В момент закрытия двери холодный воздух с ароматом её шампуня снова вырвался наружу, принося прохладу в этот душный летний вечер, но нисколько не смягчая напряжённую атмосферу.
Гу Сюнь смотрел на её дверь, комок в груди не поднимался и не опускался, невыразимое раздражение прыгало по всему телу, несколько раз возникал порыв снова нажать на звонок. Но, когда его поднятая рука на мгновение застыла в воздухе, он в конце концов не нажал, развернулся и открыл свою дверь.
Цзян Цзюньнань, неизвестно когда оказавшийся у порога, держал коробку с едой и с любопытством смотрел на него.
Когда Гу Сюнь вошёл в комнату, Цзян Цзюньнань, увидев, что тот направляется прямо в спальню, крикнул.
— Не поужинаешь?
Гу Сюнь даже не обернулся.
— Разве мне мало отказа?
Цзян Цзюньнань проглотив кусок, совсем не мог сдержать любопытство и спросил.
— Нет, как вы так разругались? Может, когда она признавалась, ты сказал что-то обидное?
Услышав это, Гу Сюнь вдруг остановился, обернулся, лицо было страшно мрачным.
Цзян Цзюньнань вдруг сказал.
— Неужели? Я угадал?
Если так, то чувство вины Цзян Цзюньнаня немного уменьшилось. Он ещё не рассказал Гу Сюню о происшествии в лифте. Боялся сказать, опасался, что его вышвырнут в аэропорт ещё ночью. Судя по ситуации, он тем более не решался. Но, по крайней мере он не был зачинщиком.
Цзян Цзюньнань последовал за ним в комнату, прислонился к косяку, пытаясь ещё смыть своё чувство вины, и спросил.
— Нет, она что, тебя обидела? Девушка как девушка, ничего плохого тебе не сделала, зачем так злить человека?
Гу Сюнь сидел за письменным столом, лицо было обращено к экрану компьютера, отсвечивая бледно-синим светом.
Обидеть, это не совсем то, но у него к Юэ Цяньлин действительно всегда был не очень хороший фильтр.
Эта история была немного сложнее.
Он вспомнил их первую встречу. Тогда отношения Гу Сюня с матерью, Гу Пиньюнь, только немного наладились, и это он первым пошёл на уступки. Затем Гу Пиньюнь приехала в командировку в Цзянчэн, как раз мама Юэ Цяньлин тоже была там, они пообщались, обнаружили, что их дети в одном университете, и договорились поужинать вместе.
Гу Пиньюнь почему-то с первой встречи очень полюбила Юэ Цяньлин, она ей очень приглянулась, поэтому, зная, что Гу Сюнь не любит болтать с незнакомцами, постоянно переводила темы на него и Юэ Цяньлин.
За столом Гу Сюнь уже был раздражён. После окончания ужина Гу Пиньюнь ещё улыбалась и говорила ему.
— Ты уже в возрасте, когда пора встречаться, я считаю, Юэ Цяньлин очень хорошая девушка, именно та, что мне нравится, красивая, ещё и художница, воспитание хорошее, и одного возраста с тобой, как раз такая девушка должна тебя уравновесить. Кстати, почему ты не взял у неё WeChat? Больше общайтесь, потом вместе гуляйте, вы очень подходите друг другу.
Она перечисляла достоинства Юэ Цяньлин, словно уже уверенно всё распланировала.
Никто не знает, что за двадцать с лишним лет, Гу Сюнь потратил больше всего сил на борьбу с её планами. С тех пор, как себя помнил, что носить, что есть, что читать, какими увлечениями заниматься, даже с кем дружить, всё было в её плотных планах.
Одним летом Гу Сюнь с Пшеницей и другими поехали отдыхать на Хайнань, перед отъездом Гу Пиньюнь вручила ему список, где подробно расписано, что делать и есть в первый день, что во второй, что в третий…
В тот раз даже Пшеница почувствовал, как Гу Сюнь задыхался. Однако, по мере взросления Гу Сюня, поведение Гу Пиньюнь только усиливалось.
Когда Гу Сюнь сопротивлялся, она всегда находила оправдания.
— Разве ты не как без отца? Твой отец с детства о тебе заботился? Разве ты забыл, в тот раз на родительском собрании он даже не знал, в каком ты классе! Если бы я не уделяла тебе вдвое больше внимания, разве ты вырос бы здоровым?
В год выпускного класса Гу Пиньюнь наконец сдалась и развелась с Линь Шэнхуа. Она даже не спросила мнения Гу Сюня, взяла решение суда и увезла его. Меньше чем через месяц Гу Сюнь, вернувшись из школы домой, узнал, что Гу Пиньюнь даже изменила его фамилию.
— Раз уж развелись, считай, что отца у тебя нет, отныне ты только мой сын, Гу Пиньюнь.
Из Линь Сюня он стал Гу Сюнем, даже без права голоса.
Через несколько месяцев вышли результаты гаокао. Гу Сюнь взглянул и пошёл спать. Но на следующее утро Гу Пиньюнь положила на стол таблицу.
— С такими результатами, само собой, в университет П, но ты уже взрослый, должен сам отвечать за своё будущее, я выбрала несколько перспективных специальностей, выбери.
В то утро Гу Сюнь молча смотрел на Гу Пиньюнь, его взгляд постепенно от гнева перешёл к бессилию.
— Как хочешь.
Гу Пиньюнь сама заполнила за него заявления. Однако, накануне окончания подачи, Гу Сюнь один пошёл в школу и изменил заявления с помощью учителя.
Он мог не идти в лучший университет, но хотел быть подальше от Гу Пиньюнь. Хотя в школе требовали согласия родителей на изменение заявлений, учитель для Гу Сюня сделал исключение.
Когда пришло извещение о зачислении, Гу Пиньюнь раз за разом звонила в университет, спрашивая, не ошибка ли это. Но, получив ответ, она успокоилась, увидела спокойное выражение Гу Сюня и тогда всё поняла.
В тот раз ссоры и холодная война между Гу Пиньюнь и Гу Сюнем длились почти три года. Были короткие периоды затишья, но всегда повторялись из-за подобных вещей.
Поэтому при первой встрече с Юэ Цяньлин её образ сопровождался возвращением контроля Гу Пиньюнь. Сопротивление Гу Сюня на самом деле не было связано с ней лично, будь она Юэ Цяньлин или Ван Цяньлин, эффект был бы тот же.
Но, теперь дела обстоят так.
Гу Сюнь, глядя в потолок открытыми глазами, почувствовал, что шестерёнки судьбы вращаются как попало.
До сих пор он не мог прийти в себя.
Утром, открыв глаза, Юэ Цяньлин, было непривычно видеть незнакомую обстановку. Она инстинктивно встала, поспешно умылась, затем села за туалетный столик и начала краситься. Взяв тональный крем и уже собираясь выдавить, она на мгновение застыла, и только тогда Юэ Цяньлин поняла, что изменилось не только окружение.
Таким образом, время на тщательные сборы и макияж она использовала для изысканного завтрака.
Раньше она жила в университете, далеко от работы, к тому же приходилось рано вставать и краситься, завтрак каждый день состоял из молока и хлеба из круглосуточного магазина. Уже давно она не садилась так неспешно завтракать с горячим молоком и яйцами.
Чуть больше чем через полчаса она, в простой футболке и штатах, пошла на работу.
Идя, она смотрела в телефон, и только подойдя к лифту, увидела знакомую спину.
Гу Сюнь, казалось, тоже что-то почувствовал и обернулся. Взгляды встретились, Гу Сюнь открыл рот, уже собираясь заговорить, но Юэ Цяньлин, не выражая никаких эмоций, задержав на нём взгляд всего на секунду, снова вернулась к телефону.
Гу Сюнь: «…»
В лифте были только они двое, стоявшие по разным углам. Юэ Цяньлин всё время, опустив голову, смотрела в телефон, пальцы быстро печатали, не останавливаясь ни на мгновение. Когда лифт дошёл до первого этажа, она, наконец подняла голову. Гу Сюнь открыл рот, ещё даже не успев произнести «ты», как Юэ Цяньлин, разговаривая по телефону, удалилась, даже не оглянувшись.
Только выйдя из здания, Юэ Цяньлин убрала телефон в сумку.
Она постояла на ступеньках несколько мгновений, глубоко выдохнула и похлопала себя по груди, хотя, только что, чуть не сбежала.
Но, первый день демонстрации бесстрастного лица перед Гу Сюнем уже, условно, успех!
Из-за прошедшего под утро дождя сегодня было не слишком жарко, и атмосфера в компании тоже была не такой напряжённой.
Юэ Цяньлин пришла довольно рано, на рабочих местах было мало людей. Инь Цинь окинула её взглядом, в котором читалось удивление, но ничего не сказала, снова повернувшись болтать с другими.
Вскоре пришла Хуан Цзе, она сидела рядом с Юэ Цяньлин, поставив сумку, взглянула в её сторону и вдруг наклонилась ближе.
— И? Ты сегодня даже не накрасилась?
— Ага, — сказала Юэ Цяньлин. — Утром поспала подольше.
— О-ё, ты наконец насытилась, да? — Хуан Цзе села, улыбаясь. — В последнее время я видела, ты каждый день так ухоженно выглядела, ещё восхищалась, как ты не хочешь поспать лишние минуты, оказывается, ты тоже можешь лениться.
Юэ Цяньлин неопределённо скривила губы.
Поскольку макияжа не было, она могла тереть глаза, когда хотела, спать на столе, когда уставала, волосы были аккуратно завязаны сзади, не мешая обзору, даже эффективность работы повысилась.
До обеденного перерыва оставалось больше двадцати минут, а она уже закончила текущие дела.
От скуки листая Weibo, она вдруг получила сообщение в WeChat. Верблюд написал в чате, молчавшем весь день.
【Верблюд】: @ Сладкая карамелька, ты в порядке?
【Сладкая карамелька】: Конечно, я в порядке.
【Верблюд】: И хорошо.
【Сладкая карамелька】: Но, скажу тебе, я неожиданно стала его соседкой, просто в шоке.
【Верблюд】: … Судьба.
【Сладкая карамелька】: Какая ещё судьба, ты знаешь, как я была в шоке, когда вчера это обнаружила?
【Сладкая карамелька】: Мне было до смерти неловко!
【Верблюд】: Э-э… чего тут неловкого, относись проще.
【Сладкая карамелька】: Как мне относиться проще? Это же слишком неловко! Он наверняка думает, что я навязываюсь и специально переехала напротив!
【Сладкая карамелька】: Ладно, не буду жаловаться, мне нужно поесть.
Юэ Цяньлин заблокировала компьютер, и они вышли вместе с Хуан Цзе.
В это время дня было много людей, идущих на обед, у лифтов собралась целая толпа. Юэ Цяньлин и Хуан Цзе вошли только во второй заход. Однако, подняв глаза, она увидела, что внутри уже были Гу Сюнь с И Хуном.
Юэ Цяньлин: «…»
Она кивнула И Хуну, затем развернулась к ним спиной. Но плечи, всё равно, были напряжены.
Небесный владыка и правда не хочет, чтобы ей было хорошо.
Хуан Цзе не заметила странности Юэ Цяньлин и всю дорогу болтала с И Хуном.
Выйдя из лифта, И Хун между делом спросил.
— Пойдёмте вместе.
Хуан Цзе обернулась к Юэ Цяньлин.
— Давай вместе.
За эти короткие десять с лишним секунд в лифте Юэ Цяньлин почувствовала, что спина у неё затекла. А после слов Хуан Цзе все нервы Юэ Цяньлин вдруг напряглись, и она инстинктивно хотела отказаться. К сожалению, Хуан Цзе вовсе не спрашивала мнения Юэ Цяньлин, прямо взяла её под руку и потащила за собой.
Обеденный перерыв был коротким, большинство заведений переполнены, поэтому они выбрали ресторан быстрого питания с высокой эффективностью.
На стойке заказа висел светодиодный экран с сегодняшними блюдами, комплект из двух мясных, одного овощного и супа.
Хуан Цзе и И Хун заказали, очередь дошла до Юэ Цяньлин.
Юэ Цяньлин чувствовала, что Гу Сюнь стоит прямо за ней, тело и душа были до предела напряжены, она вся была как в тумане. Подняв голову, она посмотрела немного и сказала официанту.
— Мне порцию свиных рёбрышек на пару с клейким рисом, курицу гунбао и отварной бок-чой.
Официант всё записал, затем спросил Гу Сюня.
— А вам, сэр?
Гу Сюнь отвёл взгляд от спины Юэ Цяньлин, поднял глаза на светодиодный экран, через мгновение его взгляд снова скользнул по Юэ Цяньлин.
— Свиные рёбрышки на пару с клейким рисом, курица гунбао, отварной бок-чой.
Юэ Цяньлин: «…»
Она нахмурилась, оглянулась на Гу Сюня, открыла рот, похоже, хотела что-то сказать. Но, в конце концов, сжала губы, повернулась и ушла.
Усевшись, И Хун огляделся, увидел стойку с напитками самообслуживания и спросил.
— Что будете пить? Я принесу.
Хуан Цзе сказала.
— Мне апельсиновый сок!
— Мне кислый сливовый компот, спасибо! – озвкчила свой выбор Юэ Цяньлин.
И Хун кивнул, вставая, сказал Гу Сюню.
— Тебе колу, да? Я заодно принесу.
Гу Сюнь уже собирался согласиться, но, подняв глаза, увидел, что Юэ Цяньлин уставилась в телефон, полностью отрешившись.
Он нахмурился и сказал.
— Мне кислый сливовый компот.
Юэ Цяньлин: «…?»
Её взгляд дрогнул, она подняла глаза на Гу Сюня. Гу Сюнь тоже смотрел на неё. Взгляды встретились лишь на мгновение, Юэ Цяньлин скрыла панику в глазах и снова опустила голову.
Обед длился всего полчаса, но для Юэ Цяньлин это было вечнстью. К тому же погода была душной, выйдя из ресторана, на лбу Юэ Цяньлин выступила мелкая испарина.
И Хун, увидев это, спросил.
— Будете холодный кофе?
Юэ Цяньлин, как раз чувствовала сонливость, поэтому кивнула.
— Хорошо.
Рядом был Starbucks, они вошли вчетвером и, как раз, у кассы никого не было.
Снова И Хун и Хуан Цзе заказали первыми, когда очередь дошла до Юэ Цяньлин, она привычно заказала айс американо. Затем повернулась и пошла в другую сторону. Но сделав шаг, она услышала, как Гу Сюнь говорит официанту.
— Один айс американо.
Юэ Цяньлин замерла, хотела обернуться, но сдержалась.
С другой стороны, у витрины, Хуан Цзе махала Юэ Цяньлин.
— У них новые кружки! Такие милые! Быстрее посмотри!
Юэ Цяньлин быстро подошла. На небольшой стойке были выставлены кружки, Хуан Цзе и Юэ Цяньлин увлечённо выбирали, И Хун взглянул, вдруг что-то вспомнил и повернулся к Гу Сюню.
— У тебя же несколько дней назад кружка треснула? Может, заодно купишь новую?
Гу Сюнь посмотрел в ту сторону и кивнул.
Юэ Цяньлин наклонилась, выбирая. Только переехала, кружки из общежития не забрала, в новом доме как раз не хватает. Ей не нравились слишком пёстрые кружки, выбирая, она присмотрела простую чёрную.
Но, только она взяла упаковку, как другая рука потянулась за такой же.
Юэ Цяньлин застыла, обернулась и тут же встретилась взглядом с Гу Сюнем. В её глазах читались сложные эмоции. Губы дрогнули, похоже, она хотела что-то сказать. Но, Гу Сюнь подождав, и видя, что она не собирается говорить, спросил.
— Что?
— Ничего.
Юэ Цяньлин нахмурилась, взяла кружку и пошла оплачивать.
Гу Сюнь неторопливо встал позади неё и сказал.
— Говори, если есть что.
Но Юэ Цяньлин словно не слышала его, оплатила и повернулась к Хуан Цзе.
Вернувшись на рабочее место, Юэ Цяньлин распаковала кружку, собралась обдать кипятком, как вдруг зазвонил телефон на столе.
【Пшеница】: Развлекательный полуденный петух, есть кто?
【Сладкая карамелька】: Не приду, я в компании на работе.
【Сладкая карамелька】: Только что произошло невероятно нелепое событие.
【Верблюд】: Что такое?
【Сладкая карамелька】: Я снова встретила того Гу Сюня, знаешь, что он сделал?
【Сладкая карамелька】: Он заказал те же блюда, что и я, пил те же напитки, купил тот же кофе, даже кружку выбрал такую же, как у меня!
【Верблюд】: А?
【Сладкая карамелька】: Мне тогда очень хотелось сказать ему одну фразу, но учитывая, что вокруг было много людей, я сдержалась.
На этот раз Верблюд не ответил, вместо этого вступил другой человек.
【Красавчик】: Что хотела сказать?
【Сладкая карамелька】: Хотела сказать ему
【Сладкая карамелька】: Клонированная овца Долли прожила не больше шести лет.
【Красавчик】: … [улыбка]
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
