Выходит, в каком-то смысле она и Гу Чанцзинь стали сватами для Му Ницзин и Сюань Цэ.
Гу Чанцзинь на самом деле не слишком заботился об их делах. Видя, что Жун Шу полна энергии, он невольно сглотнул, и его кадык дёрнулся.
— Не устала?
Разве Жун Шу могла не устать? Сегодня после верховой езды она ног не могла поднять.
Она придвинулась и коснулась его губ своими:
— Сегодня я немного устала, давай завтра.
Гу Чанцзинь тихо рассмеялся:
— Хорошо.
Он знал, что она измотана, и с самого начала не планировал вступать с ней в близость.
— Завтра последний день гуйнин, я должна как следует побыть с а-нян, — зашептала гунян, лежа в его объятиях, и вскоре крепко уснула.
Жун Шу поначалу думала, что и в последний день Гуйнин Гу Чанцзинь сможет быть рядом, но, вопреки ожиданиям, на следующее утро прибыли люди из дворца и отозвали его обратно.
Когда Жун Шу вернулась в Шанцзин, она узнала, что он получил секретный указ Императора Цзяю и отправился на юг.
— Когда наследный принц уезжал, он велел Бэньгун передать тебе, если ты не хочешь сидеть без дела в Восточном дворце, то можешь заниматься тем, чем пожелаешь, — сказала Императрица Ци и кивнула Гуй-момо, чтобы та подала несколько жёлтых тетрадей.
Жун Шу открыла их и увидела, что там записано всё то, о чём она когда-либо вскользь упоминала.
Не только обустройство пастбищ для лошадей, но и благотворительные приюты для беженцев и сирот, школы и залы боевых искусств для женщин и многое другое.
Эти мимолётные мысли, мелькавшие у неё в голове, он, оказывается, запомнил и велел составить подробные планы, чтобы она могла воплотить в жизнь любое своё желание.
— В прежние времена в Тайюане Бэньгун тоже часто помогала Хуаншану в решении важных дел, касающихся жизни народа. Раз наследный принц доверяет тебе, то и ты действуй смело, — Императрица Ци посмотрела на неё и с улыбкой добавила: — Хоть мы и рождены женщинами, чьими-то дочерями, жёнами и матерями, и кажется, будто нам суждено во всём зависеть от других, ты должна помнить, что если бы мы могли занять место мужчин, то смогли бы вершить их дела и стать мужчинами.
Эти слова прозвучали подобно весеннему грому, взорвавшемуся над ухом1.
Они заставили Жун Шу невольно поднять глаза на Императрицу Ци.
У обеих были похожие черты лица, а во взгляде читалась одинаковая стойкость.
Она понимала, что имела в виду Императрица Ци.
Они — две самые благородные женщины в этом мире: одна — мать государства, другая — кронпринцесса Восточного дворца, будущая мать государства. Каждое их движение, каждый жест — образец для всех женщин на свете.
Жун Шу склонилась в поклоне:
— Слушаюсь, ваша покорная слуга исполнит это.
Императрица Ци кивнула и улыбнулась:
— Бэньгун велит Ли-эр помогать тебе, а если что-то будет непонятно, можешь приходить в Куньнин и спрашивать Бэньгун.
В этом дитя была похожа на неё.
Когда-то в Тайюане, в те дни, когда она была далека от всех придворных распрей и заговоров, она тоже, подобно мужчине, трудилась от зари до зари на благо жителей города.
Жители Тайюаня до сих пор помнят её доброту. Они возвели в её честь храм Императрицы, и Гуй-момо говорила, что подношения благовоний там не иссякают круглый год.
После того как она стала хозяйкой дворца Куньнин, Его Высочество доверял ей и позволял заниматься многими делами, благодаря чему ей удалось смягчить условия отбора для женщин-чиновниц. Это дало девушкам из простого народа и тем гунян, что не желали зависеть от своих семей, трудный, но полный надежды путь.
Только вот между ней и Его Высочеством стояло слишком многое. Пусть Император и доверял ей, оставалось немало вещей, которые она хотела, но по-прежнему не могла осуществить.
А у этого дитя с наследным принцем нет той подозрительности, идущей от семейных кланов, и нет иных преград, так что она сможет сделать гораздо больше, чем когда-то могла сама Императрица.
Гу Чанцзинь отсутствовал целых четыре месяца и поспешил обратно в Шанцзин, накинув на плечи звёзды и надев на голову луну2, лишь когда начал приближаться конец года.
Это был их первый Новый год после свадьбы, и он не хотел его пропускать.
Кто бы мог подумать, что, когда он в спешке вернётся в Восточный дворец, слуги ответят ему, что кронпринцессы нет на месте.
— Пока вас не было, кронпринцесса была занята даже больше вашего, — сказал Чан Цзи. — В эти дни она готовится к приходу весенних холодов. Говорят, следующая весна будет холоднее обычного, и если не принять меры заранее, многие замёрзнут насмерть.
И в самом деле, со следующей весны в небесных знамениях начнутся перемены.
В году, что последует за ним, случится великое бедствие, небывалые холода, которые пройдут с севера на юг, поэтому готовиться ко всему нужно уже сейчас.
Чан Цзи украдкой взглянул на Гу Чанцзиня:
— Не желаете ли, чтобы ваш ничтожный слуга лично пригласил кронпринцессу вернуться?
— Не нужно, пусть со спокойной душой занимается делами.
Он не станет препятствовать ничему, что она захочет сделать.
Гу Чанцзинь разбирал доклады во дворце Цзычэнь, ожидая возвращения Жун Шу. Он прождал два шичэня, но новостей всё не было.
Отложив доклад, он отхлебнул чаю и посмотрел на постепенно темнеющее небо. В конце концов, он не выдержал и приказал:
— Готовьте повозку, я лично заберу принцессу.
- Весенний гром, взорвавшийся над ухом (春雷炸耳, chūnléi zhà ěr) — идиома, означающая внезапное сильное потрясение от услышанного. ↩︎
- Накинув на плечи звёзды и надев на голову луну (披星戴月, pī xīng dài yuè) — образное выражение, описывающее путешествие в тёмное время суток или тяжёлый, упорный труд. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
