Гуй-момо расчёсывала волосы императрице Ци и, услышав об этом, не смогла сдержать волнения:
— Императрица-няннян, раз та гунян не желает выходить замуж, а Его Высочество не из тех, кто принуждает людей к тому, что им неприятно или не под силу, возможно, у гунян из нашего рода Ци ещё есть шанс.
Императрица Ци взглянула на Гуй-момо через медное зеркало и холодно произнесла:
— Его Высочество не любит, когда я вмешиваюсь в брак наследного принца, поэтому я и вовсе перестала этим заниматься. Оставь мысли о том, чтобы женить наследного принца на гунян из рода Ци, момо. У наследного принца есть возлюбленная, и если я стану принуждать его взять в жёны девушку из рода Ци, это будет означать нажить в его лице врага.
Гуй-момо было немного жаль, но она понимала, что императрица Ци права.
Спустя мгновение, словно вспомнив о чём-то, она снова заговорила:
— Наследный принц и маленькая принцесса с детства росли вместе, к тому же маленькая принцесса приходится Его Высочеству сестрой. Если бы она смогла и дальше поддерживать добрые отношения с наследным принцем, это было бы выгодно и для Императрицы-няннян.
Скрытый смысл этих слов заключался в том, чтобы Вэнь Си и Гу Чанцзинь чаще общались.
Императрица Ци понимала, что Гуй-момо лишь надеется укрепить её союз с Гу Чанцзинем, и потому хочет воспользоваться дружбой Вэнь Си с ним, чтобы сблизиться с Восточным дворцом.
Однако…
Императрица Ци вздохнула и сказала:
— Поговорим об этом, когда ребёнку станет лучше. А пока им не стоит видеться.
Наследный принц не испытывал к Вэнь Си чувств как к женщине, но Вэнь Си, очевидно, питала к нему иное. Сейчас было не время для их встречи.
Нужно дождаться хотя бы того момента, когда девочка узнает, что у наследного принца уже есть возлюбленная, и её сердце окончательно остынет.
Когда она очнётся, нужно найти возможность рассказать ей о том, как наследный принц ходил на Восточную улицу Цилинь просить руки Жун-гунян. Лучше решительно покончить со страданием сразу, чем позволить ему тянуться бесконечно.
И хотя она не может официально восстановить своё происхождение и вернуться в семейную генеалогию, она не должна позволять себе мысли о подобной порочной привязанности из-за того, что формально у них нет кровного родства.
Больше всего Императрица Ци боялась, что она, подобно Сяо Фу, совершенно лишится рассудка из-за мужчины, которого нельзя любить.
Императрица Ци закрыла глаза, и в глубине её души вырвался долгий вздох.
В этом мире никогда не было недостатка во всеведущих ушах и любителях совать нос в чужие дела, поэтому не прошло и половины дня, как весть о том, что наследный принц желает взять в жёны старшую гунян из рода Жун, облетела весь Шанцзин.
На всём пути Жун Шу до Минлуюань Ин Юэ и Ин Цюэ поглядывали на неё, явно желая что-то сказать, но не решаясь.
Жун Шу знала, о чём они беспокоятся, и, слегка улыбнувшись, произнесла:
— Успокойтесь, наследный принц не затаил на меня злобы.
— Тогда… разве Его Высочество не собирается больше жениться на гунян? — в голосе Ин Юэ послышалось лёгкое сожаление. — Его Высочество выбрал сегодняшний день для оглашения указа, потому что хотел стать опорой для гунян.
Семья Шэнь была богата, и стоило роду Жун пасть, как многие захотели бы воспользоваться этим случаем, чтобы нанести удар по семье Шэнь. Сегодняшний визит Гу Чанцзиня и впрямь мог заставить таких людей оставить свои замыслы.
Только намерения Гу Чанцзиня этим не ограничивались. После сегодняшнего происшествия найдётся ли в Великой Инь хоть кто-то, кто осмелится просить её руки?
Кто посмеет соперничать с наследным принцем?
На самом деле Жун Шу было всё равно, станет ли кто-то свататься к ней или нет, ведь она и так не собиралась больше выходить замуж.
Что же касается вопроса Ин Юэ…
Жун Шу опустила глаза на накидку, укрывавшую колени, и снова вспомнила тот настойчивый, непоколебимый взгляд мужчины.
«Жун Шу, даже если сегодня указа о браке не будет, я тебя не отпущу».
В Цинхэн мужчина нежно смахнул снег с полей её шляпы и глухо произнёс: «Я знаю, что поступаю подло, но я не могу видеть, как ты выходишь замуж за другого. Я буду ревновать, ревновать до безумия».
Он помолчал и продолжил: «Я готов ждать. Жун Чжао-Чжао ждала Гу Юньчжи три года, и Гу Юньчжи готов ждать её три года. Эти три года, если хочешь ехать в Датун — поезжай. Но спустя три года ты больше не сможешь мне отказать».
Уговор о трёхлетнем сроке, вероятно, был его величайшей уступкой.
— Значит, гунян через три года придётся вернуться в Шанцзин и выйти замуж за наследного принца? — Ло Янь не выдержала и тихо спросила.
Её генералу тоже очень нравилась гунян Жун, и она поначалу думала, что, когда гунян уедет в Датун, у генерала, возможно, появится шанс. Но, судя по услышанному, неужели Жун-гунян намерена через три года вернуться в Шанцзин, чтобы исполнить уговор?
Жун Шу негромко ответила:
— За три года наследный принц, вполне возможно, перестанет меня любить. В Шанцзине много гунян, наделённых как выдающимися способностями, так и красотой. Его Высочество и Хуанхоу-няннян непременно подберут ему невесту из другого знатного рода. В конце концов, наследный принц уже в годах.
К тому же, она не принимала этот трёхлетний уговор.
После того как Гу Чанцзинь произнёс те слова, она ничего не ответила.
Вечером после купания Ин Юэ и Ин Цюэ пришли помочь ей высушить волосы.
Ин Цюэ посмотрела на неё и нерешительно спросила:
— Неужели гунян… больше не любит наследного принца?
Жун Шу пододвинула бамбуковую грелку.
Снаружи она была обтянута тонким шёлком, сквозь который едва виднелись слабые искры углей.
Жун Шу мягко приложила руки к грелке и медленно произнесла:
— Люблю я его или нет — это неважно.
Ин Цюэ открыла рот, собираясь спросить ещё о чём-то, но Ин Юэ больно ущипнула её за пояс. Охнув, она покосилась на предостерегающий взгляд Ин Юэ и внезапно всё поняла.
Если бы гунян действительно не любила, она бы так и сказала.
Но только что она не сказала «не люблю», она сказала «это неважно».
Ин Цюэ послушно замолчала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
