Перед двоюродными братьями Лу Чжо держался невозмутимо и строго, однако наедине с Вэй Жао позволял себе множество вольностей.
Супруги были полны сил и здоровья, а их близость была частой, так что в девятом месяце у Вэй Жао обнаружили радостную весть.
Больше всех радовалась Хэ-ши. Она беспрестанно возжигала благовония и молила Бодхисаттву, чтобы невестка в этот раз родила мальчика. Хэ-ши всё же затаила корыстный помысел: её муж был старшим сыном старого гогуна, а её сын — законным старшим внуком и нынешним шицзы1, поэтому титул должен был передаваться в их ветви. Только так опасности, которым её сын дважды подвергался на поле боя, не оказались бы напрасными.
Хэ-ши надеялась на это и заглядывала далеко в будущее. Она думала: если Вэй Жао родит мальчика, то в будущем А-Бао, став цзюньчжу, сможет унаследовать поместье принцессы, а её младший брат — обширный дом Ин-гогуна. Один ребёнок станет цзюньчжу, другой — маленьким шицзы; разве найдётся во всей столице пара брата и сестры, чьё величие сравнится с её внуками?
— Можешь говорить это мне, но не вздумай твердить об этом перед невесткой, — с улыбкой напомнил Лу Му, видя, что жена взволнована больше, чем когда была беременна сама.
Хэ-ши понимала это. Для беременной женщины важнее всего сохранять душевное спокойствие, и она ни за что не стала бы докучать Вэй Жао.
Разве могла Вэй Жао не знать, о чём мечтает свекровь?
Однако раз Хэ-ши не заговаривала об этом прямо, Вэй Жао предпочитала притворяться несведущей. Будь то сын или дочь, они с Лу Чжо ни за что не дадут ребёнку страдать.
В один из зимних месяцев на столицу обрушился сильный снегопад.
Когда снег утих, Лу Чжо повёл А-Бао во двор лепить снеговиков.
Вэй Жао нельзя было переохлаждаться, поэтому она сидела под навесом галереи, наблюдая, как отец с дочерью увлечённо трудятся.
Лу Чжо скатал небольшой снежок и отдал его дочери, чтобы та катала его по двору, а сам принялся сгребать снег для туловища снеговика.
А-Бао была в том самом возрасте, когда игры — самое важное дело. Обутая в сапожки из оленьей кожи и одетая в красную стёганую куртку ао, она, забавно выпятив попку, катала снежный шар повсюду. Холод был ей нипочём, и когда девочка смеялась, изо рта вырывались облачка белого пара.
Отец и дочь разделили обязанности: сначала они слепили снеговика-отца, а затем — снеговика-мать. Снега во дворе стало не хватать. А-Бао уже начала расстраиваться, как вдруг Лу Чжо запрыгнул на крышу и стал сбрасывать оттуда чистый белый снег. Вэй Жао отодвинула кресло глубже под навес. Лу Чжо, убедившись, что она в безопасности, взмахнул лопатой, и слои снега водопадом посыпались с карниза, создавая перед Вэй Жао подобие снежной завесы.
Используя снег с крыши, А-Бао и отец слепили ещё двух снеговиков-малышей.
— Этот — я, а тот, что поменьше — младшая сестрёнка, — серьёзно проговорила А-Бао, прилепляя к голове маленького снеговика два круглых пучка яцзи.
Лу Чжо с улыбкой спросил:
— Неужели А-Бао не хочет братика?
А-Бао любила братьев, но в их доме, кроме неё, у второго, третьего и четвёртого дядей рождались только мальчики. А-Бао хотелось, чтобы у неё была сестрёнка, с которой можно играть.
Лу Чжо всё понял и, погладив дочь по голове, сказал:
— Хорошо, пусть мама родит для А-Бао сестрёнку.
Услышав это, Вэй Жао даже не нашлась что сказать. Ему, как отцу, легко было говорить, будто он наверняка сможет исполнить желание дочери. А что, если А-Бао поверит, а родится мальчик? Что, если она расплачется?
Ещё больше Вэй Жао рассмешило то, что Хэ-ши, придя навестить её и увидев снеговиков, улучила момент, когда А-Бао не смотрела, и отщипнула те самые пучки яцзи с головы маленького снеговика!
Вэй Жао едва не до колик в животе хохотала.
А-Бао ничего не заметила, но Лу Чжо увидел. Боясь, что дочь рассердится, он поспешно приладил пучки яцзи на место.
Вэй Жао наблюдала за суетой этих троих — представителей трёх поколений семьи — словно за представлением в театре.
После Нового года живот Вэй Жао стал заметно округляться, и ей стало неудобно часто выходить из дома.
Как раз в это время жена Лу Чэ, Чэнь-ши, тоже забеременела, и Хэ-ши устроила карточные игры. Она, фужэнь Ин-гогуна, Вэй Жао и Чэнь-ши садились за стол. Маленькая А-Бао иногда сидела рядом, наблюдая за игрой старших, иногда уходила на уроки, а иногда играла с братьями. Девочка была очень смышлёной и, посмотрев на игру всего несколько раз, во всём разобралась.
В день, когда у Лу Чжо был выходной, Вэй Жао пригласила Хэ-ши, чтобы поиграть своей семьёй.
Хэ-ши первым делом спросила:
— Шоучэн умеет играть?
Вэй Жао рассмеялась:
— Если не умеет — тем лучше, пусть проигрывает нам своё серебро.
Лу Чжо заподозрил, что она снова хочет свести старые счёты, но от этого ему только больше хотелось составить им компанию. Он лишь полюбопытствовал:
— Мы будем играть втроём?
В эту игру интереснее было играть вчетвером.
Стоило ему договорить, как пришла А-Бао.
Лу Чжо удивился:
— А-Бао уже научилась играть?
Шестилетняя А-Бао самодовольно улыбнулась:
— Давно уже. Я даже помогала бабушке выигрывать серебро.
Так за одним столом собрались три поколения — семья из четырёх человек.
Когда участвовал Лу Чжо, играть на деньги было не так забавно. Вэй Жао предложила: тому, кто проиграет в раунде больше всех, будет мазать лицо румянами. Лоб, брови, щёки или подбородок — победитель сам выбирал место.
А-Бао первой захлопала в ладоши в знак согласия.
Хэ-ши с улыбкой посмотрела на сына.
Лу Чжо беспомощно произнёс:
— Ты явно задумала подшутить надо мной.
Вэй Жао фыркнула:
— Не хочешь сидеть с нами — так уходи.
Разве Лу Чжо посмел бы уйти? Уйти означало бы одним махом обидеть мать, жену и дочь.
Чтобы не оказаться измазанным румянами, Лу Чжо приложил всё своё старание, но в картах, помимо мастерства, важна удача. Каким бы умелым ни был Лу Чжо, он не мог не проигрывать. Спустя несколько кругов его бледное и красивое лицо было сплошь покрыто ярко-красными пятнами. Сначала за него взялись только Вэй Жао и А-Бао, но затем у Хэ-ши тоже зачесались руки, и она добавила сыну пару мазков.
Лу Чэ привёл свою жену Чэнь-ши в гости, и, услышав, что четвёрка увлечена игрой, они решили зайти поздороваться.
Лу Чжо сидел спиной к двери, и Лу Чэ поначалу ничего не заметил. Лишь подойдя к столу, он увидел, во что превратилось лицо его уважаемого старшего брата. Потрясённый Лу Чэ не мог отвести взгляда.
Лу Чжо сохранял мягкое выражение лица и даже улыбнулся пятому диди и его жене.
Чэнь-ши, поджав губы, тихонько рассмеялась. У старшего сюнчжана был поистине прекрасный характер.
Лу Чэ чувствовал совсем иное. Взгляд старшего брата явно говорил, что гостям здесь не рады и им пора уходить.
Лу Чэ не стал задерживаться и, поспешно позвав Чэнь-ши, откланялся.
И всё же позже, во время тренировочного боя между братьями, Лу Чжо весьма сурово «наставил» Лу Чэ.
- Шицзы (世子, shìzǐ) — официальный наследник титула гоуна или хоу, обычно старший сын законной супруги. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
