала, но он всё ещё не решался смотреть на Вэй Жао.
— Не смею называть это мастерством, — скромно ответил он. — Лишь то, на что можно взглянуть. Прошу принцессу дать свою оценку.
С этими словами Ван-гунцзы взял свиток из рук слуги, а Люя передала его Вэй Жао и А-Бао.
Вэй Жао принялась внимательно изучать работу, а А-Бао, которой буквы были неинтересны, вытянула шею, разглядывая самого Ван-гунцзы.
Ван-гунцзы улыбнулся маленькой цзюньчжу. Он был хорош собой, и поначалу произвёл на А-Бао приятное впечатление, но, к несчастью, зубы его оказались неровными. Стоило ему улыбнуться, как недостаток выставил себя напоказ, словно трещина на прекрасном нефрите.
А-Бао мгновенно потеряла к нему всякий интерес.
Заметив перемену в дочери, Вэй Жао взглянула на гостя.
Ван-гунцзы осмеливался смотреть на младшую, но робел перед старшей, поэтому, покраснев, снова опустил голову.
— Каллиграфия гунцзы очень хороша, — шутливо произнесла Вэй Жао, — но ты хочешь жениться на мне и при этом не смеешь на меня взглянуть. Какой в этом будет смысл, даже если свадьба состоится? Похоже, мы друг другу не подходим, гунцзы, можешь идти.
Услышав это, Ван-гунцзы густо покраснел. Он набрался храбрости и поднял голову, желая как-то оправдаться, но увидел, что принцесса уже вовсю развлекает маленькую цзюньчжу, и слова застряли у него в горле.
Люя проводила гостя.
Когда Ван-гунцзы ушёл, Вэй Жао с любопытством спросила дочь:
— А-Бао он не понравился?
А-Бао кивнула:
— У него зубы некрасивые. — У пятого дяди зубы были очень красивыми.
Вэй Жао замерла. Неужели из-за зубов?
И тут она вспомнила зубы Лу Чжо — у этого человека от макушки до пят не было ни единого изъяна.
Вэй Жао посмотрела на лицо дочери. Девочка походила на неё, но осанкой и статью больше напоминала Лу Чжо. К тому же, в силу возраста она не умела скрывать чувств, и её манера придирчиво оценивать других была донельзя высокомерной.
Вэй Жао была горда до мозга костей, но считала, что относится к людям по-доброму. А Лу Чжо в своё время едва не доводил её до бешенства.
История о том, как Ван-гунцзы лично явился в дом принцессы с подарком, но получил отказ, разлетелась повсюду, не имея ног1.
Теперь все знали: принцессе Уань не по нраву робкие юноши. Нужно по меньшей мере обладать смелостью, чтобы выдержать блеск её красоты.
После этого порог дома стали обивать те, кто считал себя храбрецами.
Если Вэй Жао была дома, она принимала каждого и всегда брала с собой дочь. Для неё это было лишь забавой, но А-Бао со всей серьёзностью выбирала себе подходящего де. Однако эти мужчины либо не были достаточно красивы — по крайней мере, не отвечали требованиям А-Бао, либо вели себя недостаточно мягко, а девочка мечтала о добром отце.
Иногда Вэй Жао щадила чувства просителей и находила деликатную причину для отказа, а иногда просто повторяла слова дочери, прямо указывая мужчине, что именно в его облике ей не по душе.
Мать и дочь были настолько привередливы, что поток желающих наконец иссяк. В своё время знатные гунян столицы крайне неохотно шли на смотрины к разборчивому Ци Чжункаю, теперь же и сыновья именитых семейств не желали переступать порог дома принцессы, как бы их старшие ни старались этому способствовать. В конце концов, каждый из них был баловнем судьбы, и много ли в столице нашлось бы гунян, способных так придирчиво критиковать и задевать их самолюбие?
Но Вэй Жао была именно той, кто смел придираться, и имел на это полное право.
И вот, когда все подающие надежды юноши отступили, в середине двенадцатого месяца, после обильного снегопада, к воротам дома принцессы верхом на коне приехал овдовевший представитель знатного рода и попросил о встрече.
Этим вдовцом был Ли Вэй, третий гунцзы из дома Чжэньнань-хоу. Ещё в те времена, когда Лу Чжо только начинал добиваться Вэй Жао, Ли Вэй уже питал к ней чувства. Но Лу Чжо был полон решимости заполучить её: он действовал быстро и метко, и после одной лишь поездки в загородный дворец добился указа императора Юаньцзя о браке. Увидев, что Вэй Жао во второй раз выходит за Лу Чжо, Ли Вэй смирился и, подчинившись воле родителей, взял жену.
В позапрошлом году супруга Ли Вэя, ослабев после родов, покинула мир живых, оставив ему дочь.
Хотя Ли Вэй и был третьим сыном, он считался самым многообещающим отпрыском рода Ли в этом поколении. Старшие в семье готовили его в командующие армией Фэйин. Как только траур по первой жене закончился, многие захотели выдать за него своих дочерей в качестве вторых жён, но Ли Вэй, оправившись от горя, вновь обратил свой взор на Вэй Жао.
- Идти, не имея ног (不胫而走, bù jìng ér zǒu) — китайская идиома, означающая быстрое распространение новостей или слухов без чьей-либо явной помощи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
