Ин-гогун-фужэнь изначально тоже не верила в такие вещи, как свадьба для исцеления1, но когда дело дошло до ее собственного старшего внука, которому не помогали никакие снадобья, и оставалось уповать лишь на этот обряд, в первую же брачную ночь тот действительно пришел в себя. Теперь Ин-гогун-фужэнь предпочитала верить в это. Возможно, у других семей подобные свадьбы не приносили плодов, но в их доме Лу они сработали, и Вэй Жао стала спасительницей ее старшего внука.
Как бы то ни было, это была связь между старшим внуком и Вэй Жао, предначертанная свыше.
— Ну вот и хорошо, Шоучэн только что принял лекарство, пусть ложится пораньше, а завтра мы снова навестим тебя, — с улыбкой сказала Лу Чжо Ин-гогун-фужэнь. Она бросила на Лу Чжо многозначительный взгляд, велящий ему по-доброму относиться к Вэй Жао, после чего обернулась и вполголоса наказала Вэй Жао: если ночью Лу Чжо будет неудобно принимать ее услуги, пусть та смело зовет Мяо-момо. Мяо-момо останется здесь, пока жизнь Лу Чжо не окажется вне всякой опасности.
Молодой гунян, только что вышедшей замуж, нетрудно подать чаю или налить воды, но в некоторых делах молодым супругам может быть неловко друг перед другом.
Ин-гогун-фужэнь продумала все до мелочей.
Вэй Жао понимала намек лаофужэнь. Опустив лицо и притворяясь смущенной, она проводила Ин-гогун-фужэнь и Хэ-ши до дверей. Она хотела проводить их и дальше, но Ин-гогун-фужэнь спровадила ее обратно.
Мяо-момо ушла в боковую комнату, а Битао и Люя остались дежурить в покоях снаружи на случай, если ночью что-нибудь произойдет.
Вэй Жао постояла немного перед дверью во внутреннюю опочивальню, а затем приподняла занавеску и вошла.
Обойдя ширму, она столкнулась взглядом с Лу Чжо. Он лежал на боку с открытыми глазами и смотрел на нее холодным, отстраненным взором.
Вэй Жао не чувствовала со стороны Лу Чжо ни малейшей признательности. Иными словами, либо Лу Чжо считал, что его пробуждение никак не связано с этой свадьбой, либо он настолько питал к ней неприязнь, что сопротивление браку перевешивало чувство благодарности.
— Лаофужэнь уже объяснила шицзы суть этой свадьбы для исцеления?
Рядом с кроватью стояла вышитая табуретка. Вэй Жао присела на нее и заговорила вежливо и сдержанно.
Лу Чжо кивнул. Он только что немного поел и принял лекарство, и хотя в теле еще не было сил, он уже мог выдавить из себя слова.
Он спросил прямо:
— Почему ты согласилась на это?
Его голос звучал настолько хрипло и чуждо, что Вэй Жао на мгновение показалось, будто говорит кто-то другой.
— И это твое отношение к своей спасительнице?
Из-за грубости Лу Чжо Вэй Жао ответила ему его же словами, которыми он допрашивал ее в тот день, когда они встретили убийц на горе Юньу.
Лу Чжо равнодушно парировал:
— Ты еще не ответила на мой вопрос.
На горе Юньу он не спасал ей жизнь, и нынешняя свадьба тоже не была для него спасением от рук Вэй Жао.
Они ничего не были должны друг другу.
Вэй Жао усмехнулась, понимая, как именно они с Лу Чжо проведут следующие пять лет.
Лу Чжо уже видел, как она убивает людей, и этот человек никогда не относился к ней с почтением, подобающим добродетельной знатной девушке. Вэй Жао решила, что притворяться нет смысла, и с иронией произнесла:
— Почему согласилась? Шицзы — герой, защищающий страну и народ. Гогун-е и лаофужэнь с таким размахом пришли в дом Вэй свататься, что у меня попросту не осталось возможности отказать. Я, какой бы своенравной ни была, не посмела позволить своей семье обрести клеймо хладнокровных и эгоистичных людей из-за моего отказа.
Лу Чжо принял ее сарказм:
— В этом наш дом Лу неправ, и здесь я твой должник. Однако мне любопытно, Вэй-гунян, почему ты готова впустую хранить вдовство пять лет, если я умру?
Вэй Жао вскинула брови:
— Если бы на моем месте была другая гунян, тебе тоже было бы любопытно узнать причину ее вдовства?
Лу Чжо слегка усмехнулся:
— Другая гунян, вероятно, не ограничилась бы пятью годами.
Шицзы Лу, похудевший так, что на него было больно смотреть, явил на лице насмешку, и этот сарказм стал еще отчетливее. В глазах Вэй Жао это выглядело крайне вызывающе.
Она ответила ему в высшей степени очаровательной и страстной улыбкой:
— Другая гунян ни за что не рискнула бы выйти за шицзы, чтобы стать вдовой.
Пугающая усмешка тут же исчезла с лица Лу Чжо.
Тягостное чувство от того, что ее ни во что не ставят, вмиг улетучилось, и Вэй Жао торжествующе улыбнулась.
Лу Чжо поджал сухие, потрескавшиеся губы. Его глаза, глубоко запавшие из-за крайней худобы, холодно взирали на Вэй Жао. Брак устроила лаофужэнь, это гогун-е и лаофужэнь умоляли Вэй Жао выйти за него. Лу Чжо не мог винить их, и у него не было причин винить саму Вэй Жао, но мысль о том, что ему придется всю жизнь быть супругом этой женщины и подвергать дом Ин-гогун риску того, что Вэй Жао опорочит их семейные устои и репутацию, заставляла его чувствовать негодование.
Его а-нян, вторая и третья шэнь хранили вдовство по его а-де и двум шуфу многие годы, и их безупречное имя не должно пострадать из-за Вэй Жао или старшей и младшей Чжоу-ши.
Вэй Жао заметила его недовольство и медленно перестала улыбаться.
Она побоялась, что если продолжит смеяться, то Лу Чжо от злости снова лишится чувств.
Хоть этот человек и был ей неприятен, его жизнь была для нее выгоднее.
Размяв шею, которая все еще болела под тяжестью фениксовой короны, Вэй Жао великодушно пояснила:
— Ладно, ладно, учитывая твою тяжелую болезнь, я не стану с тобой считаться. Скажу тебе правду: я согласилась на эту свадьбу, во-первых, потому что ваши родные не оставили мне выбора, а во-вторых, мне нужно воспользоваться влиянием дома Лу. Я хочу, чтобы тот человек, который подослал убийц для моей ликвидации, поостерегся и больше не смел покушаться на мою жизнь.
Вэй Жао нужно было, чтобы Лу Чжо пять лет играл с ней в любящих супругов. Для столь долгого сотрудничества следовало быть откровенной в некоторых вопросах, иначе Лу Чжо ежедневно изводил бы себя подозрениями, выискивая у нее иные цели.
Лу Чжо на мгновение задумался и спросил:
— Почему именно пять лет? Ты уверена, что за это время сможешь устранить противника?
Вэй Жао поспешно затрясла головой:
— Я не посмею от нее избавляться, я лишь хочу держаться от нее подальше. Но она уже в преклонных летах, и я полагаю, что пяти лет будет достаточно.
Лу Чжо уже давно подозревал, что за убийцами стоит Тайхоу-няннян. Услышав слова Вэй Жао, он внезапно вспомнил день гонок на драконьих лодках: Тайхоу и впрямь не выглядела долгожительницей.
— Ты проклинаешь ее в моем присутствии. Не боишься, что я догадаюсь о ее личности и донесу на тебя?
Вэй Жао рассмеялась:
— Разумеется, не боюсь. Во-первых, хоть шицзы и не является цзюньцзы на все десять частей, но на пять частей он им все же остается, а потому должен брезговать подлыми доносами. Во-вторых, теперь я законная жена шицзы. Нравится тебе это или нет, но мы с домом Ин-гогун — кузнечики на одной веревке. Разоблачить меня — значит разоблачить весь ваш дом.
- Свадьба для исцеления (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай, согласно которому свадьбу устраивали в надежде, что радостное событие поможет больному родственнику оправиться от недуга. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
