Весть о том, что Лу Чжо забрал Вэй Жао обратно в дом Ин-гогуна, быстро разлетелась по столице.
Какие бы оправдания ни приводил Лу Чжо — будь то сохранение прежнего брачного договора или возобновление отношений, — простые люди видели лишь одно: Лу Чжо в этой жизни и впрямь не мог существовать без Вэй Жао. Даже когда Вэй Жао, считая его мертвым, уже была готова выйти замуж за другого, Лу Чжо это не заботило. Он твердо выбрал Вэй Жао и желал быть с ней мужем и женой вечно.
Красивой паре, прошедшей через множество превратностей, было нелегко остаться вместе. В своих пересудах горожане в итоге решили, что так даже лучше — когда цветы в цвету и луна полна, и всё завершилось благополучно.
В доме Ин-гогуна выбрали благоприятный день и устроили пир для родных и друзей, чтобы отпраздновать благополучное возвращение отца и сына — Лу Чжо и Лу Му, а также официально объявить, что Вэй Жао по-прежнему остается невесткой и главной женщиной рода Лу.
Что касается титула шицзы дома Ин-гогуна, то, пока в семье Лу считали Лу Чжо мертвым, никто не заикался о назначении нового наследника. Посторонние гадали, не перейдет ли он к четвертому дяде Лу Чжо, ведь четвертый господин был родным сыном Ин-гогуна, или же к Лу Я, так как у четвертого господина была больная нога. Внутри же семьи Лу четвертый господин не помышлял об этом месте, а Лу Я, чью жизнь брат выкупил ценой своей собственной, тем более не желал посягать на положение, изначально принадлежавшее старшему брату.
Как только Лу Чжо вернулся, титул шицзы, разумеется, вновь закрепился за ним.
По справедливости, семья Лу должна была передать положение шицзы Лу Му, но сердце Лу Му состарилось: он не желал возвращаться в гвардию Шэньуцзюнь или брать на себя управление домашними делами. Он хотел лишь проявлять сыновнюю почтительность к родителям и проводить больше времени с женой, с которой был в разлуке долгие годы. Остальное же время он посвящал обучению младших членов семьи боевым искусствам. Раньше эта обязанность лежала на Ин-гогуне, но тот не любил муштровать внуков, и раз уж старший сын вернулся, он с радостью переложил тяжелую работу на него, а сам отправился наслаждаться жизнью.
Пышный банкет в доме Ин-гогуна прошел шумно и весело, дав ответы на многие вопросы друзей и близких.
В середине третьего месяца аньцзюнь Шоуань должна была отпраздновать семидесятилетие.
Дожить до семидесяти лет — редкость с древних времен1. То, что аньцзюнь Шоуань пребывала в добром здравии в столь почтенные лета, и впрямь соответствовало дарованному ей когда-то императором Юаньцзя титулу «Шоуань» — Долголетие и Покой.
Вэй Жао решила выехать на несколько дней раньше, чтобы по прибытии в Сяньчжуань помочь с подготовкой к торжеству.
Ранним утром одиннадцатого числа третьего месяца Лу Чжо в сопровождении Вэй Жао и дочери отправился в путь.
Стояла прекрасная весенняя пора, когда распускаются цветы — самое время для прогулок. Горожане вовсю договаривались о поездках за город, и когда повозка дома Ин-гогуна подъехала к городским воротам, там уже выстроилась длинная очередь.
— Почему здесь так много людей? — высунувшись из окна повозки, с любопытством спросила А-Бао.
Вэй Жао с улыбкой ответила:
— Потому что погода чудесная, и всем хочется полюбоваться цветами и погулять.
А-Бао, выставив пухлую попку, увлеченно смотрела наружу, как вдруг сзади раздался громовой голос:
— А-Бао!
Этот зычный крик не на шутку напугал девочку.
А-Бао обернулась и увидела Ци Чжункая, мужа своей двоюродной тети. Он сидел на высоком коне, а за спиной у него висел колчан со стрелами.
— Дядя Ци! — сладко позвала А-Бао.
Ци Чжункай пришпорил коня и поравнялся с повозкой.
Лу Чжо приподнял занавеску.
Ци Чжункай заглянул внутрь и громогласно спросил Лу Чжо:
— Куда это вы направились всей семьей?
— У лаотай-цзюнь скоро юбилей, мы решили приехать на несколько дней раньше, — ответил Лу Чжо.
Ци Чжункай всё понял и бодро произнес:
— В какой день торжество? Я тоже привезу Вэй Юй и остальных, чтобы приобщиться к веселью.
Вэй Жао улыбнулась:
— Зачем же второму господину так тратиться?
Ци Чжункай фыркнул:
— Мы же свои люди, родственники, к чему эти разговоры о тратах. Принцесса, не стоит меня так принижать.
— Дядя Ци, вы едете на охоту? — с любопытством глядя на колчан за его спиной, спросила А-Бао.
Ци Чжункай похлопал себя по плечу и с притворным упреком покосился на Лу Чжо:
— Да, раньше твой де всегда сопровождал меня, а теперь, когда у него есть вы, я ему больше не нужен.
А-Бао было мало дела до обид дяди. Она обернулась, бросилась в объятия Лу Чжо и капризно протянула:
— Де, я тоже хочу на охоту.
Лу Чжо погладил дочь по голове:
— Хорошо. Когда приедем в Сяньчжуань, я выберу день и свожу вас.
А-Бао осталась довольна.
Ци Чжункай посмотрел на троицу в повозке и вдруг вспомнил дела давно минувших дней. Он обратился к Лу Чжо:
— Шоучэн, а помнишь, десять лет назад, когда ты вернулся в столицу, я хотел взять тебя на охоту? Мы тогда точно так же застряли здесь в заторе. И в очереди прямо перед нами стояла повозка принцессы?
Лу Чжо вспомнил ту сцену десятилетней давности еще в тот момент, когда услышал зычный голос Ци Чжункая.
Ци Чжункай с ехидцей посмотрел на него и рассмеялся:
— Тогда, Шоучэн, твои глаза были устремлены в самое небо. Я представил тебе принцессу как первую красавицу нашей столицы, а ты так пренебрежительно…
Он не договорил — Лу Чжо с сухим стуком опустил занавеску.
Снаружи донесся громкий хохот Ци Чжункая.
Лу Чжо посмотрел на Вэй Жао.
Вэй Жао метнула на него сердитый взгляд и отвернулась к другому окну.
В это время десять лет назад они с Лу Чжо еще не были знакомы. Лу Чжо только-только обручился с Се Хуалоу. Разве мог Лу Чжо тогда принять ее близко к сердцу, слушая, как Ци Чжункай расхваливает ее красоту?
По идее, Вэй Жао не в чем было винить Лу Чжо за те старые дела, но слова Ци Чжункая напомнили ей о всяческих непочтительных поступках Лу Чжо в прошлом. Поэтому всю оставшуюся дорогу Вэй Жао не удостоила мужа ни одним добрым взглядом. Она непринужденно болтала с дочерью, но стоило Лу Чжо попытаться вставить слово, как она тут же начинала его игнорировать.
В Сяньчжуане у Вэй Жао тем более не осталось времени на Лу Чжо.
Семья старшей Чжоу-ши, а также сестры Чжоу Хуэйчжэнь и Чжоу Хуэйчжу уже приехали. Хо Цзюэ и Хо Линь, сестры Чжоу и Вэй Жао — все пятеро братьев и сестер, что когда-то были лишь юношами и девушками, теперь обрели свои судьбы и привезли с собой детей. Собравшись большой семьей, они нашли бесконечное множество тем для разговоров.
Лишь после ужина супруги Вэй Жао и Лу Чжо, неся на руках А-Бао, наконец вернулись в сад Яньюань.
- Редкость с древних времен (人生七十古来稀, rénshēng qīshí gǔ lái xī) — выражение, означающее, что дожить до семидесяти лет удается немногим. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
