— Наша Чжао-Чжао скоро должна прийти.
Ци Чжэнь вынашивала Сяо Ле без особых трудов.
Она хорошо ела и крепко спала, так что даже Гуй-момо изумлялась, говоря, что никогда не видела дитя, которое бы так оберегало свою а-нян.
Именно из-за отсутствия недомоганий Ци Чжэнь, как и прежде, вместе с Сяо Янем занималась делами префектуры Тайюань, касающимися жизни народа. Окружающие видели её бодрой, и никто не знал, что эта яркая и великодушная Ань-ван-фужэнь сейчас носит под сердцем маленького наследника.
У Ци Чжэнь был тонкий стан, и беременность стала заметна лишь на пятом месяце.
Канун Нового года в этот раз Ци Чжэнь и Сяо Янь провели в поместье Ань-вана. Сяо Янь погладил её всё ещё плоский живот и с уверенностью произнёс:
— Это Чжо-Чжо.
Ци Чжэнь не знала, все ли мужчины, какими бы сдержанными и невозмутимыми они ни были, становятся по-детски непосредственными, когда готовятся стать отцами. Каждый раз, слыша, как Сяо Янь обращается к её животу «Чжо-Чжо», она находила это и смешным, и досадным.
Но поскольку Сяо Янь звал так слишком часто, она и сама невольно поверила, что дитя во чреве — сын, и тоже стала называть его Чжо-Чжо.
— Если в этот раз родится Чжао-Чжао, то приготовься к тому, что она всю жизнь будет корить тебя, своего отца.
Сяо Янь рассмеялся:
— Даже если в этот раз родится не Чжао-Чжао, когда она всё же появится на свет, то по-прежнему сможет корить меня, своего отца, всю жизнь.
С этими словами мужчина обнял Ци Чжэнь и спросил:
— Я только что вернулся в поместье и слышал от Пин Гу, что тебе пришло письмо из Шанцзина?
Тело Ци Чжэнь напряглось, она подняла глаза и взглянула на Сяо Яня.
— Это письмо от старшего брата. Через месяц с небольшим наступит годовщина смерти а-нян. Брат хочет, чтобы я вернулась в Шанцзин и мы вместе почтили её память.
Сяо Янь на мгновение задумался и сказал:
— В следующем месяце мне нужно будет на некоторое время покинуть префектуру Тайюань. Только если ты останешься охранять поместье Ань-вана, я смогу быть спокоен.
Услышав это, Ци Чжэнь пришла в ужас.
Он был удельным князем, а достигнув своих земель, такие правители не могут покидать их без императорского указа. Любая отлучка приравнивалась к мятежу!
— Куда ты собираешься? — Ци Чжэнь изо всех сил старалась сохранять самообладание. — Сяо Циюань ещё более своенравен, чем Император. Если он узнает, что ты покинул префектуру Тайюань, боюсь, немедленно отправит людей окружить поместье Ань-вана.
Насколько Ци Чжэнь знала наследного принца Циюаня, сейчас он наверняка жаждал поскорее расправиться с Сяо Янем.
Именно по этой причине она не осмеливалась выдать ни малейшего слуха о своей беременности, не говоря об этом даже Ци Хэну.
К счастью, в поместье Ань-вана были только люди Сяо Яня, да и вся префектура Тайюань под его управлением была крепкой, словно монолит.
1Пока Сяо Янь оставался в Тайюани, даже если наследный принц Циюань и хотел убить его, ему требовался законный повод. Но стоило Сяо Яню покинуть префектуру, как для наследного принца Циюаня это стало бы подобно подложенной под голову подушке, когда клонит в сон.
Сяо Янь понимал, о чём беспокоится Ци Чжэнь, и мягко успокоил её:
— Со мной ничего не случится.
Он заглянул ей в глаза и медленно произнёс:
— Я хочу обрести для нашей семьи из четырёх человек будущее, в котором не будет никаких забот. Ци Чжэнь, побудь для меня стражем Тайюани, а позже я вместе с тобой отправлюсь просить прощения у твоей матери.
Его взгляд был полон доверия, будто стоило Ци Чжэнь остаться в поместье Ань-вана, и он мог ни о чём не тревожиться.
Никто не мог бы противиться такому взгляду и такому Сяо Яню.
Ци Чжэнь ответила:
— Хорошо, я буду охранять для тебя поместье Ань-вана и префектуру Тайюань. Будь спокоен, мама не станет винить ни тебя, ни меня.
Сяо Янь посмотрел на её нежное, точно лепесток лотоса, лицо и медленно улыбнулся.
В прошлой жизни, когда она вернулась из Шанцзина, ребёнка уже не было. Тогда всё её тело было в ссадинах, она была одета в белоснежное платье и сказала ему: «Сяо Янь, случилась беда. Дитя погибло».
Её лицо и губы были белее её одежд, слабое тело слегка дрожало на холодном ветру, но она всё равно очень старательно и правдоподобно объясняла ему, как повозка попала в беду, как она выпала из неё и как лишилась ребёнка.
Она говорила так подробно и искренне, будто пыталась убедить не его, а саму себя.
Сяо Янь поднял её на руки, шаг за шагом донёс до спальни, уложил на ложе и тихо сказал: «Ци Чжэнь, не говори больше».
Не говори.
Он бы не поверил, да и она не могла обмануть саму себя.
В тот миг Сяо Янь хотел сказать: «Ничего страшного, у нас ещё будут дети», но эти слова замерли на кончике языка, и он так и не смог их произнести.
Даже если в будущем у них снова родятся дети, это будет уже не то дитя, не их Сяо Ле. Он даже не успел сказать ей, что уже выбрал для ребёнка имя.
Сяо Янь всегда знал, как в прошлой жизни погиб тот ребёнок.
В этот раз как мог он позволить ей вернуться в Шанцзин, чтобы Ци Хэн снова убил их Сяо Ле?
Как только миновал праздник Шанъюань, Сяо Янь, взяв с собой отряд тайных стражей, покинул префектуру Тайюань.
Он уехал тайно, и никто, кроме доверенных лиц, оставленных в поместье Ань-вана, и Ци Чжэнь, не знал, что Ань-ван уже скрытно проник в Шанцзин.
Как только Сяо Янь уехал, Ци Чжэнь пустила слух о его болезни. Весь мир знал, что прежний седьмой принц, а ныне Ань-ван, с рождения страдал от недугов, поэтому в это известие Ци Чжэнь никто не засомневался.
После отъезда Сяо Яня Ци Чжэнь получила ещё несколько писем от Ци Хэна, который торопил её поскорее вернуться в Шанцзин.
Эта спешка, подобная пожару, по большей части была вызвана наследным принцем Циюанем.
Ци Чжэнь и сама подумывала воспользоваться случаем, годовщиной смерти своей матери, чтобы объясниться с наследным принцем Циюанем раз и навсегда.
Однако она пообещала Сяо Яню, что будет охранять для него Тайюань, а значит она её сохранит.
- Подложенной под голову подушке, когда клонит в сон (瞌睡送枕子, kēshuì sòng zhěnzi) — своевременная помощь или предоставление именно того, что человеку сейчас нужнее всего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
