Одиннадцать пятнадцать, прошло уже пятнадцать минут после комендантского часа. Ин Сюэ как раз собиралась позвонить Юэ Цяньлин, как услышала лёгкий звук замка. Спустя несколько секунд Юэ Цяньлин впустила с собой холодный воздух с улицы.
— Ты все же вернулась? — Ин Сюэ сидела на кровати, цокая языком. — Я уж думала, ты сегодня не вернёшься, вот же бессильная.
Юэ Цяньлин только что внизу долго уговаривала вахтёршу, потратила много сил, не было энергии спорить с Ин Сюэ.
Сняв пальто, она безразлично сказала «угу», взяла сменную одежду и собралась в душ.
— Ну, как сегодня? — Ин Сюэ высунула голову, с любопытством спрашивая. — Что насчёт Рождества?
Юэ Цяньлин спросила Гу Сюня при выходе из машины именно потому, что Ин Сюэ дала ей такую идею. Если не вспоминать, то ладно, а вспомнив, Юэ Цяньлин сразу забыла, что собиралась в душ.
— Угадай, что он сказал? Он сказал, что Рождество, день рождения Иисуса, а не его! Я в жизни не была в таком шоке! — Юэ Цяньлин перевела дух и продолжила. — Уже четыре года в университете, даже Нэчжа мог бы выбрать свой путь, почему он до сих пор такой бесчувственный?
Ин Сюэ: «……»
Она тоже в жизни не испытывала таких сложных чувств. Не знала, стоит ли говорить Юэ Цяньлин, что он не бесчувственный, просто не хочет быть чувствительным к тебе.
— Ничего…, — Ин Сюэ медленно легла обратно, глядя в потолок с каменным лицом. — Парни такие, не обращай на них внимания.
Юэ Цяньлин с недовольным видом посидела за письменным столом, немного успокоилась и вспомнила, что недавно сбросила голосовой звонок Линь Сюня. Она медленно набрала несколько символов.
【Сладкая карамелька】: Что ты хотел только что?
Спустя несколько минут.
【Красавчик】: Мне нужно дело, чтобы искать тебя?
【Сладкая карамелька】: Эх
【Сладкая карамелька】: У меня только что были дела.
【Красавчик】: Угу, даже мизинцем ноги можно догадаться, чем ты занималась.
【Красавчик】: Ничего, мне и одному хорошо.
【Сладкая карамелька】: Не думай лишнего, я только что спешила, было неловко.
【Сладкая карамелька】: Я же не намеренно сбросила звонок.
Спустя мгновение.
【Красавчик】: Ладно.
Увидев его ответ, Юэ Цяньлин невольно вздохнула с облегчением.
Но, очнувшись, испытала сложные ощущения.
Зачем я ему объясняла?
Зачем его успокаивала?
Но из-за усталости Юэ Цяньлин не стала зацикливаться на этом вопросе, быстро приняла душ и заснула.
Рождество выпало на выходные, в университете было особенно оживлённо. Несколько однокурсников приглашали Юэ Цяньлин погулять, но у неё не было настроения, она хотела остаться в общежитии и работать над дипломом.
Ин Сюэ же ушла с друзьями из старшей школы, Юэ Цяньлин осталась одна, изредка слыша, как мимо радостно проходят девушки из других комнат, но эта радость не заражала её. Более того, она иногда даже думала, что Гу Сюнь прав, какое отношение день рождения Иисуса имеет к смертным, не понимая, почему те так счастливы.
Так и прошло ничем не примечательное Рождество.
Из-за отношения Гу Сюня, Юэ Цяньлин и не думала пригласить его на Новый год, к тому же приближались каникулы, учёба и работа свалились в кучу, и у неё не было мыслей о другом. Ведь в канун Нового года вся компания всё ещё работала сверхурочно. Даже обычную планерку перенесли на шесть-семь вечера. Все ждали праздников и были рассеянными, мысленно уже в другом месте.
Руководители тоже не хотели подробно рассказывать и в общих чертах подвели итоги работы, упомянув результаты рождественского мероприятия. Конкретные результаты уже обсудили на совещании у отдела продвижения и главный продюсер лишь мимоходом их упомянул. Но, как только он заговорил об этом, плечи Инь Цинь резко напряглись, она беспокойно уставилась на стол. К счастью, главный продюсер тоже ничего не сказал, и тема перешла на другое.
Инь Цинь вздохнула с облегчением, боясь, что Юэ Цяньлин воспользуется моментом, чтобы похвастаться, и украдкой взглянула на неё, увидев, что та спокойно смотрит на экран компьютера, неясно о чём думая.
Тогда наконец она успокоилась, но лёгкая тревога всё ещё окутывала её, не позволяя полностью расслабиться. С момента запуска рождественского мероприятия она даже не смела взглянуть на официальный Weibo игры. Каждый комментарий игроков был как плеть, хлещущая её, не дающая нормально есть и спать.
Изначально она могла избежать этого. Когда она присоединилась к этому проекту, её привлекло отсутствие глубокого замысла, не требующего много мозгов, и возможность хорошо заработать при удаче. Обычно можно было лениться, работать спустя рукава, зачем так напрягаться, разве не лучше жить полегче? Кто знал, что на полпути появится Юэ Цяньлин.
Стажёрка, ещё не окончившая университет, не понимала обстановки, полная энергии, всегда вовремя выполняла задания главного художника, и несомненно имела талант, её работы почти всегда принимались с первого раза.
Сама по себе её активность была бы терпима, но главный художник за спиной часто сравнивал её с Инь Цинь, увеличивая давление на Инь Цинь с каждым днём, как же она могла её полюбить.
Например, сейчас, когда совещание закончилось, выходя из зала, Инь Цинь снова услышала, как главный продюсер ворчит главному художнику, что тот не умеет распределять задачи, не справляется с организацией и чуть не навредил. Главный художник тоже был недоволен, сказал, что это Инь Цинь сама вызвалась, проработав в проекте так долго, кто знал, что она перестарается.
Они говорили вроде как шёпотом, но на самом деле не очень тихо. Инь Цинь взглянула на спину Юэ Цяньлин, не зная, сколько та услышала. На самом деле Юэ Цяньлин не услышала ни слова. Во время совещания Ин Сюэ постоянно писала ей, спрашивая, когда закончит работу, они договорились встретиться в центре города в канун Нового года.
Как только совещание закончилось, Юэ Цяньлин было не до ворчания начальства, она поспешила собрать вещи, все торопились на праздник.
Сегодня работающих сверхурочно было немного, лифт был переполнен, три-четыре человека из их группы втиснулись на грани перегруза.
Как только дверь закрылась, кто-то из группы продвижения вдруг сказал Юэ Цяньлин.
— Тебе через несколько месяцев выпускаться, останешься в компании?
Юэ Цяньлин колебалась мгновение.
— Я не совсем уверена.
Со стажировками не всегда получается остаться, кто знает, какие могут возникнуть проблемы. Тот, подумав, что Юэ Цяньлин сомневается, сказал.
— В чём колебаться, босс тебя ценит, в будущем несомненно будут хорошие перспективы, лучше, чем начинать с нуля в другой компании.
Инь Цинь и так не любила Юэ Цяньлин, а сейчас, слыша, как другие уговаривают её остаться после выпуска, она раздражалась, но с улыбкой сказала.
— Ты не знаешь конкретной ситуации, в общем, я думаю, Цяньлин колебаться правильно, в конце концов, если начальник питает к тебе неприязнь, путь в будущем будет нелёгким.
Юэ Цяньлин лишь спокойно посмотрела на неё, не отвечая.
— М? — но тот из отдела продвижения в то время был на больничном и не знал сплетен в компании. — Какая неприязнь?
Юэ Цяньлин не хотела, чтобы её дела обсуждали при всех, и уже собиралась что-то сказать, как Хуан Цзе рядом дёрнула её за рукав и кашлянула два раза. Она с недоумением обернулась, мельком увидев угол лифта, и замолчала. Но окружающие не заметили жеста Хуан Цзе и продолжили тему.
— Просто Цяньлин ранее уволилась, потом снова захотела вернуться, босс очень разозлился.
Парень из проектной группы, сказав половину, забыл точные слова, повернулся к Инь Цинь.
— Что тогда босс говорил?
Конкретно, что говорил?
Инь Цинь слегка запнулась. Потому что в тот день она слышала, как босс сказал «не есть повёрнутую назад траву», а затем велел Чэнь Ин отказать Юэ Цяньлин. Что касается тех слов, которые она написала в чате WeChat, это были её собственные преувеличения. Но у неё была хорошая память, через несколько секунд она вспомнила и дословно повторила придуманные ею слова.
Только она не заметила, что пока говорила, атмосфера в лифте незаметно менялась, изначально шумная обстановка необъяснимо затихла. Когда она произнесла последнее слово, весь лифт погрузился в зловещую тишину.
Тишина, что можно было услышать, как падает иголка.
Инь Цинь только заметила неладное, повернулась наполовину, как услышала властный голос из толпы.
— Когда я это говорила?
Эти слова, как тяжёлый камень, с грохотом пробили стоящую тишину в лифте.
Лицо Инь Цинь резко изменилось, она с застывшей шеей повернулась ещё немного и увидела босса в самом углу лифта.
Их босс была невысокого роста, скромно и незаметно одета, стоя в толпе, действительно не очень выделялась. Поэтому Инь Цинь и во сне не могла представить, что босс окажется в этом лифте.
Как назло, остальные в лифте в этот момент стали как глухонемые, не издавая ни звука, усиливая её неловкость и растерянность в десятки раз. Она застыла с полуоткрытым ртом, мысли спутались, щёки то бледнели, то краснели.
Она так и не вымолвила ни слова, пока лифт не остановился. Двери открылись, стоящие впереди не уходили, босс сзади тоже не двигалась. Она лишь сложила руки на груди и кивнув в сторону Инь Цинь сказала.
— Ты, зайди в мой кабинет, поговорим.
Выйдя из офисного здания, Хуан Цзе смеялась, согнувшись.
Без преувеличения, она действительно держалась за поручень пандуса, держась за живот, смеясь до слёз в уголках глаз и не могла выпрямиться.
—Что это за драматическая сцена, я в шоке, в жизни так не смеялась, — она пальцем вытерла уголки глаз, почувствовав, что лицо затекло от смеха, и потерла скулы. — Подожди, я ещё посмеюсь.
Как главная героиня этого события, Юэ Цяньлин на самом деле не так сильно хотелось смеяться, и даже было немного досадно. Она взглянула на телефон, Ин Сюэ всё ещё торопила её, и сказала.
— Мне нужно идти, подруга ждёт.
Хуан Цзе, смеясь, помахала ей, и Юэ Цяньлин развернулась к станции метро.
Сегодня ветер был особенно сильным, листья платанов и с зелёных насаждений вдоль дороги, сыпались густо, если бы не повсюду украшения и огни, действительно было бы трудно сдержать унылую зимнюю атмосферу.
Юэ Цяньлин сегодня снова забыла надеть шарф, и не выдерживая порывов холодного ветра в шею, она надела капюшон пальто. На капюшоне был белый мех, толстый слой, окутавший больше половины её лица, отчего глаза казались особенно большими.
В телефоне Ин Сюэ постоянно писала, торопя. Юэ Цяньлин пробежала пару шагов и прыгая, спустилась по ступенькам. Выпрямившись, она подняла голову и увидела вдали Гу Сюня и полного мужчину, идущих навстречу.
Юэ Цяньлин сразу замерла на месте, раздумывая, нужно ли подойти поздороваться. Пока она колебалась эти одну-две секунды, Гу Сюнь уже прошёл мимо, словно вообще не заметил её. Зато полный мужчина рядом, боком посмотрел на Юэ Цяньлин несколько раз.
Разойдясь на несколько шагов, тот полный мужчина заговорил.
— Чёрт, какая красавица, — он дёрнул Гу Сюня за рукав, улыбаясь. — Не зря говорят, в Цзянчэне много красавиц, я только приехал и уже столкнулся с одной.
Гу Сюнь даже не потрудился оглянуться на «красавицу».
— Го Ло, — он поднял руку, повернул голову Верблюда обратно, сказав ледяным тоном. — Не забывай, что ты женат.
Верблюду стало скучно.
— Ц-ц. Просто посмотреть. Твоя невестка разве не сидит целый день в телефоне, смотря на красавцев, ещё и тратит деньги на голосование за них.
Гу Сюнь не ответил, взял его за компанию забрать свои вещи, затем пошёл на подземную парковку.
Верблюд приземлился в Цзянчэне чуть более часа назад, сам доехал на метро к Гу Сюню. Он все это время был занят работой, даже на Новый год не было свободного времени, только сегодня вечером можно было поужинать.
Они не были привередливы, не собирались пробиваться в переполненный центр, нашли в интернете ресторан с хорошими отзывами и забронировали столик. Это заведение было не только изысканно оформлено, с стильной атмосферой, но и очень быстро обслуживало.
Вскоре после заказа уже подали несколько закусок. Верблюд взял пару кусочков, заговорив.
— В этом году Новый год рано, когда возвращаешься домой?
— Не вернусь, — Гу Сюнь налил себе стакан холодной воды, не прикасаясь к палочкам. — Вернусь, с мамой только ссориться, пусть спокойно проведёт праздник.
Верблюд хотел его отругать, родительское сердце, разве можно спокойно провести праздник без встречи? Но, подумав о ситуации в семье Гу Сюня, он не стал вмешиваться. Даже если бы ему было почти тридцать, окажись он на месте Гу Сюня, он, вероятно, поступил бы так же.
— Тогда навестишь дядю Линя? — едва сказав, Верблюд сам почесал затылок, опустив глаза на тарелки на столе. — Ладно, лучше не ходи, он в последнее время живёт хорошо, по-старому.
«Живёт хорошо» и «по-старому» в одном предложении звучали иронично, атмосфера за столом мгновенно стала тяжелее.
Верблюд не любил такое молчание и сменил тему.
— Кстати, как у тебя с Сладкой карамелькой?
Гу Сюнь резко поднял голову, под ярким светом эмоции в его глазах внезапно изменились, взгляд стал ярче.
— Что у меня с ней может быть?
Выйдя из метро, Юэ Цяньлин сразу пожалела, что договорилась с Ин Сюэ встретиться в центре города. Пешеходная улица была переполнена, в магазинах яблоку негде упасть, один взгляд вызывал головную боль.
Онемев перед морем людей, они решили найти ресторан, поужинать и пораньше вернуться в университет. Но, в это время в ресторанах тоже были очереди, они выпили больше половины молочного чая, а их номер продвинулся всего на семь-восемь позиций.
Ин Сюэ смотрела сериал, а Юэ Цяньлин скучала в ожидании и даже хотела поиграть в игры. Как раз, когда она достала телефон, в игровом чате появилось новое сообщение.
【Пшеница】: @Верблюд, @Красавчик
【Пшеница】: Встретились? Что ели?
Юэ Цяньлин смотрела на эти фразы несколько секунд, прежде чем поняла, Верблюд и Линь Сюнь, должно быть, вместе встречают Новый год.
Несколько дней назад Верблюд в игре вскользь упоминал об этом, но Юэ Цяньлин не обратила внимания, и только сейчас вспомнила.
Раз так, судя по всему сегодня не будет возможности поиграть в PUBG.
Она уже собиралась убрать телефон, как Верблюд вдруг отправил в чат фотографию. Он, вероятно, отвечал на вопрос Пшеницы, сфотографировав несколько блюд на столе. Но, на этой небрежно скомпонованной фотографии была рука. Почти инстинктивно Юэ Цяньлин определила, что это рука Линь Сюня. Чёткие суставы, пропорциональные и длинные пальцы, чуть больше — грубости, чуть меньше — слабости, красивые, словно смоделированные в 3D руки для игры.
Говорят, руки второе лицо человека, и если руки так красивы, невольно задумываешься, как выглядит их владелец.
Юэ Цяньлин не была исключением. В шумном торговом центре она уставилась на фотографию, в голове невольно начав представлять облик Линь Сюня. Спустя несколько секунд она пришла к выводу.
Чёрт.
Возможно, он и правда красавчик.
Тем временем в другом месте.
Тема Верблюда и Гу Сюня не закончилась из-за вмешательства Пшеницы. Отправив фотографию Пшенице, он продолжил.
— Что “что у меня с ней”? Конечно, «то, да сё».
Гу Сюнь со сложным выражением посмотрел на Верблюда и пододвинул к нему тарелку свиных рёбрышек в кисло-сладком соусе.
— На, ешь, ладно?
— Брось, — Верблюд не поддавался на уловки Гу Сюня, даже отложил палочки, и с ухмылкой уставился на него. — Кстати, ты знаешь, откуда она? По акценту, должно быть, тоже с юга, возможно, даже недалеко.
Гу Сюнь опустил голову, съел пару кусочков, не отвечая Верблюду. Прожевав и проглотив, он поднял глаза, смотря на Верблюда, и неспешно сказал.
— Из Цзянчэна.
— Цзянчэн? Того самого, где я сейчас?
Верблюд остолбенел на мгновение, увидев подтверждающий взгляд Гу Сюня, вдруг хлопнул по столу.
— И ты не пригласишь её встретиться?
Гу Сюню стало досадно, он нетерпеливо нахмурился, тон стал резче.
— Зачем мне приглашать её встречаться?
Но Верблюда вообще не заботили его мелкие эмоции.
— Потому что ты в неё влюблён!
«……»
Палочки в руке Гу Сюня замерли, спустя мгновение он пристально посмотрел на Верблюда, но тон был рассеянным.
— Каким глазом ты увидел, что я в неё влюблён?
Верблюд вытянул два пальца и показал на глаза.
— Я двумя глазами увидел.
Гу Сюнь не стал продолжать и поднял стакан с водой.
— Не притворяйся, мы выросли вместе, разве я тебя не знаю? Я никогда не видел, чтобы ты так заботился о какой-либо девушке, если бы не она, разве ты бы целыми днями играл в презираемые тобой мобильные игры? — Верблюд прищурился, улыбаясь. — Влюблён, но боишься признаться, трусишь.
Сказав это, не дожидаясь ответа Гу Сюня, его выражение вдруг изменилось, он похлопал себя по подбородку.
— Ах да, у неё есть тайная симпатия.
Гу Сюнь поставил стакан, холодная вода прошла внутрь, кадык дважды сдвинулся. Он взглянул в сторону, в глазах не было чёткого фокуса, между бровями морщины, явно выражая недовольство.
— Тайная симпатия — ерунда.
Этот тон…
Верблюд рассмеялся.
— По-моему, это очень похоже на тайную любовь.
Гу Сюнь усмехнулся уголком рта, но было неясно, что это означало.
Признаёт Гу Сюнь или нет, это не изменит мнения Верблюда.
В детстве в семье Линя вечно ссорились, и Гу Сюнь с ранних лет выработал холодность, несмотря на то, что родители ссорились, разбивая посуду, он мог спокойно играть в своей комнате. Чаще родители не ссорились, но в словах зачастую были колкости, с намёками и издёвками, посторонним было неприятно слушать, не говоря о Гу Сюне, всегда оказывавшемся между ними. Поэтому он проводил у Верблюда и Пшеницы больше времени, чем дома, и, если не было особых дел, он фактически ночевал у Пшеницы.
Поэтому Верблюд считал, что очень хорошо знает Гу Сюня. Он зачастую был не терпелив к людям, он не любил общаться с теми, кто говорил с подтекстом, будь то мужчины или женщины. Друзей было немного, но с детства всегда были девушки, подступавшие волнами, но так же быстро отступавшие.
Но Сладкая карамелька была особенной.
Казалась, очень простодушной, в играх постоянно первой бросалась в бой, выиграв — радовалась, проиграв — ворчала, требуя реванша, без MVP не хотела спать. И главное, голос был очень приятным.
Сначала Верблюд просто считал эту девушку забавной, ему и Пшенице нравилось играть с ней, Гу Сюнь, вероятно, был безразличен. Но, в какой-то момент, поразмыслив, он понял, что упустил много деталей. Если перечислять подробно, на это ушли бы часы.
— В наше время интернет-романы, это нормально, — Верблюд подумал и усмехнулся. — Я говорю, давай пригласим Сладкую карамельку поужинать, раз уж в одном городе, какой шанс.
Сказав это, он уставился на Гу Сюня.
Кто бы мог подумать, Гу Сюнь, как ни странно, не возразил, а кивнул и достал телефон.
— Можно, но сначала я должен сообщить невестке, что ты в Цзянчэне встречаешься с сетевой подругой.
Верблюд не выдержал.
— … Ты болен!
В этот момент телефон Верблюда вдруг завибрировал, он подумал, что Гу Сюнь правда доложил, и поспешно схватил телефон.
А, снова Пшеница.
【Пшеница】: Как поели?
【Пшеница】: Вечером поиграем?
Верблюд и Гу Сюнь, двое мужчин, они и не планировали ничего особенного, поужинав и вернувшись домой к Гу Сюню, конечно, поиграют в игры.
【Верблюд】: Мы можем, спроси Сладкую карамельку?
【Верблюд】: В такую прекрасную ночь, вдруг у неё свидание?
Набрав это, он с хитрой улыбкой взглянул на Гу Сюня и снова напечатал.
【Верблюд】: @Сладкая карамелька, а ты? Свободна поиграть?
С той стороны не сразу ответили.
Спустя несколько минут.
【Сладкая карамелька】: Как думаешь?
【Сладкая карамелька】: [Фото]
Верблюд и Гу Сюнь одновременно открыли фотографию.
Она держала стакан молочного чая, сфотографировав очередь перед рестораном.
Смысл был ясен — на улице, нет времени.
Но внимание Гу Сюня привлекла рука, держащая молочный чай. Стройные пальцы, безупречные, как побеги лука, ногти аккуратно подстрижены, без вычурного маникюра. Даже видимая часть запястья была как нефрит, под светом торгового центра излучая лёгкое сияние. Просто красивая рука, но необъяснимо задела какой-то нерв Гу Сюня.
Человек по ту сторону сети обрёл очертания, стал живым, конкретным, живущим в одном городе с ним.
Он уставился на фотографию, внешне не проявляя эмоций, но бесчисленные нервные окончания бешено вибрировали, вызывая сильный порыв.
Желание увидеть её.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
