Жун Шу поставила чашу, и в тот миг, когда она подняла взор на сидящего напротив мужчину, он уже придвинулся и крепко поцеловал её.
Его рука поддерживала её затылок, а кончик языка разомкнул её зубы.
Жун Шу обхватила обеими руками его шею. Он прижал её спиной к стволу дерева, отчего снег на ветвях слегка всколыхнулся и тут же зашуршал, опадая вниз. Снежинки ложились на её ресницы, кончик носа, щёки и шею, крупинка за крупинкой тая на кончике языка Гу Чанцзиня.
Жун Шу почувствовала, что в этот раз он был куда опытнее, чем в прошлый. Он не прокусил ей губы, не задел зубы, и даже его дыхание было ровнее.
Стало чуть меньше спешки и чуть больше терпения.
Но это терпение продлилось недолго и вскоре иссякло.
Гу Чанцзинь притянул Жун Шу в свои объятия. Она сидела у него на коленях, чувствуя, как его рука медленно поднимается от талии выше.
Его хватка не была ни слишком сильной, ни слишком слабой, и Жун Шу невольно задрожала, неосознанно впиваясь пальцами в его плечи.
То ли она причинила ему боль своей хваткой, то ли по иной причине, но мужчина внезапно замер, несколько мгновений тяжело дыша ей в плечо. Когда его дыхание немного выровнялось, он поднял голову и поправил её слегка растрепавшийся ворот.
В ту студёную ночь тело этого мужчины было жарким, словно медный чайник, в котором она кипятила воду. Он был обжигающим на ощупь.
Его внезапная остановка и впрямь привела Жун Шу в замешательство.
Она сидела прямо на нём. Как ей было не знать, насколько бурно сейчас вскипает в нём кровь?
Она ошеломлённо смотрела на него. Её подёрнутые дымкой глаза были полны весеннего прилива, а в слегка приподнятых уголках век таилось очарование юной соблазнительности.
От этого взгляда едва успокоившееся дыхание Гу Чанцзиня вновь участилось.
Он опустил взор и произнёс:
— Пора уходить.
Если они не уйдут сейчас, он боялся, что не сможет сдержаться. Сегодня они прибыли сюда в спешке, и многое не было подготовлено. Он не хотел обделять её в их брачную ночь под свечами и цветами.
В затуманенном взоре Жун Шу постепенно прояснилось. Она так хорошо его знала, как же она могла не догадаться, о чём он беспокоился?
Она крепче обхватила его за шею и сказала:
— Не смей останавливаться. Наша судьба в браке началась во дворе Сунсы.
Произнося это, Жун Шу ничуть не смутилась. Это была их вторая свадьба. В первый раз по разным причинам они так и не разделили ложе. Теперь же, когда их сердца бились в унисон, оба были готовы вверить себя друг другу. Как он мог остановиться? Как ему было позволено остановиться?
Ведь не только в его жилах бушевала кровь. Он разжёг в ней пламя, и пока он не потушит его как следует, пусть и не мечтает, что она отпустит его!
Эти её тихие, нежные слова в один миг разрушили то благоразумие, которое Гу Чанцзиню с таким трудом удалось вернуть.
Мужчина тяжело выдохнул и, стиснув зубы, подхватил её на руки, быстрым шагом направляясь в опочивальню.
В опочивальне ярко горели огни. Здесь не топили подпольные печи и не ставили жаровни с углём, поэтому в комнате было зябко.
Опасаясь, что она замёрзнет, Гу Чанцзинь снял свой чёрный плащ, уложил её на него и снова склонился к ней.
Хотя Жун Шу и была готова, сейчас она всё равно невольно разволновалась. Она крепко обняла его и зажмурилась.
Его губы были горячими, дыхание обжигающим, а руки больше не ведали сомнений, распуская её пояс и одежды.
Жун Шу изо всех сил пыталась вспомнить то, чему в прошлой жизни перед свадьбой её учила а-нян, показывая картины, оберегающие от огня1. Но она ничего не могла припомнить.
Впрочем, в такой момент то, что она ничего не помнила, казалось, не имело никакого значения.
Она не отрываясь смотрела на полог кровати, расшитый цветами граната, наблюдая за тем, как алые лепестки постепенно расплываются и отдаляются.
Многое шло от инстинктов, а также от желания двух людей, чьи чувства достигли предела, отдать друг другу всё без остатка.
С треском вспыхнул фитиль свечи.
Гу Чанцзинь слегка приподнялся, глядя сверху вниз на гунян, лежащую на его плаще.
Шпильки в её волосах давно рассыпались, на лбу выступил пот, и несколько прядей иссиня-чёрных волос влажно прилипли к лицу. В это мгновение она была подобна белому нефриту, покоящемуся в гуще густой туши.
Глаза её были полуприкрыты, а густые ресницы непрестанно дрожали. Гу Чанцзинь не удержался и позвал её:
— Чжао-Чжао. — Посмотри на меня.
Жун Шу повела подёрнутыми туманом глазами, взглянув на него. В следующий миг её брови плотно сошлись у переносицы, она слегка вскинула подбородок, открывая длинную белоснежную шею, и кончики её пальцев с силой впились в его затылок, оставляя белые следы.
В комнате словно поднялся ветер, от которого цветы граната на пологе закачались, едва удерживаясь на месте.
В какой-то момент Жун Шу не выдержала и открыла полные слёз глаза, поднимая взор на него.
Венец из чёрного нефрита на его голове давно был снят. Пот стекал с его висков вдоль резко очерченной линии челюсти, капая в ямки её ключиц, подобных неглубоким заводям.
Его глаза, устремлённые на неё, были тёмными и глубокими, а губы ярко-алыми.
Со своего места Жун Шу видела, как на его шее яростно вздулись вены, извиваясь и проступая сквозь тонкую бледную кожу.
Когда прежде этот всегда холодный и сдержанный мужчина являл кому-либо подобный лик?
Жун Шу невольно прижала ладонь к его влажной шее, чувствуя под кожей бешеное биение пульса.
Она не сводила с него глаз, всматриваясь в его чёрные очи, затуманенные желанием.
Пока не была утрачена власть над собой, пока не стих ветер и не прекратился дождь.
Холодный ветер с шорохом бился в затянутые бумагой окна, пламя свечей колебалось, и в комнате переплетались два тяжёлых дыхания.
Спустя долгое время раздался низкий, охрипший голос мужчины:
— Я пойду согрею воды.
Тело Жун Шу обмякло, она бессильно отозвалась «хм» и закрыла глаза.
Гу Чанцзинь некоторое время смотрел на неё, затем коснулся её раскрасневшейся щеки, укрыл одеялом и, набросив одежду, вышел из комнаты.
Жун Шу уже начала погружаться в сон. В полузабытьи она услышала скрип двери. Это он вернулся. Мгновение спустя его руки, подобные раскалённому железу, подхватили её и понесли в купальню.
- Картины, оберегающие от огня (避火图, bìhuǒtú) — дидактические эротические рисунки, которые давали невестам перед свадьбой. Считалось также, что они защищают дом от пожара. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
