Сяо Ле посмотрел в решительные глаза Сяо Юй, вздохнул про себя и произнёс:
— Мне нужно ясно понять намерения Чжанцзиня, прежде чем я узнаю, стоит ли тебе помогать.
Раз Сяо Ле сказал это, значит, в глубине души он по большей части был согласен.
Сяо Юй улыбнулась:
— Брат, тебе не нужно спрашивать за меня, я спрошу его лично.
— Ты… — Сяо Ле покачал головой с улыбкой. — И вправду ни капли девичьей скромности.
— Я — принцесса Линьчжао Великой Инь. Фухуан часто говорил, что я — пример для всех женщин Великой Инь. Если, полюбив человека, у меня не хватит смелости даже ясно спросить о его чувствах, как я смогу быть примером для других?
Если полюбила кого-то, то люби открыто и честно.
Поговорив с Сяо Ле, Сяо Юй почувствовала себя гораздо спокойнее. Если Гу Чанцзинь согласится, она точно не позволит ему оказаться в затруднительном положении из-за женитьбы на принцессе.
Что же касается того, согласен ли он…
Сяо Юй опустила глаза на свиток в своих руках.
Его почерк был по-настоящему красивым: твёрдый и сильный, но не размашистый, в нём чувствовалась сдержанная стойкость, подобная сосне или бамбуку.
Такой сдержанный человек в тот день в маленькой деревянной хижине, не отрываясь, смотрел ей вслед, не желая пропустить ни единого мгновения, даже не моргая… должно быть, он согласен.
Сяо Юй переписала экзаменационную работу Гу Чанцзиня и вернулась во дворец Чжаоян.
Двадцать шестого марта настал день дворцовых экзаменов Дяньши.
Сяо Юй сидела в паланкине, наблюдая за учёными в парадных одеждах гунши, которые шаг за шагом шли к залу Фэнтянь.
Возглавлял их именно Гу Чанцзинь.
Мужчина был одет в чиновничье платье лазурного цвета с серебряной каймой, на голове резной золотой венец, украшенный золотыми тремя ветвями и девятью листьями. Он выглядел необычайно благородно.
Среди толпы учёных, одетых в такие же наряды, он был самым заметным, словно журавль среди кур1.
Сяо Юй подождала, пока все кандидаты вошли в зал Фэнтянь, и только тогда тихо вернулась во дворец Чжаоян.
Она нисколько не беспокоилась о том, что Гу Чанцзинь может провалиться на Дяньши. Она видела его работу. Человек, способный написать такое изящное, словно расшитый шёлк, сочинение, определённо станет одним из трёх победителей в этом году.
Отец, выбирая чжуанъюаня, банъяня и таньхуа, никогда не смотрел на возраст или внешность, только на талант.
В этом году чжуанъюанем в девяти случаях из десяти станет Гу Чанцзинь.
После экзаменов должна была состояться церемония оглашения результатов, Чуаньлу.
Двадцать восьмого марта, рано утром, Гу Чанцзинь надел парадное платье и вместе с другими учёными отправился в Цзиньлуаньдянь, ожидая провозглашения имён под ступенями императорского возвышения Даньби («Красные ступени»).
Чиновник из Палаты церемоний первым выкликнул именно его имя. Когда имена десяти новоиспечённых цзиньши были названы по порядку, все один за другим вошли в Цзиньлуаньдянь.
Император Цзяю сидел за драконьим столом, молча глядя на медленно приближающегося к нему молодого человека, и на его губах заиграла лёгкая улыбка.
Этот малец наконец-то снова пришёл.
В руках он сжимал белоснежный камень для го, и когда Гу Чанцзинь простерся в поклоне, он легонько бросил камень обратно на драконий стол.
В это время во дворце Чжаоян Сяо Юй переоделась в лёгкое весеннее платье и сидела на кушетке, перелистывая книгу счетов.
Спустя час Чжу Цзюнь поспешно вошла из-под крытой галереи и почтительно сказала Сяо Юй:
— Ваше Высочество, Хуаншан уже выбрал чжуанъюаня, им действительно стал тот человек из префектуры Цзинань.
Сяо Юй отложила книгу и с улыбкой произнесла:
— Позови Лань Сюань, мы вместе выйдем из дворца. Разве Лань Сюань не хотела посмотреть на торжественный выезд Чжуанъюаня и Таньхуа по императорским улицам? Сегодня я возьму её с собой, чтобы она расширила кругозор.
Чжу Цзюнь отозвалась и вышла, чтобы распорядиться о повозке.
Когда повозка прибыла на улицу Чанъань, там уже теснились толпы людей.
Сяо Юй отодвинула занавеску, прижимая к себе горшочек с кедровыми орешками в сахаре, и не спеша ждала, понемногу лакомясь ими. Спустя мгновение она вдруг услышала впереди крик:
— Едут! Едут! Чжуанъюань этого года на редкость статен!
Сяо Юй поставила горшочек, её взгляд устремился в окно на улицу Чанъань.
Она увидела троих молодых людей на белых конях, медленно едущих к Дунхуамэнь. Тот, кто был во главе, был самым высоким и красивым.
Сяо Юй невольно улыбнулась. Она знала, что отец непременно выберет его чжуанъюанем.
Завтра при встрече с ним нужно будет сменить обращение и называть его «Гу-чжуанъюань».
Сяо Юй приехала на Чанъань лишь для того, чтобы почувствовать праздничную атмосферу его торжественного выезда, и собиралась уехать сразу, как только посмотрит.
Три белых коня в окружении церемониймейстеров неспешно проследовали по улице и постепенно скрылись вдали.
Сяо Юй опустила занавеску, но не успела велеть кучеру трогаться, как снаружи внезапно донёсся шум.
Только она собралась приоткрыть занавеску, чтобы посмотреть, в чём дело, как та сама распахнулась снаружи.
Перед глазами возникла высокая, статная фигура.
Сяо Юй замерла, молча глядя на человека через окно повозки.
Люди с любопытством смотрели на Гу Чанцзиня.
Они не понимали, почему чжуанъюань, так ладно ехавший впереди, вдруг изменился в лице и поспешно бросился сюда.
Думали, он увидел что-то из ряда вон выходящее, а оказалось, что ради какой-то гунян.
Все вытягивали шеи, заглядывая в переулок, желая мельком увидеть облик этой гунян.
— Цзыи, — сухо приказала Сяо Юй.
Цзыи поняла её без слов и во главе отряда стражников преградила путь любопытствующим, слегка оттесняя их назад.
В переулке вмиг стало тихо.
Весенний день медленно клонился к закату, воздух был пропитан сладким ароматом кедровых орешков.
Гу Чанцзинь заговорил первым:
— Шэнь Чжао.
- Журавль среди кур (鹤立鸡群, hè lì jī qún) — выдающийся человек; выделяться на фоне остальных своими выдающимися качествами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
