Вся напускная уверенность Юэ Цяньлин рухнула из-за слов Гу Сюня, и в тихой комнате появилась напряженность.
Она скованно стояла спиной к Гу Сюзю, пытаясь выдавить из себя несколько слов, но поняла, что ничего не может сказать в ответ на его намёк. Хотя по дороге она морально подготовилась, но, когда дело дошло до реальности, она не могла не струсить, и стук сердца отдавался в ушах.
К счастью, в этот момент зазвонил телефон Гу Сюня. Он перестал пристально смотреть на спину Юэ Цяньлин, повернулся и ответил на звонок.
— Вы уже приехали? — спросил Верблюд на том конце провода. — Я уже выехал, но на дорогах такие пробки, не знаю, когда доеду.
— Мм, мы в отеле, — Гу Сюнь взглянул на Юэ Цяньлин, увидел, что её спина наконец расслабилась, и сказал. — Не спеши, мы можем ещё немного побыть в отеле.
Юэ Цяньлин не знала, что сказали на том конце, только слышала, как Гу Сюнь медленно произнёс.
— Если совсем не получится, тогда сегодня отменим, мы просто останемся в отеле.
Неужели?
Уже сейчас нужно оставаться в отеле до вечера?
Юэ Цяньлин делала вид, что небрежно разглаживает складки на юбке, но навострила уши, чтобы услышать их разговор. Однако Гу Сюнь только сказал «мм» и положил трубку.
В мгновение тишины Юэ Цяньлин вздохнула, выражение лица восстановилось, она обернулась с улыбкой и сказала.
— Верблюд?
— Мм.
Гу Сюнь поставил воду, сел рядом с ней, обнял её за плечи и намеренно тихо сказал на ухо.
— Он в пробке, может, мы не пойдём?
— Это же нехорошо? — Юэ Цяньлин поспешно встала, взяла сумку и убежала от него. — Я, Юэ Цяньлин, всю жизнь больше всего ненавижу подводить людей!
Гу Сюнь, глядя на её убегающую спину, склонил голову и рассмеялся. Он за пару шагов догнал её, взял за руку, и они плечом к плечу неспешно пошли к лифту.
— Так сильно ненавидишь? Помню, ты раньше не раз меня подводила.
Юэ Цяньлин моргнула.
— Разве?
— Конечно, — Гу Сюнь поднял подбородок и цыкнул. — И каждый раз я униженно тебя уговаривал.
Юэ Цяньлин, подумав, поняла, что, когда Гу Сюнь ещё был «Линь Сюнем», она действительно относилась к нему довольно пренебрежительно.
Что касается «униженно», Юэ Цяньлин не чувствовала. После этого Юэ Цяньлин всё время молчала, не зная, о чём думала. Пока они не вышли из отеля, она вдруг сказала.
— Значит, ты тогда уже меня любил?
Не получив немедленного ответа от Гу Сюня, Юэ Цяньлин почувствовала, что, возможно, слишком самонадеянна, и сразу объяснила.
— Смотри, ты раньше говорил, что давно меня любил, я не знала, когда именно, и раньше коллеги говорили, что в Девятом отделе презирают мобильные игры, но ты каждый день звал меня играть, хотя ты всегда забирал у меня AWM, но, казалось, без меня ты не мог нести винтовку, трудно не подумать.
Сказав это, она украдкой посмотрела на выражение лица Гу Сюня. Праздничные огни повсюду, разноцветные блики отражались на лице Гу Сюня. Он смотрел вперёд на перекрёсток, казалось, о чём-то размышляя. Спустя мгновение он протяжно, словно внезапно поняв, произнёс.
— А. Вот как.
Видимо, только после её слов он осознал, что уже тогда начал влюбляться. При этой мысли стали видны ямочки на щеках Юэ Цяньлин, глаза изогнулись полумесяцами. Однако, когда она хотела воспользоваться моментом, чтобы подразнить его скрытность, она услышала.
— Неудивительно, что тогда, когда я спросил, играешь ли ты в мобильные игры, ты посмотрела с отвращением, так кто из коллег сказал? Хуан Цзе?
Юэ Цяньлин была озадачена.
Это главное?
Ладно.
Юэ Цяньлин тихо вздохнула, пиная камешки на дороге, и непримиримо сказала.
— Сначала ответь на мой вопрос.
Гу Сюнь повернулся к ней, и то, что он собирался сказать, было ответом на её вопрос и на вопрос в его сердце.
— Ты же сказала, что я презираю мобильные игры, если бы не любил тебя, разве я стал бы так долго в них играть?
Юэ Цяньлин, глядя в его глаза, снова улыбнулась.
Человек, в которого она была влюблена, полюбил её не из-за внешности, а в повседневных мелочах.
Вспоминая, казалось, это было радостнее, чем любой путь быть с ним, который она когда-либо представляла.
— Так кто же сказал? Мм? Я пойду с ней разберусь.
— Надоел, не спрашивай.
Место ужина было на улице недалеко от отеля, из-за пробок они решили неспешно дойти пешком. Пройдя по оживлённой улице и свернув в переулок, полный жизни, Гу Сюнь посмотрел в одну сторону и сказал ей.
— Я учился здесь в средней и старшей школе.
Они постояли у входа некоторое время, Гу Сюнь указал на класс в самом углу четвёртого этажа и сказал, что учился там три года.
Потом они прошли мимо маленького ресторанчика, Гу Сюнь сказал ей, что это его любимое место, и не знает, сменился ли хозяин. Побродив почти двадцать минут, Гу Сюнь повёл её другой дорогой, сказав, что это был его ежедневный путь домой после школы.
По мере того как они удалялись, Гу Сюнь всё рассказывал ей о различных мелочах, произошедших здесь в его памяти.
Юэ Цяньлин, конечно, была рада слушать, но она чувствовала, что с Гу Сюнем что-то не так.
Когда он стал таким разговорчивым?
— Что ты делаешь? — она ущипнула его за ладонь. — Работаешь гидом?
— Я …— Гу Сюнь поднял подбородок, и рассеянно сказал. —Делюсь памятью.
Юэ Цяньлин не понимала.
— Что?
Гу Сюнь вздохнул, смиряясь с её непониманием романтики, и вынужден был объяснить дальше.
— Делюсь воспоминаниями.
Позже, через долгое время, вспоминая, когда именно она почувствовала, что сердце успокоилось и перестала задумываться, насколько Гу Сюнь её любит, в голове всегда возникал этот спокойный вечер. Когда человек делится воспоминаниями о своём прошлом во всех деталях, несомненно, он рассчитыает, чтобы этот человек присутствовал в его будущих планах.
Пройдя по этой улице, Юэ Цяньлин, как раз хотела спросить, далеко ли до места ужина, как увидела невысокого полного мужчину, стоящего у входа в маленький ресторанчик и смотрящего на них издалека.
С тех пор как Верблюд стал будущим отцом, всё свободное время он проводил с беременной женой, не говоря уже об играх, даже в чатах редко появлялся.
Поэтому Юэ Цяньлин не сразу связала этого мужчину с Верблюдом. Только когда он крикнул Гу Сюню «Линь Сюнь», Юэ Цяньлин вдруг очнулась.
Если бы фразе «лицо — зеркало души» потребовалось доказательство, Верблюд был бы лучшим примером.
Он был невысоким, немного полным, видно, что действительно лет на восемь-девять старше Гу Сюня, но сейчас он был в оранжевой кофте, взволнованно махал им, полностью соответствуя образу старшего брата Верблюда, друга женщин, каким она его представляла.
На этих десяти метрах Юэ Цяньлин чувствовала, что взгляд Верблюда постоянно на ней, пока они не остановились перед ним, и он с удивлением спросил.
— Чёрт, так это ты, Сладкая карамелька?
Юэ Цяньлин тоже скопировала его выражение, склонив голову, спросила.
— Чёрт, так это ты, Верблюд?
Верблюд: «…»
Так это она? Неудивительно.
Стоящий рядом Гу Сюнь взглянул на Юэ Цяньлин и повернул её голову.
— Зачем учиться у него ругательствам, скорее иди ужинать.
Верблюд наконец очнулся, засеменил за ними, с любопытством глядя на Юэ Цяньлин, вдруг что-то вспомнил и сказал.
— Мне кажется, я где-то тебя видел?
Возможно, его несколько фраз позволили Юэ Цяньлин почувствовать близость, и при встрече с ним не было неловкости.
Услышав это, она прямо обняла руку Гу Сюня и притворно сказала.
— Братец, он пристаёт к твоей девушке.
Гу Сюнь холодно посмотрел на него.
— Ты всех красавиц находишь знакомыми.
— Эй, нет!
Верблюд понимал, что они шутят, и одновременно был ошарашен.
— Не будьте такими слащавыми, я серьёзно.
Но он действительно не мог вспомнить, где именно видел, и в конце концов отнёс это чувство к судьбе.
Сев, Верблюд с чувством сказал.
— Давно интересовался, как ты выглядишь, а Линь Сюнь ещё прятал, боялся, что, если другие мужчины посмотрят на тебя, это будет его потерей, и только сейчас позволил мне встретиться с тобой.
Слова Верблюда были довольно искусными, казалось, ворчание, но заставили Юэ Цяньлин почувствовать сладость в сердце.
Она толкнула Гу Сюня локтем.
— У тебя такая сильная ревность?
— Какая сильная? — Гу Сюнь, ошпаривая палочки кипятком, сказал Верблюду. — У меня действительно нет её фото, спроси её.
Юэ Цяньлин запнулась, столкнувшись с недоумённым взглядом Верблюда, она смущённо кивнула.
— Я действительно не очень люблю фотографироваться, в телефоне в основном групповые фото с друзьями, — сказав это, она повернулась к Гу Сюзю. — Тогда через несколько дней ты будешь моим фотографом, поможешь мне сделать больше фото?
Гу Сюнь с улыбкой кивнул.
— Хорошо.
— Осторожно! —поспешно сказал Верблюд. — Ты знаешь, как он фотографирует людей?
— Как?
— Уровень, при просмотре которого нужно вызывать полицию.
— …
Увидев, что Гу Сюнь опозорен, Верблюд рассмеялся.
— У вас вообще нет совместных фото? Ладно, я, благодаря годам обучения от жены, довольно преуспел, может, сейчас я вас сфотографирую?
Юэ Цяньлин хотела сказать, не слишком ли здесь беспорядок, но, увидев, что Верблюд уже достал телефон, ничего не сказала.
Он включил камеру, бормоча.
— Линь Сюнь всегда был с каменным лицом на фото, кто не знает, подумает, что он снимается на документы, Сладкая карамелька, научи его.
Как только он закончил, он увидел Юэ Цяньлин в объективе и застыл.
— Эй, нет, почему ты тоже как на документы?
Юэ Цяньлин боковым зрением взглянула на Гу Сюня, увидела, что он тоже сидит прямо, на лице даже нет выражения, и мгновенно обрела уверенность.
— Быстрее, еда остынет.
Верблюд взглянул на серьёзные выражения лиц двоих в объективе, подумал, ладно, его друг с вечным каменным лицом, но и девушка такая же, не даром говорят под одну дверь не подходят разные люди.
Однако в секунду перед тем, как он нажал на спуск, Гу Сюнь в объективе вдруг повернулся к Юэ Цяньлин.
Кадр застыл, глаза Юэ Цяньлин от удивления широко раскрылись и сверкали, уголки губ приподнялись.
А у Гу Сюня был только профиль, он поцеловал её в щёку.
Верблюд: «…»
Наверное хватит.
Он сфотографировал только один раз и молча положил телефон.
— Ешьте.
Из-за позднего выхода ужин длился недолго, Верблюд отложил палочки, сказав, что его жене сегодня нездоровится, и он хочет пораньше вернуться к ней.
Юэ Цяньлин и Гу Сюнь, естественно, не задерживались, пошли с ним к месту парковки, проводили его машину взглядом, пока задние огни не скрылись в переулке, и только тогда повернули обратно.
— Как хорошо, — Юэ Цяньлин, качая руку Гу Сюня, с чувством сказала. — Верблюд так хорошо относится к жене.
Гу Сюнь поднял бровь.
— А я, к тебе плохо?
Юэ Цяньлин сжала губы в улыбке и пробормотала.
— Я же не о тебе говорила, ты действительно такой чувствительный.
— Чувствительный… — Гу Сюнь говорил негромко, словно сам с собой. — Я действительно очень чувствительный, везде чувствительный.
— …
Тема, кажется, внезапно свернула в неправильное место. Безмятежное выражение лица Юэ Цяньлин мгновенно исчезло, она смотрела на неоновые огни впереди. Это состояние продолжалось до их возвращения в отель.
Открыв дверь, Юэ Цяньлин уставилась на просторную комнату, глаза несколько раз обвели её, взгляд упал на ванную, и она спросила.
— Сначала ты или я?
— Сначала ты.
Гу Сюнь подошёл к кровати, взял пульт и закрыл шторы.
За это короткое время он обернулся и увидел, что Юэ Цяньлин уже со своей пижамой побежала в ванную.
Через матовое стекло он увидел, как жалюзи в ванной медленно опустились, затем лениво сел на стул и выпустил смех, сдерживаемый два дня.
Чего нервничать. Словно он собирается с ней что-то сделать. Он вообще не думал делать что-либо во время поездки.
Через несколько минут в ванной послышался звук лбющейся воды. Гу Сюнь, смотревший в телефон, постепенно отвлёкся.
Жалюзи с промежутками не могли полностью скрыть вид, Гу Сюнь поднял голову, его взгляд упал на матовое стекло с неясными очертаниями.
Но, чем более туманным было зрение, тем сильнее пробуждались его желания.
Когда она наклонилась, и её волосы скользнули по телу, низ живота Гу Сюня сжался, он резко выпрямился. Все предыдущие мысли были отброшены. И только сейчас он осознал, что не обладает большой силой воли.
Юэ Цяньлин принимала душ очень долго. Когда она почувствовала, что пар почти душит её, она выключила воду, медленно вытерлась, и вышла с мокрыми волосами. В пижаме, не глядя на Гу Сюня, она взяла фен и подойдя к столу, начала сушить волосы.
Гу Сюнь тоже ничего не сказал, только, проходя мимо неё, его рука слегка коснулась плеча Юэ Цяньлин.
Хотя, это было лёгкое прикосновение, оно заставило Юэ Цяньлин замереть на мгновение. Только когда он вошёл в ванную, Юэ Цяньлин продолжила сушить волосы.
Парни обычно моются быстрее, так думала Юэ Цяньлин, наоборот замедляя процесс. Однако, когда её длинные волосы полностью высохли, Гу Сюнь ещё не вышел.
Юэ Цяньлин взглянула на ванную, взгляд коснулся силуэта на стекле, и она резко отвела глаза, поспешно достала косметичку и начала уход за кожей.
Неизвестно, почему и он мылся так же долго.
Юэ Цяньлин нанесла лосьон для тела и мельком взглянула в сторону ванной. В тот же момент он, как раз выключил воду. У Юэ Цяньлин возникло ощущение, будто её подловили на подглядывании, и она стрелой метнулась на кровать.
Когда Гу Сюнь вышел, Юэ Цяньлин уже лежала на кровати на боку, плотно укрытая одеялом, с закрытыми глазами, делая вид, что спит. Но Гу Сюнь знал, что она наверняка не спит.
Он подошёл к кровати, наклонился к ней и спросил.
—Где ты оставила фен?
Ресницы Юэ Цяньлин дрогнули, и лишь спустя мгновение она медленно открыла глаза.
— На столе… А ты, почему без одежды?
Гу Сюнь опустил взгляд на свои единственные пижамные штаны и безразличным тоном сказал.
— Всё равно скоро снимать.
Юэ Цяньлин: «…»
Она перевернулась на другой бок, спиной к Гу Сюню, и снова закрыла глаза.
Когда зрение исчезло, слух стал необычайно острым. Юэ Цяньлин слышала, как он сушит волосы, как раскладывает вещи, как его шаги приближаются, пока край кровати не прогнулся под его весом.
Затем, в тот миг, когда его дыхание приблизилось, он обнял её сзади.
Его тело казалось ещё более горячим, чем, когда они вечером возвращались домой пешком. Когда его ладонь мягко заскользила по её животу, Юэ Цяньлин почувствовала, будто всё её тело пылает.
Однако, он лишь нежно гладил её живот, не предпринимая дальнейших действий.
— Какая же ты худая.
Юэ Цяньлин чувствовала, как его обнажённая грудь плотно прижимается к её спине, а тонкая пижама между ними словно исчезла. Все нервные окончания в её теле трепетали, и сейчас у неё совсем не было настроения разговаривать.
На самом деле, раньше, когда они сидели в гостиной и смотрели фильмы, он тоже привык так обнимать её за талию, такие же интимные жесты, и Юэ Цяньлин не придавала этому особого значения. Но, сейчас-то они были на кровати, а не на диване.
Гу Сюнь не стал настаивать на её ответе. Его подбородок время от времени касался её шеи, пальцы скользили около пуговиц её пижамы, но не собирались их расстёгивать.
Спустя некоторое время Юэ Цяньлин больше не могла терпеть и, стиснув зубы, выдавила несколько слов.
— Если хочешь начинать, давай быстрее, не мучай меня!
Дыхание у неё на затылке действительно стало тяжелее. Затем крайне бесстыдным, хриплым голосом он произнёс.
— А ты будешь за меня нести ответственность?
Юэ Цяньлин стиснула зубы и кивнула.
— Буду! Буду!
В следующее мгновение его рука приподняла её пижаму и двинулась от живота вверх.
Когда обжигающая ладонь коснулась места, которого никто никогда не касался, Юэ Цяньлин крепче зажмурилась, и из её горла вырвался приглушённый стон.
С этого момента её сознание стало рассеиваться от напряжения, и она естественным образом перевернулась на спину, следуя его движениям.
Она даже не знала, когда пуговицы на её пижаме были расстёгнуты. Почувствовав, как тонкие бретельки спадают с плеч, она невольно открыла глаза и встретилась с переполненным эмоциями взглядом Гу Сюня.
Его пальцы зацепили её бретельку, и он снова спросил.
— Можно?
Юэ Цяньлин глубоко вдохнула, закрыла глаза и приняла его поцелуй.
Затем последовала взаимная страсть. Сознание Юэ Цяньлин тонуло и прояснялось в его тяжёлом дыхании, а из её горла непроизвольно вырывались смущающие её саму, стоны, от которых загорались щёки.
Когда его губы поползли вниз от ключицы, всё тело Юэ Цяньлин словно запылало, снова и снова содрогаясь в конвульсиях.
И его исследование её тела постепенно, шаг за шагом, приблизилось к финалу.
Влажность медленно распространялась. Юэ Цяньлин открывала и закрывала глаза, осознавая, что у неё проявилась та самая легендарная физиологическая реакция, и приготовилась принять его.
Вскоре он наконец убрал руку, сел на край кровати. Юэ Цяньлин знала, что он делает, не проронив ни слова, не открывая глаз.
Пока он снова не склонился над ней, Юэ Цяньлин затаила дыхание, а её пальцы глубоко впились в мягкую простыню.
Они неожиданно оказались удивительно совместимы.
Преодолев начальную неловкость, боль вскоре сменилась другим, невыразимым чувством.
Опыта у этого человека было немного, но теорией он овладел богатой и с удовольствием применял её на практике.
В душной, тихой комнате начали раздаваться их прерывистое, неровное дыхание и звуки.
Полностью освоившись, они наконец перешли к словесному взаимодействию.
Среди глухих стонов, в водовороте страсти, голос Юэ Цяньлин звучал то ли как рыдание, то ли как капризная жалоба.
— Ммм… не надо так… Я больше не могу…
Позже, в ответ на его тихие, настойчивые просьбы о большем, хныканье и всхлипы Юэ Цяньлин постепенно превратились в:
— Гу Сюнь, чёрт бы тебя побрал!!!
Время текло и быстро, и медленно. Каждое мгновение ощущения Юэ Цяньлин колебались между дискомфортом и наслаждением.
Однако, когда страсть наконец утихла, она, лёжа на кровати, с трудом дотянулась до телефона, взглянула на него и с изумлением обнаружила, что прошло так много времени.
По сравнению с её полным изнеможением, Гу Сюнь, казалось, был ещё полон сил. Он повернул её голову к себе, аккуратно вытер слёзы, выступившие на её глазах от напряжения, а затем провёл руками вдоль её талии.
В тот миг, когда он обнял её, Юэ Цяньлин рефлекторно дёрнулась назад.
— Что ты ещё хочешь?
Гу Сюнь приподнял бровь, глядя на неё.
— Хочу отнести тебя в душ.
— Не нужна мне твоя помощь!
С этими словами Юэ Цяньлин достала из-под подушки смятую пижаму, накинула её, даже не став застёгивать пуговицы, и, придерживая полы руками, чтобы прикрыть грудь, собралась слезть с кровати.
Но едва её руки коснулись края кровати, она тихо ахнула.
Спустя мгновение она подняла голову, глядя на него умоляющим, жалким взглядом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
