Жун Шу однажды видела Сюань Цэ в том потайном ходу в саду Сышиюань. Аура этого человека была мрачной и холодной, словно у застывшего демонического клинка; он явно не был из тех, кто позволит легко к себе прикоснуться.
Му Ницзин взглянула на Жун Шу:
— Стоило мне пару раз сразиться с ним, как он прицепился ко мне, словно пластырь из собачьей кожи1.
— Он влюблён в тебя, — Жун Шу внезапно осенило. — После того как мастер Фаньцин ушёл в нирвану, Сюань Цэ покинул Шанцзин. Значит, именно тогда он отправился в Датун?
Му Ницзин коротко подтвердила:
— Этот мерзавец теперь требует, чтобы я взяла за него ответственность.
Жун Шу мельком взглянула на след от укуса в уголке её губ и спросила:
— И что ты собираешься делать?
Му Ницзин раздражённо потянула за ворот:
— Сама не знаю.
Помолчав немного, она вдруг посмотрела на Жун Шу и спросила:
— А когда вы с Его Высочеством занимаетесь этим… тебе приятно?
Жун Шу едва не поперхнулась от этих слов.
Она посмотрела на Му Ницзин в ответ.
Приятно ли?
Разумеется, приятно, да так, что это ощущалось от кончиков волос до кончиков пальцев ног.
Жун Шу негромко ответила «да».
Му Ницзин сказала:
— Скрывать не стану, мне тоже было очень хорошо, даже, можно сказать, душа замирала в упоении.
Жёны воинов в армии Датуна больше всего любили втайне судачать о делах опочивальни. Все они говорили, что многие мужчины — лишь расшитые подушки2, с виду хороши, да в деле бесполезны. Для женщины же вопрос о том, можно ли получить удовольствие в постели, тоже был крайне важен.
— Чжао-Чжао, — Му Ницзин посмотрела на Жун Шу. — Похоже, я охотница до плотских утех, потому что этот мерзавец меня привлекает. Только что я подумала, что раз уж Сюань Цэ посмел ко мне прицепиться, то и я посмею спать с ним всю жизнь. Сейчас я не хочу выходить замуж, хочу лишь вместе с гэгэ защищать семью Му и охранять Датун. Если он согласится войти в нашу семью на правах жениха, это будет неплохим выбором.
Жун Шу хорошо знала характер Му Ницзин. Та наверняка влюбилась, раз была готова спать с ним.
Поэтому она с улыбкой сказала:
— Тогда спи с ним всю жизнь и пусть входит в твою семью. А если и не войдёт — не беда, лишь бы он был верен тебе одной.
Му Ницзин медленно выдохнула. Она не любила терзаться сомнениями, и раз уж всё для себя решила, то больше не раздумывала.
С досадой в голосе она произнесла:
— Ладно, раз он смеет преследовать меня, то я сделаю так, что он вовек от меня не избавится. Неужели он думает, что я, Му Ницзин, боюсь его навязчивости?
Когда ночью Гу Чанцзинь отправился спать, он обнаружил, что гунян на ложе почему-то не читает путевые заметки, а, прислонившись к большой подушке, смотрит на него своими ясными глазами.
Гу Чанцзинь вскинул брови.
Он только что закончил омовение. Влажные чёрные волосы спадали на плечи, кожа была холодно-белой, черты лица — изящными, а из-под слегка распахнутой нательной одежды виднелись точёные линии ключиц. Под этой красивой оболочкой скрывалось полное мощи тело; каждый раз, когда Гу Чанцзинь обнимал Жун Шу, она чувствовала силу, таящуюся в его мышцах.
Ницзин сказала, что близость с Сюань Цэ была упоительной.
Разве у неё с Гу Чанцзинем было иначе?
Жун Шу подумала, что и сама проявляет в этом деле немалую активность, по крайней мере, пока он желал её тела, она точно так же желала его. Она, как и Ницзин, вероятно, была охотницей до плотских утех. Еда и плотские утехи заложены в природе человека — так говорят не только о мужчинах, но и о женщинах.
Гу Чанцзинь встретил её пылающий взор, подошёл и, сев рядом, спросил:
— Почему ты больше не читаешь?
Жун Шу улыбнулась:
— Смотреть на тебя куда приятнее.
Похлопав Гу Чанцзиня по плечу, она добавила:
— Хорошо, что ты не расшитая подушка.
Гу Чанцзиню показалось, что эта похвала звучит как-то странно. Он уже собирался расспросить подробнее, когда Жун Шу вдруг обхватила подушку в форме полумесяца и спросила:
— Ты знаешь, за кого Ницзин вышла замуж в будущем?
Гу Чанцзинь замер. Она впервые спросила его о том, что произошло в прошлой жизни после её смерти.
— Даньчжу-сяньчжу так и не вышла замуж, до самого конца она охраняла границы в Датуне. — Гу Чанцзинь посмотрел на неё, умолчав о том, что Му Жун позже взял жену — дочь своего помощника, павшего на поле боя.
Жун Шу спросила снова:
— Были ли у Ницзин дети?
— Нет. — Раз уж она так и не вышла замуж, откуда взяться детям? Гу Чанцзинь произнёс: — Почему ты вдруг об этом спросила?
Жун Шу не ответила, лишь загадочно поинтересовалась:
— А Сюань Цэ?
— Сюань Цэ? — Гу Чанцзинь на мгновение нахмурился, вспоминая. — После смерти настоятеля храма Дацыэнь он исчез.
На этом он запнулся:
— Даньчжу-сяньчжу и Сюань Цэ?
Жун Шу кивнула:
— Тогда, чтобы отыскать Вэньси, я попросила Даньчжу заняться поисками. По совпадению, ты тоже отправил Сюань Цэ в Датун разузнать о Вэньси, так они и встретились.
- Пластырь из собачьей кожи (狗皮膏药, gǒupí gāoyao) — некто или нечто крайне навязчивое, от чего трудно избавиться. ↩︎
- Расшитая подушка (绣花枕头, xiùhuā zhěntou) — внешне привлекательный, но пустой или никчёмный внутри человек. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
