Лу Чжо опустил её руку и серьёзно сказал дочери:
— А-Бао, не слушай глупости своей а-нян, а-де никогда не думал искать тебе мачеху.
А-Бао не слишком поверила и с сомнением посмотрела на мать.
Вэй Жао уже вдоволь подразнила Лу Чжо, поэтому кивнула дочери и с улыбкой произнесла:
— Не будет ни нового а-де, ни мачехи. Отныне мы втроём будем вместе и больше никогда не разлучимся.
Только тогда А-Бао простила отца.
Впереди показался зал Чуньхэ.
Лу Му и Хэ-ши уже получили известие о том, что сын привёз с собой эр-си и маленькую внучку.
Лу Му вернулся в дом уже месяц назад. Когда он оставался наедине с Хэ-ши, они не только предавались воспоминаниям о делах давно минувших дней, но и всё остальное время Хэ-ши рассказывала ему о том, что произошло в столице за эти двадцать с лишним лет. Особенное внимание она уделила двум бракам их сына и эр-си. Лу Му слушал с улыбкой, чувствуя, что уже очень хорошо знает жену сына.
— То, что Шоучэн сумел жениться на Жао-Жао — это благословение, которое ты заслужил для него своими трудами, — убеждённо говорила Хэ-ши.
Пусть даже все знатные девушки столицы когда-то считали Лу Чжо лучшим женихом, в сердце Хэ-ши, как свекрови, Вэй Жао более чем подходила её сыну. Сын был красив, но и Вэй Жао была прекрасна. Сын был шицзы дома гогуна, но Вэй Жао сначала была сяоцзе дома бо, а затем последовательно получила титулы цзюньчжу и принцессы, так что её статус давно превзошёл положение сына!
Лу Му подшучивал над ней:
— Другие свекрови вечно придираются к эр-си, а ты особенная.
Хэ-ши фыркнула:
— Жао-Жао относится ко мне куда внимательнее, чем Шоучэн.
Взять хотя бы свадьбу племянницы Хэ Вэйюй — если бы Вэй Жао не помогла всё устроить, сын до сих пор бы во всём сомневался.
Тем временем слуги доложили, что прибыл шицзы со своей семьёй.
Хэ-ши вместе с Лу Му вышла в зал.
— Дедушка, бабушка! — А-Бао оставила отца и мать и с милой улыбкой вбежала внутрь.
Хэ-ши, смеясь, протянула руки и прижала внучку к себе.
Лу Му с улыбкой смотрел на сына и эр-си у дверей. На сына смотреть было незачем, а эта эр-си и вправду оказалась такой неописуемой красавицей1, как расхваливала жена. С такой внешностью и столь свободным, открытым нравом неудивительно, что сын так глубоко увяз в чувствах и во что бы то ни стало решил вернуть её.
— Отец, я привёл Жао-Жао выразить вам почтение и поднести чай, — первым заговорил Лу Чжо.
В то же время Вэй Жао преклонила колени перед Лу Му:
— Отец вернулся издалека, а ваша эр-си прибыла с опозданием. Прошу отца простить меня.
Лу Му улыбнулся:
— Не нужно церемоний, не нужно. Жао-Жао — принцесса, по правилам это мы должны приветствовать принцессу поклоном.
Раньше он так и планировал, но жена сказала, что эр-си это не понравится, и просила не церемониться, чтобы не стеснять её.
Вэй Жао и вправду ответила, что в этом нет нужды.
Благодаря присутствию Хэ-ши и Лу Чжо пустые формальности быстро были отброшены.
Слуги принесли расшитые подушки, чтобы Лу Чжо и Вэй Жао поднесли чай Лу Му, восполняя обряд, положенный молодожёнам.
Лу Му в глазах Вэй Жао выглядел как типичный степной мужчина: кожа его была тёмно-бронзового оттенка, что придавало облику суровость и закалённость. Однако, раз у него родился такой красивый сын, как Лу Чжо, черты лица самого Лу Му были безупречны. Даже сейчас, в пятьдесят один год, он оставался статнее и привлекательнее других старших родственников. Как и говорил Лу Чжо, Лу Му действительно был немногословен и часто улыбался, не вызывая чувства излишней строгости.
Вероятно, воины рода Лу всегда были более утончёнными и красивыми, чем другие военачальники.
— Ваша эр-си подносит отцу чай, — Вэй Жао почтительно подняла чашку. Она питала глубочайшее уважение к этому стойкому и непоколебимому свёкру.
Лу Му с улыбкой принял чай из рук эр-си.
А-Бао стояла рядом с Хэ-ши и, увидев, как отец с матерью подносят чай дедушке, сочла это забавным. Когда родители поднялись, А-Бао внезапно подбежала и нетерпеливо опустилась на колени на подушку, тоже желая поднести чай.
Хэ-ши рассмеялась так сильно, что на глазах выступили слёзы.
Лу Чжо же сказал:
— Раз хочет поднести, пусть подносит. Для внучки почитать дедушку — дело само собой разумеющееся.
Лу Му, конечно же, во всём потакал своей милой маленькой внучке.
А-Бао, подражая взрослым, поднесла чай сначала дедушке, а затем бабушке.
Хэ-ши отпила чаю из рук внучки, и её взгляд невольно упал на живот Вэй Жао. Она с сияющей улыбкой спросила:
— Когда же вы двое подарите А-Бао младшего братика?
Вэй Жао: …
Прошло столько лет, а желание свекрови дождаться внука ни капли не изменилось.
В обычное время Вэй Жао могла бы не обращать на это внимания, но сейчас, в присутствии свёкра, её лицо вспыхнуло румянцем.
Лу Му бросил на жену взгляд, призывающий к осторожности в словах.
Хэ-ши сказала это просто к слову, но, заметив, что сын тоже смотрит на неё с неловкостью, поспешно откашлялась и, взяв А-Бао за руку, произнесла:
— Вы только что вернулись, скорее идите в павильон Сунъюэ, приведите всё в порядок, а я присмотрю за А-Бао.
Лу Чжо и Вэй Жао, воспользовавшись моментом, откланялись.
— А-нян просто так сказала, она не торопит тебя, не принимай близко к сердцу, — тихо произнёс Лу Чжо, когда они плечом к плечу шли к павильону Сунъюэ.
Разве могла Вэй Жао не знать характер Хэ-ши?
Она с улыбкой поддразнила мужа по поводу свекрови, прошептав:
— Если бы наш отец вернулся на несколько лет раньше, глядишь, он и тебе бы подарил диди.
Лу Чжо поднял глаза к небу. Отец и мать уже в таком возрасте, уж лучше пусть не дарят ему никаких диди.
Хотя они уже провели две ночи в объятиях друг друга, в этот вечер, снова устроившись в павильоне Сунъюэ, страсть Лу Чжо ничуть не угасла, так что Вэй Жао едва могла его выносить.
— Тебе… завтра ещё нужно во дворец. Не боишься, что не сможешь встать?
Лу Чжо смотрел на её нежное, разгорячённое лицо и хрипло ответил:
— Когда я был прикован к инвалидному креслу, я выжил только благодаря мыслям о тебе.
Вэй Жао не поняла:
— Ты же не мог даже пошевелиться, разве мысли обо мне не причиняли ещё больше страданий?
Лу Чжо крепко обнял её и прошептал на ухо:
— Я думал о том, что мои ноги обязаны поправиться, иначе, даже вернувшись, я не смогу служить тебе.
Услышав это, Вэй Жао прижалась к его плечу, её взгляд затуманился, и она позволила ему старательно ублажать себя.
- Лик прекрасен, как цветы, и облик подобен луне (花容月貌, huā róng yuè mào) — образное выражение для описания исключительной женской красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
