Отель был построен на склоне горы, в идеальном удалении от самых шумных туристических зон, но это не могло скрыть великолепия светового шоу на лодках-павильонах.
Юэ Цяньлин покорно лежала на кровати, позволяя Гу Сюню распоряжаться, но всё ещё не решалась смотреть прямо в его глаза, лишь повернув голову в сторону.
Она видела, как её ночная рубашка, нижнее бельё и его одежда, одно за другим падали на пол, мятыми кучами ложась на мягкий ковёр, в то время как его прикосновения вызывали в её теле электрические разряды, всё тело покрывалось мурашками и становилось невероятно чувствительным.
Когда Юэ Цяньлин почувствовала, что поцелуи Гу Сюня переместились в самое трепетное место, её пальцы на ногах внезапно сжались. Её пальцы медленно вплетались в мягкие короткие волосы Гу Сюня, кончики то нежно ласкали, то от возбуждения сжимались сильнее.
В моменты страстного забытья её глаза были полузакрыты, она смутно смотрела на разноцветные огни на фоне тёмно-синего неба.
За секунду до того, как сознание полностью помутнело, она вдруг о чём-то вспомнила и в панике толкнула Гу Сюня.
— За-занавеска ещё не задернута.
Гу Сюнь тяжело дышал, на секунду взглянул в сторону окна. Занавеска была задернута лишь наполовину, взгляду открывалось безграничное ночное небо, усеянное несколькими звёздами. Вернув взгляд, Гу Сюнь лишь сильнее разгорелся желанием.
— Снаружи и птицы нет, чего ты боишься?
— Я…
Не успев договорить, её губы были поглощены его поцелуем.
Моральное падение, испорченность нравов!
Световое шоу вдали неизвестно, когда закончилось, смутные выступления потускнели и разошлись, ночь сгустилась, как тушь. Юэ Цяньлин понимала, что напротив отеля на склоне горы не было никаких зданий, не говоря уже о живых существах с глазами. Но, всё же это было не полностью замкнутое пространство, и Юэ Цяньлин испытывала стыд и негодование, будто оказалась выставленной напоказ при свете дня, отчего все её чувственные клетки обострились вдвойне, даже взгляд на него повергал в пучину. Такая физиологическая реакция невероятно сильно возбудила Гу Сюня.
Он потратил всю ночь, чтобы на деле доказать Юэ Цяньлин, что не лжёт, что последствия познания вкуса для двадцати двухлетнего мужчины, это бесконечная жадность.
Он также даже мог без разбору использовать грязные слова, чтобы обманом заставить Юэ Цяньлин открыть для себя новые места. К тому времени, как они перебрались с кровати на диван, Юэ Цяньлин полностью потеряла способность сопротивляться. Но когда её понесли в ванну, она не смогла сдержать возглас, однако всё было напрасно, стрела на тетиве, надо выпускать.
Когда ночь углубилась и выпала роса, Юэ Цяньлин лежала на кровати, её длинные волосы беспорядочно прилипли к гладкой спине, едва прикрывая те следы, на которые невозможно смотреть. За эту ночь она постоянно переключалась между смертельным стыдом и блаженным экстазом, истощив все силы. Но, перед потерей сознания она всё ещё размышляла, как в мире может быть такое невероятное дело, мужчины, ради удовлетворения желаний, действительно способны сказать что угодно и сделать что угодно. Им и лицо не нужно.
Из-за чрезмерной потери сил Юэ Цяньлин на следующее утро, естественно, не увидела солнца. Когда она открыла глаза, как и ожидалось, снова наступил час пик для туристов. Спереди волк, сзади тигр, она несколько секунд раздумывала, лежа в кровати, а затем, махнула на всё рукой и осталась в отеле. Всё равно приходится тратить силы, по крайней мере, можно пропустить этап переодевания и макияжа.
Просто она не ожидала, что Гу Сюнь способен на такую наглость, утром в день отъезда, глядя на оставшийся один «маленький зонтик», он с сожалением сказал.
— Выбрасывать — расточительно, везти обратно — хлопотно, давай используем и тогда поедем.
Юэ Цяньлин: «…?»
Неужели эта штука стоит целое состояние или весит тысячу цзиней?
Впервые в жизни Юэ Цяньлин почувствовала, что отдых может быть утомительнее работы. И впервые с нетерпением ждала возвращения на работу. Каждое рабочее место было таким серьёзным и торжественным!
На следующее утро, когда сияющая Хуан Цзе сказала Юэ Цяньлин «привет» и спросила, как прошёл отпуск, Юэ Цяньлин могла ответить ей лишь уставшим выражением лица. Хуан Цзе решила, что её измотали толпы людей, и самодовольно заявила, что сама прекрасно провела время в семидневном путешествии по телефону и iPad. Юэ Цяньлин горько улыбнулась, не решаясь ничего объяснить.
К счастью, вернувшись к работе, Гу Сюнь стал сдержаннее. В последние дни она почти каждую ночь спала у Гу Сюня дома, но оба были заняты, поэтому по сравнению с отпуском его поведение в основном можно было назвать человеческим.
Перевалило за середину октября, на улице листья, почти за одну ночь, пожелтели наполовину. Это было одно из двух самых комфортных времён года. Хотя на улицах ещё встречались девушки, упорно оголяющие ноги, Юэ Цяньлин уже давно надела свой свитер и верхнюю одежду, каждый день уютно устраиваясь в своём кресле. Выглядела она лениво, но успешно завершила финальную доработку Сигрид.
Отправляя рисунок главному программисту, она специально посмотрела сегодняшнюю дату. Трудно поверить, что она потратила больше трёх месяцев на завершение этого рисунка. Хотя Сигрид была особенной, начальный этап определения эскиза занял почти месяц. Но помимо этого, другие модели в Девятом отделе также имели цикл примерно в один-два месяца.
По сравнению с её прежней эффективностью, когда она создавала один рисунок в неделю, хотя сейчас было утомительнее, она не могла отрицать, что чувство самоудовлетворения возросло раз в сто.
Сдавая работу Вэй Ханю, тот был крайне доволен, а Юэ Цяньлин была несколько не в духе.
— Что такое? — Вэй Хань заметил её странное состояние и спросил. — Какие-то проблемы?
Юэ Цяньлин очнулась и поспешно покачала головой.
— Никаких проблем. Просто немного жаль расставаться.
— Хорошо, тогда поужинаем вместе вечером, — сказал Вэй Хань. — Я приглашаю, Су Чжэн платит, в знак благодарности за твою помощь в последнее время.
— Хорошо.
Юэ Цяньлин медленно вернулась в отдел мобильных игр, включила компьютер, уставилась на экран в оцепенении, вся погружённая в странное чувство растерянности, не замечая, что кто-то украдкой её разглядывает. Пока голос Хуан Цзе не раздался рядом.
— Это Юэ Цяньлин, она тоже из нашей группы, просто последнее время помогала в Девятом отделе, поэтому редко появлялась.
Юэ Цяньлин посмотрела в ту сторону и увидела, что её разглядывает незнакомая девушка.
Даже без специального представления со стороны Хуан Цзе можно было догадаться, что это новички, недавно принятые на работу во время осеннего набора. Из-за конфиденциальности проекта Юэ Цяньлин в последнее время редко появлялась в отделе мобильных игр, поэтому неудивительно, что она не знакома с этими новичками. Кроме того, Юэ Цяньлин заметила, что многих знакомых лиц тоже стало меньше.
В сезон «золотой сентябрь и серебряный октябрь» различные компании активно набирают сотрудников, и, естественно, некоторые ищут возможности сменить работу.
Например, та девушка, что её разглядывала, сидела на месте коллеги, уволившейся в прошлом месяце. Хотя Юэ Цяньлин знала о том, что двое коллег сменили работу, и понимала, что это обычное дело, ничего страшного, но, видя, что новые сотрудники заняли места старых, она невольно почувствовала лёгкую грусть. Она изначально не чувствовала особой принадлежности к этой проектной группе, и сейчас это чувство только усилилось.
Как раз в этот момент Инь Цинь снова вернулась к своей старой привычке, стукнула по столу, привлекая всеобщее внимание, и сказала.
— Сегодня после работы все не расходитесь, давайте вместе поужинаем, новые коллеги уже неделю-две тут, а мы ещё не ужинали вместе.
Новички, естественно, все согласились, а Хуан Цзе, всегда любившая оживлённые компании, конечно, тоже не отказалась.
Тогда Инь Цинь перевела взгляд на Юэ Цяньлин.
— Я не пойду, — сказала Юэ Цяньлин. — У меня вечером дела.
— Какие дела? Ты же уже освободилась? — Инь Цинь не отставала. — Новые коллеги только что сами с тобой познакомились, ты же считаешься старшей, нельзя так не уважать.
Несколько новых коллег рядом действительно украдкой посмотрели на них, и Юэ Цяньлин пришлось объяснить.
— Вэй Хань уже договорился о совместном ужине.
Выражение лица Инь Цинь на мгновение застыло, затем она улыбнулась, села и, возясь с компьютером, сказала.
— Ладно, тогда ты лучше иди туда, в конце концов, Вэй Хань главный художник Девятого отдела, это не то что мы.
Юэ Цяньлин и Хуан Цзе переглянулись, обе всё поняли, и не стали с ней спорить.
Она собралась с мыслями, пошевелила мышкой, готовясь упорядочить свои последние рисунки. Как раз в этот момент тишины она услышала, как Инь Цинь тихо бормочет себе под нос.
— Словно действительно считает себя сотрудником Девятого отдела.
Настроение у Юэ Цяньлин сегодня и так было подавленным, а после стимуляции со стороны Инь Цинь у неё даже не осталось настроения притворяться. Она нахмурилась и строго сказала.
— Ты что…
Но не успела она договорить, как по её столу постучали. Юэ Цяньлин обернулась и увидела за своей спиной главного художника их проектной группы.
— Зайди ко мне в кабинет.
С этими словами, сказанным с серьёзным выражением лица, он ушёл, и по тону было понятно, что ничего хорошего не случилось.
Потратив две секунды на то, чтобы убедиться, что она в последнее время ничего не натворила, Юэ Цяньлин встала и пошла за ним.
Офисы HC традиционно были со стеклянными стенами и дверями, и всё, что делалось внутри, было видно снаружи. Точно так же, когда Юэ Цяньлин села в кабинете главного художника, она знала, что Инь Цинь и другие наблюдают за ними. Выражение лица главного художника в этот момент тоже было не из лучших, он сидел в своём кресле, несколько раз взглянул на Юэ Цяньлин, словно хотел что-то сказать, но не решался, будто не мог подобрать слов, отчего Юэ Цяньлин тоже занервничала.
— Брат Да Ху, если что-то есть, говори прямо.
Главный художник скривился и наконец заговорил.
— Дело в том, ты же знаешь, компания недавно наняла много новых сотрудников, в такой ситуации проводится оптимизация персонала.
Так называемая оптимизация, это всего лишь приукрашенный термин, обычно на самом деле это «удаление слабых», то есть компания для наиболее эффективного использования ресурсов увольняет некоторых менее способных сотрудников. Поэтому Юэ Цяньлин, услышав это, остолбенела. Неужели компания собирается её уволить? Разве такое возможно?
Она широко раскрыла глаза и напряжённо ждала продолжения от главного художника.
— В нашу проектную группу тоже пришло много новичков, все довольно способные, могут поддерживать повседневную работу нашей проектной группы, поэтому …
Юэ Цяньлин: «!»
Всё пропало.
Карма настигла, босс, как и ожидалось, помнит о том, что она когда-то натворила, и теперь собирается от неё избавиться.
— Девятый отдел хочет перевести тебя к себе.
— Эх, я поняла, но… Погоди? — глаза Юэ Цяньлин вдруг расширились. — Что ты сказал?
Главный художник провёл рукой по лицу и неохотно повторил.
— Спрашивают, не хочешь ли ты перейти в Девятый отдел.
Если бы у неё были деньги, она бы обязательно купила себе главного художника, который говорит всё сразу. Сейчас у неё не было денег, и она лишь закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Спустя мгновение она спокойно сказала.
— Можно.
Конечно, можно!!!!
Главный художник, похоже, не разглядел её внутреннего возбуждения и попытался снова удержать.
— На самом деле, это не принудительно, ты можешь подумать подольше. В последнее время ты сама видела их рабочую нагрузку, хотя зарплата и будет выше, но действительно гораздо утомительнее, практически не будет своей личной жизни.
Юэ Цяньлин кивнула.
— Хорошо, я подумаю.
Главный художник, увидев, что она заинтересовалась, обрадовался. В конце концов, его плохое настроение было вызвано именно этой причиной, когда Девятый отдел забирал Юэ Цяньлин, у него уже было плохое предчувствие, но раз уж босс согласился, он не мог ничего сказать. Теперь, когда он наконец дождался возвращения Юэ Цяньлин, те прямо пришли забирать человека. Разве это не грабёж? К сожалению, у них во всём есть поддержка босса, и он ничего не мог поделать, оставалось лишь надеяться на саму Юэ Цяньлин.
— Хорошо, тогда вернись и подумай, потом скажешь мне своё решение.
Юэ Цяньлин подняла голову.
— Не нужно, я уже всё обдумала.
Главный художник невольно наклонился вперёд, в его глазах загорелась надежда.
— Тогда ты…
— Конечно, я согласна!
Главный художник: «…»
В момент выхода из кабинета Юэ Цяньлин почувствовала, что повзрослела. Она научилась не показывать свои эмоции на лице. Поэтому, когда она вернулась на своё место, никто не мог понять, было ли обращение главного художника к ней хорошим или плохим событием.
— Что случилось? — Хуан Цзе наклонилась и спросила. — Зачем брат Да Ху тебя вызывал?
Юэ Цяньлин поднесла указательный палец к губам и тихо сказала.
— Скажу, когда всё окончательно решится.
— Что это ты такая загадочная, — Хуан Цзе покосилась на неё. —Неужели тебя повышают?
Когда она это говорила, плечи Инь Цинь дёрнулись, и она навострила уши, чтобы услышать ответ Юэ Цяньлин.
— Не повышение.
Юэ Цяньлин с сдержанной улыбкой взглянула на телефон, Хуан Цзе поняла и сразу открыла WeChat. Через несколько секунд Хуан Цзе широко раскрыла глаза и не смогла сдержать возглас.
— Правда?
— Ещё не окончательно.
Тут она вдруг вспомнила о небольшом поручении, с которым вышла, подняла голову и сказала Инь Цинь.
— Ах, да, главный художник просил тебя зайти в его кабинет.
Инь Цинь равнодушно сказала «хорошо», затем достала маленькое зеркальце, поправила волосы и только потом направилась в кабинет.
Настроение Юэ Цяньлин ещё не успокоилось, она хотела сразу же поделиться этой радостью с Гу Сюнем. Но сообщение ушло уже давно, а он так и не ответил, неизвестно, чем занят.
Как раз приближалось время обеденного перерыва, Юэ Цяньлин становилось всё неспокойнее сидеть, и она решила лично подняться и сообщить ему хорошую новость.
Поднявшись на верхний этаж, Юэ Цяньлин только что вошла в отдел разработки, как столкнулась с И Хуном.
— Ищешь Гу Сюня? Его нет, только что ушёл отвечать на звонок, возможно, в коридоре снаружи.
Юэ Цяньлин кивнула, развернулась и пошла в пустой коридор, где действительно увидела человека, разговаривающего по телефону в дальнем конце. Но силуэт явно был не Гу Сюня, а Су Чжэна.
Юэ Цяньлин смутно услышала, как он говорил что-то про «больницу», «папа» и тому подобное, и собралась тихо уйти. Однако она не успела развернуться, как её взгляд столкнулся с Су Чжэном, который, закончив звонок, повернулся.
В последнее время Су Чжэн постоянно возил команду по сбору аудио по всей стране, появляясь в компании считанные разы. И каждый раз возвращался лишь для спешных совещаний, а на следующий день снова уезжал с командой по звуковым эффектам в другой город.
Сейчас, внезапно его увидев, Юэ Цяньлин заметила, что он, кажется, сильно похудел, и выглядел очень уставшим.
Иногда Юэ Цяньлин довольно чувствительна к атмосфере, например, сейчас она ощущала, что Су Чжэн находится в состоянии крайне низкого давления, поэтому не знала, как начать разговор.
А состояние Су Чжэна тоже было не из лучших, он несколько секунд смотрел на Юэ Цяньлин, а затем улыбнулся и сказал.
— Не пошла обедать?
Су Чжэн обычно был очень мягким человеком, но сейчас его улыбка явно была натянутой, и Юэ Цяньлин естественным образом подавила прежнюю радость.
— Сейчас пойду.
— Кстати, Вэй Хань тебе уже сказал? — Су Чжэн сразу же продолжил её мысль. — Ты же согласна перейти в Девятый отдел?
Он сам заговорил об этом, и улыбка снова вернулась на лицо Юэ Цяньлин.
— Да, конечно, я согласна.
— Я так и знал, что ты не откажешься, а Вэй Хань ещё беспокоился, что ты не захочешь.
В этот момент телефон Су Чжэна снова зазвонил, и в мгновение, когда он опустил на него взгляд, его брови слегка нахмурились. Юэ Цяньлин сразу же сказала.
— Тогда не буду тебе мешать, занимайся своими делами.
Уйдя, Юэ Цяньлин так и не нашла, где находится Гу Сюнь, его телефон тоже был занят. Она вздохнула, развернулась и пошла вниз, чтобы пообедать с Хуан Цзе.
— Не с Гу Сюнем? — спросила Хуан Цзе.
— Не могу найти его, неизвестно, чем занят, — покачала головой Юэ Цяньлин. — И на сообщения не отвечает, возможно, изменил.
Хуан Цзе без изменений в выражении лица продолжила.
— А может, совершил каминг-аут.
— Тогда я не принимаю эту причину, я не могу проиграть мужчине.
— Кстати, ты не знаешь, зачем главный художник сегодня искал Инь Цинь? — выйдя из лифта, когда вокруг никого не было, спросила Хуан Цзе. — Она там пробыла очень долго, и ничего не говорит, мне же любопытно! Неужели она тоже может перейти в Девятый отдел? Тогда я буду возмущаться.
— Не знаю, главный художник мне ничего не говорил, только попросил помочь её позвать.
Как только Юэ Цяньлин это сказала, её телефон несколько раз завибрировал. Она подумала, что это Гу Сюнь наконец ответил, и поспешно открыла, но оказалось, что это Су Чжэн.
[Су Чжэн]: Кстати, я пришлю тебе кое-какие материалы.
[Су Чжэн]: Кроме некоторых общих материалов нашего проекта, там ещё много собранных и систематизированных мной идей, возможно, тебе это немного поможет.
В такой ситуации Юэ Цяньлин совершенно не было причин церемониться, и она сразу отправила Су Чжэну десять стикеров с поклонами.
В конце концов, материалы по проекту собрать легко, а вот личные обобщения идей самим продюсером, это большая редкость.
После обеда Су Чжэн прямо принёс ей жёсткий диск, сказав, что всё уже скопировано, и этот диск можно просто подарить ей.
Юэ Цяньлин открыла и остолбенела. Целых 3 ГБ?
Содержание было настолько подробным, что охватывало дизайнерские идеи каждого маленького уровня и биографии каждого маленького босса.
Почему-то, видя всё это, у Юэ Цяньлин возникло ощущение, будто Су Чжэн составляет завещание.
В три часа дня Гу Сюнь наконец перезвонил Юэ Цяньлин.
— Сначала не говори, я тебя спрошу, — Юэ Цяньлин стояла в комнате отдыха, с фальшивой улыбкой и сказала. — Как меня зовут?
Гу Сюнь помолчал, не подхватывая её шутку, а мрачно сказал.
— Случились кое-какие дела, не успел посмотреть телефон.
Услышав его серьёзный тон, Юэ Цяньлин сразу отбросила шутливое настроение.
— Что за дела? Мама?
— Рабочие дела, вечером вернусь и расскажу, — Гу Сюнь вздохнул. — Сейчас у меня всего несколько свободных минут, поэтому кладу трубку.
— Хорошо.
Раз Гу Сюнь сказал, что это рабочие дела, Юэ Цяньлин не стала слишком заморачиваться, это всего лишь проблемы с разработкой движка, что для них обычное дело.
К тому же Юэ Цяньлин чувствовала, что даже если будет переживать, ничем не поможет, поэтому решила не мешать ему. Единственная маленькая грусть заключалась в предчувствии, что Гу Сюнь снова будет занят без передышки.
Оставшееся послеобеденное время пролетело незаметно, Юэ Цяньлин уже приготовилась к тому, что Гу Сюнь сегодня вернётся домой поздно, и отправила ему короткое сообщение.
[Сладкая карамелька]: Я поужинаю с Вэй Ханем и остальными, потом сама вернусь домой.
[Красавчик]: ?
[Красавчик]: Ужинаешь без меня?
[Сладкая карамелька]: Разве ты не сказал, что занят?
[Красавчик]: Занят, не значит, что нужо пропускать вечер.
[Красавчик]: Встретимся у лифта.
Юэ Цяньлин сразу улыбнулась, взяла сумку и пошла к лифту.
На второй заход лифта Гу Сюнь наконец стоял внутри, вместе с ним были Вэй Хань и Су Чжэн. Только Юэ Цяньлин заметила, будто этот лифт окутало густое облако, все выглядели не в настроении. Поэтому, войдя, она ничего не сказала, молча встала рядом с Гу Сюнем, наблюдая за выражением лиц.
В ресторане все сели и молчали, только Гу Сюнь взял меню и дал Юэ Цяньлин, чтобы она заказала. Но сейчас у неё на душе скребли кошки, какое уж тут настроение заказывать, помолчав немного, она не выдержала и прямо спросила.
—У вас что-то случилось?
Су Чжэн и Вэй Хань переглянулись, затем Вэй Хань тронул Су Чжэна за плечо.
— Ты им расскажи, рано или поздно всё равно узнают.
— Угу.
Су Чжэн опустил глаза, помолчал и наконец сказал.
— Я собираюсь уволиться.
Как только эти слова прозвучали, атмосфера сразу застыла.
Юэ Цяньлин остолбенело смотрела на Су Чжэна, долго не могла прийти в себя, даже усомнилась, не ослышалась ли. Она повернулась к Гу Сюню и увидела, что он тоже с удивлением смотрит на Су Чжэна. Только в его взгляде было больше тяжести, чем у Юэ Цяньлин. Увидев это, Су Чжэн улыбнулся.
— Что это у вас за выражения лиц? Сейчас мало кто работает на одном месте всю жизнь, разве увольнение, не обычное дело?
Так-то оно так, но эта логика к Су Чжэну не применима. Не говоря о предыдущем сотрудничестве, даже по содержимому жёсткого диска, полученного сегодня Юэ Цяньлин, было видно, сколько сил Су Чжэн вложил в этот проект. Как такой человек может бросить на полпути?
Юэ Цяньлин спросила.
— Почему? Разве видео с геймплеем не должно скоро выйти? Почему именно сейчас увольняешься?
— На самом деле из-за семейных обстоятельств, — Су Чжэн опустил голову и тяжело вздохнул. — Мой папа родил меня только после сорока, в этом году ему уже за шестьдесят. Из-за этого проекта я возвращался домой за последние годы считанные разы, в прошлый раз был дома ещё в прошлый Новый год.
Су Чжэн сделал паузу, его тон стал ещё тяжелее.
— В начале месяца мой папа сломал ногу, но мне не сказали, не хотели отвлекать, я узнал об этом только несколько дней назад. В самые трудные его дни я ничего не знал, даже не позвонил. Если бы тётя не проговорилась, возможно, я бы узнал об этом только после его выписки. Хорошо, что в этот раз он не смертельно ранен, но… — он вдруг провёл рукой по лицу, чтобы продолжить. — Не могу представить, если бы он упал не на ногу, а на голову, что бы тогда было, увидел бы я его в последний раз?
Дойдя до этого, дальнейшее и так было понятно всем присутствующим. Самое большое сожаление в жизни, когда хочешь позаботиться о родителях, но их уже нет.
Когда Су Чжэн осознал, что его родители стареют и нуждаются в утшении и заботе, он оказался далеко от дома, где даже встреча стала роскошью. Поэтому, проведя несколько бессонных ночей, он решил отказаться от мечты и вернуться в родной город, чтобы исполнить долг сына.
Никто не может судить, правилен ли выбор Су Чжэна, в таких вещах нет стандартного ответа. Юэ Цяньлин тоже лишь с сожалением понималала, что многолетние усилия пошли прахом.
К тому же Су Чжэн подписал соглашение о неконкуренции, и, если уйдёт, он не сможет вернуться к своей мечте.
После долгого молчания за столом, Су Чжэн сам нарушил атмосферу.
— Не надо так, я просто выбрал другую жизнь, ещё и полегче, у всего есть свои плюсы и минусы.
Юэ Цяньлин угрюмо опустила голову, не зная, что сказать. В этот момент она увидела, как Гу Сюнь тяжело смотрит на Су Чжэна и почти выдавил из горла несколько слов.
— Обязательно уходить?
Такого Гу Сюня Юэ Цяньлин никогда не видела. По её представлениям, Гу Сюнь не был нерешительным человеком. Должность Су Чжэна для него не была ключевой, в Девятом отделе не один продюсер. К тому же он когда-то считал этого человека соперником, даже если они ценили друг друга, его характер определял, что он не станет так удерживать.
Юэ Цяньлин повернулась и тихо смотрела на Гу Сюня, её рука под столом взяла его ладонь. Обычно всегда тёплые руки сейчас были немного холодными.
Спустя долгое время Су Чжэн кивнул.
После этого, как бы Су Чжэн ни пытался разрядить обстановку, никто не мог наслаждаться едой.
Когда спустилась ночь, они разошлись на парковке, а Вэй Хань и Су Чжэн сели в свои машины, Юэ Цяньлин поднесла свою колу к губам Гу Сюня.
— Выпьешь глоток «напитка счастья для домоседов»?
Гу Сюнь наклонился и сделал глоток через её соломинку.
— Так то, о чём ты сегодня говорил на работе, это про Су Чжэна?
— Нет, — Гу Сюнь проглотил глоток ледяной колы, но его тон оставался тяжелым. — Я тоже только что узнал, что он решил уволиться.
Тогда Юэ Цяньлин спросила.
— И, что же случилось?
Гу Сюнь вдруг остановился, посмотрел на Юэ Цяньлин, на нём будто висела тяжесть в тысячу цзиней. Он тихо произнёс три имени. И следующая фраза прозвучала как удар молота.
— Они сменили работу.
С глухим стуком кола выпала из рук Юэ Цяньлин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
