Иногда, когда человек сталкивается с неловкой ситуацией, ему хочется провалиться сквозь землю от стыда и досады, но он не может удержаться от того, чтобы снова и снова вспоминать ту сцену.
Например, сейчас Юэ Цяньлин, сжимая от смущения пальцы ног, но не в силах остановиться, листала историю своей переписки с Гу Сюнем.
Неужели она так много болтала с этим человеком?
Вначале они, казалось, держались официально, так когда же она так раскрепостилась?
Закончив читать переписку с Гу Сюнем, она перешла к групповому чату четверых.
Ну ладно.
С участием Пшеницы и Верблюда, она была ещё более разнузданной. Вспомнив, как она, словно одержимая, говорила ему: «Твой голос очень похож на голос человека, который мне нравится…»
Тогда на признание в любви у неё ушло почти всё мужество, но она и не подозревала, что на самом деле признавалась ему сотни раз, сама того не зная.
Юэ Цяньлин не знала, какова была реакция Гу Сюня на всё это. Но она точно хотела взять нож. Либо убить Гу Сюня, либо покончить с собой. Она листала историю переписки до часу ночи, и от смущения у неё скрючились пальцы на ногах.
В отчаянии она некоторое время смотрела в потолок, затем решила принять душ, чтобы успокоиться.
Пробыв весь вечер в кафе, хотя она лишь символически выпила три бокала пива, на одежде всё равно остался запах алкоголя и сигарет. К тому же, душ, пожалуй, самый распространённый современный способ сбежать от реальности. Когда струи горячей воды полились на неё, Юэ Цяньлин наконец почувствовала облегчение.
Позже Гу Сюнь отправил Юэ Цяньлин ещё три сообщения, но все они пропали без ответа. Похоже, она и вправду его игнорирует.
Ночь была тихой, как вода, в здании напротив горели лишь несколько огоньков.
Вернувшись в комнату, Гу Сюнь включил компьютер, собираясь поработать. Но, посидев некоторое время, он с трудом мог сосредоточиться. Как раз в этот момент Верблюд неожиданно начал видеозвонок. Гу Сюнь как раз искал, с кем бы поговорить, и принял вызов.
— О чёрт, ты снял трубку, — на том конце провода Верблюд лежал на кровати с растрёпанными волосами. — Я ошибся кнопкой.
Гу Сюнь холодно ответил.
— Тогда положу трубку.
— Постой!
Лицо Верблюда внезапно приблизилось к камере, он прищурился и спросил.
— Что с твоим подбородком?
— Меня ударили, — безразлично ответил Гу Сюнь.
— Ударили?
Верблюд почти мгновенно сел, его жена что-то пробормотала рядом, и он, сбросив одеяло, пошёл в гостиную.
— В чём дело? Ты ещё и подрался?
— Какая ещё драка, — Гу Сюнь слегка повернул голову, взглянув на мерцающие звёзды за окном. — Это Юэ Цяньлин ударила.
— Юэ Цяньлин? Звучит как имя девушки, кто это?
Гу Сюнь промолчал, запрокинул голову и закрыл глаза.
Верблюд на мгновение замер, затем тихо сказал.
— Сладкая карамелька…
— Это она.
— Нет, зачем она тебя ударила? Разве ты ей не нравишься? Что ты с ней сделал?
В тихой гостиной даже шум кондиционера, казалось, не мог заглушить тяжёлое дыхание Гу Сюня. Хотя летняя ночь была довольно прохладной, он не мог сдержать раздражения и вкратце рассказал о событиях сегодняшнего дня.
Верблюд слушал, не веря ушам, не зная, смеяться ему или беспокоиться за друга.
— Не волнуйся, я тебе скажу, то, что она тебя ударила, это хорошо! Разве ты не слышал, что побои, это проявление любви, а ругань — нежность?
— Тогда давай, ты пострадаешь?
— Эх, я имею в виду, что все девушки мягки внутри, хоть и твёрды в словах. Она точно ещё не отпустила тебя.
— Разве она похожа на ту, что мягка внутри? — Гу Сюнь с досадой дёрнул воротник. — Ты не видел, как она ко мне относится, если может сказать на одно слово меньше, то никогда не скажет лишнего.
Он даже думал, что Юэ Цяньлин, должно быть, полностью в нём разочаровалась, поэтому может спокойно продолжать жить здесь, как с незнакомцем. Иначе, встав на её место, он не мог придумать, по какой ещё причине она могла бы остаться, разве что из-за дорогого залога.
С той стороны камеры жена Верблюда уже кричала на него. Поэтому он поспешно направился в комнату и перед завершением звонка сказал.
— Ты просто не понимаешь, упрямая девушка боится настойчивого парня! Я не верю, что она говорит «не нравится», и на этом всё!
Видеозвонок на компьютере прервался, а телефон на столе снова зазвонил. Гу Сюнь поднял глаза, размышляя над словами Верблюда, и встал, чтобы взять телефон.
Под мягким светом лампы его брови внезапно взметнулись.
【Острый дух кинзы】: Ты что, проглотил мой фен???
【Острый дух кинзы】: Немедленно верни!
【Разве слабость противозаконна, сэр】: Я принесу тебе.
【Острый дух кинзы】: Не надо, повесь на ручку двери, я сама возьму.
Она и вправду не хочет его видеть.
Гу Сюнь слегка повернул голову, собираясь встать, как вдруг рана на подбородке снова напряглась, и снова возникла лёгкая боль. Он снова невольно поднял руку и потрогал рану. Действительно сильно ударила.
Снова вспомнил, как Юэ Цяньлин говорила, что в её сердце он, кроме внешности, ни на что не годен.
Но теперь, у него даже не осталось внешности.
Юэ Цяньлин вспомнила о своём фене у Гу Сюня только после душа.
С мокрыми волосами она прошлась по комнате десятки кругов, раздражённая до предела. Всё из-за её собственного неуёмного желания перечитать всю историю переписки, эти диалоги словно врезались в её память.
Сейчас встретиться с Гу Сюнем лицом к лицу было для неё всё равно что пройти через огонь и воду.
Но без фена такие длинные волосы будут сохнуть, естественным путём, всю ночь, и спать тоже не придётся.
Помучившись долгое время, Юэ Цяньлин наконец придумала более-менее приемлемый способ. Подождёт, пока Гу Сюнь повесит фен на ручку двери, а потом сама тихонько выйдет и заберёт, так можно избежать неловкости.
Итак, с решимостью идти на смерть она отправила ему это сообщение. К счастью, он ещё не спал.
Посидев в гостиной пять минут, Юэ Цяньлин предположила, что Гу Сюнь уже всё сделал, и подошла к двери. Прежде чем выйти, она на цыпочках украдкой посмотрела в глазок.
Уф…
В коридоре было тихо, он, должно быть, уже всё повесил. Тогда Юэ Цяньлин осторожно нажала на ручку двери. Она чувствовала себя воровкой, протягивая руку к внешней стороне ручки. Но, пошарив некоторое время, она ничего не нашла.
А, где же фен?
Может, на полу?
Юэ Цяньлин пришлось украдкой высунуть голову, посмотреть на ручку двери, затем на пол.
Ничего.
В этот момент дверь напротив внезапно открылась. Гу Сюнь с её феном в руках возник в её поле зрения.
Юэ Цяньлин: «…»
Как только она увидела лицо Гу Сюня, все записи, врезавшиеся в её память, тут же пронеслись, как субтитры.
Например, сейчас всплыли её слова: «Быть любимым такой девушкой, как я — красивой, талантвой, которая ещё и играет в игры и смотрит футбол, это удача, заработанная за три жизни».
Ладно. Рано или поздно всё равно придётся столкнуться. Пока я сама не заговорю об этом, буду делать вид, что ничего не было.
Итак, Юэ Цяньлин изо всех сил старалась сохранять спокойствие и протянула к нему руку.
— Что ты так возишься с феном?
— Забыл, куда положил.
Гу Сюнь за два-три шага подошёл и положил фен ей в руку.
Юэ Цяньлин тут же захотела захлопнуть дверь, но снова услышала его вопрос.
— У тебя дома есть мазь?
— М? — Юэ Цяньлин на мгновение застыла. — Какая мазь?
Гу Сюнь помолчал, давая Юэ Цяньлин возможность ясно разглядеть шрам на его подбородке.
— Как думаешь?
Юэ Цяньлин тут же отвела взгляд, на душе стало немного неловко. Хотя тогда она была вне себя от гнева и потеряла рассудок. Но, как ни крути, бить человека всегда неправильно, тем более она его ещё и изуродовала.
Противошрамовую мазь она дома всегда держала, потому что у неё самой была склонность к образованию шрамов. Особенно летом, когда её кусали комары, если не обрабатывать укусы, следы могли оставаться до самой зимы.
Но, разве такому мужчине, как Гу Сюнь нужно быть таким ухоженным?
— Неужели такая маленькая ранка того стоит? Хочешь, я пару швов тебе наложу?
— Швы не нужны.
Гу Сюнь большим пальцем дотронулся до своей раны, зашипев от боли.
— Ай! — и добавил. — Просто у меня кожа склонная к шрамам, если не обработать, останется след.
Юэ Цяньлин не очень в это поверила.
— Ты ещё и в шрамах разбираешься?
Гу Сюнь посмотрел на неё и, увидев её сомнения, внезапно приподнял подол рубашки, обнажив стройную талию.
У Юэ Цяньлин дыхание перехватило, глаза расширились от изумления.
Ну, говорил бы и говорил, зачем ещё и рубашку поднимать?
Но он стоял прямо перед ней, и, подняв глаза, она увидела его пресс, и, к своему стыду, подумала.
Как же это сексуально, чёрт побери!
— Ты с ума сошёл? — щёки Юэ Цяньлин мгновенно покрылись румянцем, она тут же отвернулась. — Зачем ты поднимаешь рубашку?
— Я показываю тебе шрам на теле, — он другой рукой указал на талию. — В старшем классе меня оцарапала железная проволока, до сих пор шрам остался.
Услышав его слова, Юэ Цяньлин украдкой посмотрела на этот шрам. Она медленно повернула голову, посмотрела на его талию, но не заметила шрама, зато внимание привлекли линии его торса.
Юэ Цяньлин остолбенела на месте, даже забыв скрыть свой пристальный взгляд.
— Видишь?
— Вижу, вижу!
Вижу, чёрт возми!
Юэ Цяньлин совсем не обратила внимания на шрамы на его теле, лишь почувствовала, что всё выше шеи покраснело, и снова отвернулась.
Гу Сюнь не спеша опустил рубашку, наклонился к ней и сказал.
— Ты же сама говорила, что у меня нет достоинств, кроме красивого лица.
Юэ Цяньлин вдруг сжала кулаки, по коже пробежали мурашки.
Хорошо, что не всё вспомнил, а то те неловкие слова снова запрыгали у неё в голове.
— Если я потеряю свою внешность, единственное достоинство исчезнет, и я никогда не найду жену, ты возьмёшь ответственность?
— Чего бояться, ты же сам говорил, что тоже можешь полюбить красивых мужчин, не зацикливайся на поле, больше выбора — больше возможностей.
Как только слова были сказаны, оба замерли.
Затем Гу Сюнь протяжно произнёс.
— А-а-а, — и с пониманием добавил. — Так тогда ты обо мне говорила.
В воздухе повисла неловкость, и Юэ Цяньлин захотелось дать себе пощёчину.
Зачем она про это заговорила? Зачем?
Её лицо побагровело, она ничего не сказала, развернулась и пошла в комнату.
Гу Сюнь с улыбкой посмотрел на её спину, прислонился к косяку двери и незаметно оглядел её дом.
Несмотря на одинаковую планировку, ощущение было совершенно другим. Хотя и у него тоже было чисто и аккуратно, в её доме было гораздо больше уюта, словно она жила здесь много лет, повсюду бросались в глаза пёстрые цвета. Даже на диване лежали плюшевые игрушки. Оказалось, у неё довольно-таки девичий вкус.
Вскоре Юэ Цяньлин вышла из комнаты, и Гу Сюнь отвёл свой изучающий взгляд.
— Держи, — Юэ Цяньлин протянула ему маленький тюбик мази. — С такой раной хватит недели, и следа не останется.
— Ладно.
Гу Сюнь не сразу взял мазь, его взгляд упал на её мокрые волосы. Взгляд скользнул ниже, кончики волос лежали на вороте, пропитав пижаму.
Неизвестно, потому ли, что она только что вышла из душа, но даже кожа на ключицах была розоватой.
Прежде чем Юэ Цяньлин заметила его взгляд, Гу Сюнь отвёл глаза и взял из её рук мазь. В то же время он сказал.
— Второго пути нет.
— М? – не поняла Юэ Цяньлин.
Он опустил глаза, в носу витал аромат шампуня от Юэ Цяньлин.
— Мне нравятся только женщины.
Вернувшись домой, Гу Сюнь снова и снова смотрел на маленький тюбик мази, немного успокоившись. Как ни крути, она хотя бы готова была с ним переброситься парой слов, не так категорично, как он представлял.
Он вытянул ноги, расслабленно положив их на журнальный столик, наклонил голову и выдавил немного мази.
Внезапно ему что-то пришло в голову, он снова достал телефон, открыл диалог с Юэ Цяньлин и написал строку
— «Как использовать эту мазь? Сколько раз в день?»
Подумав, он добавил ещё одну фразу:
— «Гарантируешь, что шрама не останется?»
Закончив редактирование, он с удовлетворением нажал кнопку отправки.
Но получил красный восклицательный знак.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
