Неужели тайцзюнь втайне дала некое молчаливое согласие, прежде чем разрешить дела в торговом доме? О небо! Она совсем запуталась. Должно быть, ей не хватает сообразительности, иначе почему мысли мешаются всё сильнее? Она поспешно взглянула на мужа. Он тоже смотрел на неё; рука, обнимающая её за талию, сжалась крепче, странным образом унимая тревогу, но беспокойство всё не проходило.
Пользуясь тем, что никто не смотрит, Ци Тяньлэй взял её за руку и легонько поцеловал, и тепло из его глаз медленно перетекло в её сердце. В это мгновение их души стали так близки! Она словно лишилась чувств… и одарила его ослепительной улыбкой, заставив его замереть в восхищенном созерцании.
Было слишком трудно не влюбиться в такого мужчину! К тому же она терпеть не могла тех, кто пользуется силой, чтобы обижать слабых1, и видела в Ци Тяньлэе беззащитного человека, отчего её девичье сердце покорялось ему еще быстрее. В этот миг она поняла, почему её чувства принадлежат лишь Ци Тяньлэю, в то время как Лю Жоцянем она только восхищается. Потому что этот мужчина заставлял её и смеяться, и сердиться, и чувствовать щемящую нежность.
Пока их чувства сплетались в нежном взгляде, чей-то полный ревности взор яростно метнулся в их сторону. Она этого совсем не заметила, а Ци Тяньлэй лишь слегка изогнул уголки губ и еще вольнее прижал прелестную жену к себе, прикрывая рукавом свои дерзкие ласки у её белоснежной шеи. Испуганная Юй Ху боялась даже вздохнуть и поспешно посмотрела в сторону тайцзюнь и остальных, которые проводили совет в другой части кабинета. Лишь тогда она тихо прошипела:
— Сдерживайся! Ты ведешь себя крайне вульгарно.
— Мы немедленно возвращаемся в комнату! — прошептал он, уткнувшись ей в шею, то покусывая её, то прикусывая кожу.
— Ци Тяньлэй… — она едва не разразилась бранью.
Впрочем, вскрик свекрови опередил её:
— Ах! Тяньлэй, тебе что, снова нездоровится? А-Чжун, А-Линь, скорее помогите шао-е вернуться в новый двор!
Как и желал Ци Тяньлэй, супругов тотчас с почтением проводили обратно в «Цзичан Синьюань», а Лю Жоцянь, у которого видишь голову, но не видишь хвоста2, тоже был найден, и в новом дворе сразу стало шумно! Ведь за Лю Жоцянем следовала целая толпа женщин.
Юй Ху наконец-то воочию убедилась в обаянии Лю Жоцяня: среди женщин были даже Сянпин и Чунь Я, и все — с крайне смущенным видом.
У Лю Жоцяня же было такое лицо, будто он не в силах этого вынести. Перед тем как войти в спальню, он преградил путь Юй Ху и притворно произнес:
— Шао-найняй, вы уж пообщайтесь хорошенько с этими сестрицами-мэймэй! Э-э, что до болезни Тяньлэя, то при осмотре потребуется иглоукалывание, женщинам входить не стоит. Подождите снаружи с полчаса, а потом заходите!
Договорив, он юркнул внутрь, и вид у него был такой, словно он позорно спасался бегством.
Общаться? О чем? Она уже напрочь забыла родственников, которых ей представляли раньше. Но раз уж она была здесь хозяйкой, ей пришлось велеть слугам накрыть стол со сладостями, заварить чайник доброго чая и принимать этих женщин под большим баньяном.
Помимо четырех служанок, она знала только Сянпин и Чунь Я; та же, что была в красном и с довольно своенравным лицом, была Кэ Мудань. А еще одну Юй Ху действительно никогда не видела.
Та женщина держалась довольно смело. Пристально посмотрев на неё какое-то время, она произнесла:
— Шао-найняй, я — Фан Сяохун, вторая внучка Фан Дашэнь, сейчас работаю в счетной палате.
Она была служанкой, но имела привилегию сидеть наравне с хозяевами. И среди всех именно Кэ Мудань смотрела на окружающих свысока.
Юй Ху помнила, что у Тяньлэя была единоутробная сестра по имени Ци Яньшэн, которая пришлась ей по душе, но им не довелось встретиться снова. Те же, кто предстал перед ней сегодня — две, предназначенные в наложницы, но питающие нежные чувства к красавцу Лю, одна — такая же неприятная, как Кэ Шичжао, и еще одна, не вызывающая особых чувств, — явно были людьми, с которыми и полслова сказать в тягость. Неудивительно, что у лекаря Лю был такой измученный вид.
— Присаживайтесь, все присаживайтесь. Нечасто вы заходите в гости в новый двор.
Когда женщины уселись, они, как по команде, вытащили вышитые платки и принялись за работу. Кэ Мудань тонким голоском проговорила:
— Бяо-сао, твое мастерство вышивки считается лучшим в Янчжоу, сегодня ты не должна скупиться на наставления! Позволь нам, жителям Цюаньчжоу, хоть одним глазком взглянуть на настоящее искусство.
Это был явный вызов. Юй Ху с легкостью уклонилась:
— Тайцзюнь уже говорила мне, что в доме есть специальная комната для рукоделия, где шьют одежду и обувь, и мне незачем тратить время на эти несерьезные вещи. Как сань-шао-найняй семьи Ци, помимо заботы о муже, я должна отдавать силы торговому дому. Ах! Я так завидую вам, еще не вышедшим замуж гунян, у вас есть время для досуга и увлечений; у замужних женщин все иначе. Боюсь, у меня таких прекрасных времен больше не будет.
Если брат с сестрой Кэ решили, что она — мягкая хурма, то они жестоко просчитались! Если бы на её месте была настоящая Ду Бинъянь, она, обладая превосходным воспитанием, наверняка бы проглотила обиду и не стала опускаться до их уровня. Но она была Ли Юйху и терпеть не могла подлых людишек, а потому ни за что не дала бы им спуску.
Однако Кэ Мудань тоже была не из тех, от кого легко отделаться. С натянутой улыбкой она произнесла:
— Раз уж бяо-сао так способна, что вскоре будет сбиваться с ног в делах торгового дома, почему же Сянпин и Чунь Я до сих пор не вошли в этот двор? Вместо того чтобы исполнять свой долг, они бегают за братом Лю, что за непотребство!
Сянпин прикусила язык и не смела проронить ни слова, но Чунь Я не удержалась от возражения:
— Старшая сестра, сань-гунцзы никогда не давал согласия на это дело, даже тайцзюнь и фужэнь лишь упоминали об этом. Пусть я и не из богатой семьи, но все же происхожу из рода книжников и ученых, и вполне гожусь на роль законной супруги. И что же? Тебе можно бегать за взрослым мужчиной, а остальным нельзя восхищаться лекарем Лю?
Видно было, что Чунь Я тоже не из робкого десятка.
Юй Ху со скукой наблюдала со стороны. Вот оно — истинное лицо дочерей богатых семей: целыми днями им нечего делать, только спорить о всяких пустяках. Пока их целью не был её муж, всё это её не касалось. Что до Фан Сяохун, та тоже не была смиренницей. Хоть она и имела привилегию сидеть наравне с хозяевами, но слуга есть слуга и должен соблюдать границы, она же вела себя так, будто сама была великой сяоцзе, — крайне дерзко.
Этот огромный дом семьи Ци был прекрасен, да вот только люди в нем слишком уж разношерстные! Только Юй Ху собралась подыскать местечко, чтобы дать ушам отдохнуть, как к ней неожиданно приблизилась Сянпин:
— Цзецзе! Я не стану отнимать у вас сань-гунцзы, позвольте Сянпин поселиться в вашем дворе?
Юй Ху склонила голову набок и задумалась. Эта девушка определенно умела пользоваться хитростью: стоило только подумать, что она послушная, как выяснилось, что она хочет ухватиться за возможность преследовать Лю Жоцяня. И дело даже не в том, чтобы благородно помочь влюбленным — Юй Ху вовсе не собиралась играть роль свахи-Юэлао, — просто она не хотела, чтобы эта отара девиц видела Ци Тяньлэя, который вел себя совершенно по-разному внутри и снаружи двора. Это место было единственным, где Ци Тяньлэй мог расслабиться и быть свободным, и когда Лю Жоцянь приходил сюда подурачиться с ним, присутствие посторонних всё бы испортило.
К тому же она не была настолько глупой: пустишь одну — обидишь целую толпу, навредишь себе и не принесешь пользы другим. Зачем ей это? Если кто-то хочет заполучить Лю Жоцяня, пусть сам ищет способы, она в это ввязываться не станет!
Наотрез отказав Сянпин, она взглянула на небо и решила больше не обращать внимания на этих девиц.
— Я пойду посмотрю, как поживает мой супруг, а вы общайтесь здесь. Я не выйду провожать вас, располагайтесь как дома. Си-эр, прислуживай гостьям хорошенько.
Личная служанка кивнула, и Юй Ху ускользнула в комнату. Она обнаружила, что совершенно не приспособлена к общению с такими женщинами и не в силах выносить их ядовитые шпильки. Вероятно, из-за высокого положения Ци Тяньлэя, у которого при этом не было реальной власти, к ней, как к его жене, тоже не питали уважения — каждая улыбалась ей, пряча за пазухой кинжал! Если бы сюда вышла Бинъянь, её бы, пожалуй, заживо съели. И Юй Ху в очередной раз убедилась в правильности своего решения.
- Пользуясь силой, обижать слабых (恃强凌弱, shì qiáng líng ruò) — китайская идиома, описывающая притеснение беззащитных теми, кто обладает властью или превосходством. ↩︎
- Видеть голову, но не видеть хвоста (见首不见尾, jiàn shǒu bù jiàn wěi) — образное выражение, означающее внезапное появление и исчезновение, свойственное таинственным или неуловимым людям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
