Прошло больше месяца, а Хэ Жань всё ещё не желала признавать, что мужчина, с которым она провела всего каких-то десять минут, не выходит у неё из головы.
Ирония была ещё и в том, что «мужчиной» его назвать было бы, пожалуй, даже слишком определённо. Скорее — всего лишь голосом.
Стоя у окна, Хэ Жань задумчиво смотрела на сад внизу и сама не заметила, как погрузилась в оцепенелую рассеянность.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем из-за ограды медленно въехал чёрный легковой автомобиль. Эмблема Bentley на капоте без лишних слов говорила о незаурядном положении его владельца.
Возможно, она слишком долго простояла на ногах, Хэ Жань вдруг почувствовала слабость и легко коснулась пальцами лба.
Не прошло и нескольких минут, как снизу донёсся голос матери, Ян Вэньпин:
— Жаньжань, Сяо Юй приехал, спускайся скорее, встреть гостя…
Голова, кажется, закружилась ещё сильнее. Хэ Жань глубоко вдохнула, собрала остатки сил и, заставив себя встрепенуться, повернулась к лестнице.
Семьи Хань и Хэ были связаны давней дружбой, отношения, начавшиеся ещё в предыдущих поколениях, сохранились до сих пор. Однако когда очередь дошла до поколения Хэ Жань и Хань Юя, всё выглядело уже не так радужно. Эти двое, должно быть, были несовместимы самой судьбой, где бы ни встретились, тут же начинались стычки, ссоры и вечные зацепки. Взрослые же самоуверенно считали, что это всего лишь особая форма их близости, и потому списывали всё на то, что дети ещё малы и неразумны.
За ужином Хэ Жань из разговоров взрослых узнала новость: вторую дочь семьи старшего дяди — то есть двоюродную сестру Хэ Жань по отцовской линии — несколько дней назад застукали с нанятым семейным шофёром. Их поймали прямо на месте. Шофёру переломали ноги и выгнали прочь, а сестра получила суровый выговор от старших и была заперта дома на месяц — «стоять лицом к стене и размышлять о своих ошибках».
Ян Вэньпин, рассказывая, не забыла обернуться к Хэ Жань и заранее предупредить:
— Если ты когда-нибудь посмеешь выкинуть такую позорную штуку, я просто перестану считать тебя своей дочерью.
Госпожа Хань с улыбкой поспешила сгладить неловкость:
— Ну что вы, разве такое возможно? Жаньжань с детства самая тихая и благоразумная из всех детей. Вам с такой послушной дочерью только тихо радоваться. Вот мой сын… ох, уже такой взрослый, а всё каждый день носится где-то и влипает в неприятности. Совсем покоя от него нет…
Тот самый человек, которого только что упрекнули в том, что он «каждый день влипает в неприятности», поднял свою выкрашенную в ослепительно-золотой цвет голову и злобно уставился на Хэ Жань, словно всё недовольство решил выместить именно на ней.
Хэ Жань молча брала еду палочками и ела, не обращая внимания ни на кого.
После ужина она поднялась на второй этаж, к себе в комнату, собираясь отдохнуть.
Но покой продлился недолго, незваный гость даже не постучал, просто распахнул дверь и вошёл. С самым развязным видом он подошёл прямо к ней.
— Хэ Жань!
Она подняла на него глаза.
— Что такое?
Хань Юй без всяких объяснений швырнул школьный рюкзак ей на кровать.
— Сделай за меня домашку!
Опять эта каторга. Раньше, чтобы избежать ссор, она обычно сразу соглашалась. Но сегодня сама не знала, что на неё нашло. Хэ Жань отказала:
— У меня нет времени.
Хань Юя явно было не так-то просто отшить.
— Нет времени? Кого ты обманываешь! У тебя же оно прямо сейчас есть!
Хэ Жань сказала снова:
— Я не умею.
Хань Юй скривил уголок рта и фыркнул:
— Сестрица, ты хоть причину поприличнее придумай. Ты ученица выпускного класса старшей школы и не можешь решить задания за второй год? Тогда зачем ты вообще учишься?
В тот миг Хэ Жань очень хотелось огрызнуться: «А ты, ученик второго года старшей школы, небось и задачи средней школы не решишь и ещё смеешь говорить мне?» Но она лишь беззвучно шевельнула губами, а потом сказала:
— Ладно. Завтра помогу.
А что ей оставалось? Он ведь был высокородным молодым господином семьи Хань; все вокруг беспрекословно ему подчинялись. Хэ Жань давно научилась не показывать на лице собственное недовольство. Противиться ему означало лишь навлечь на себя ещё большие неприятности.
После этого Хань Юй захватил её письменный стол и компьютер. Ей ничего не оставалось, кроме как сесть на пол и, опершись на край кровати, делать уроки. Хань Юй включил звук на компьютере через динамики и принялся петь.
Говорили, что в прошлом семестре он вступил в музыкальный кружок, познакомился там с компанией сомнительных приятелей и благополучно сколотил рок-группу. Английская песня, которую он сейчас орал в комнате Хэ Жань, как раз была той самой, что им предстояло репетировать через несколько дней.
Хэ Жань не понимала, что он поёт, и понимать не хотела. Для неё его голос был не пением, а воем призраков и волчьим плачем — дьявольским звуком, пронзающим уши.
И невольно она снова вспомнила тот приятный, зрелый голос.
А затем почему-то подумала о второй двоюродной сестре. Обычно та казалась такой робкой и замкнутой, что могла испугаться даже пролетевшей мимо птички. Кто бы мог подумать, что такая тихая девушка способна на столь дерзкий, почти безрассудный поступок? После того как вскрылся скандал с её связью с шофёром, все были потрясены до крайности.
Хэ Жань, впрочем, особого удивления не почувствовала. На самом деле она уже давно заметила, что между второй двоюродной сестрой и тем шофёром, который вечно простодушно таскался за ней следом, что-то есть.
В тот вечер в саду, кажется, устраивали какую-то вечеринку. Хэ Жань незаметно ушла посреди мероприятия, хотела выйти подышать воздухом, а потом, словно ведомая непонятной силой, забрела на парковку. Там она и увидела слегка подрагивающий автомобиль и две фигуры за окном, тесно прижавшиеся друг к другу в объятиях.
Её взгляд, возможно, задержался на эту сцену всего на треть секунды дольше, чем обычно задерживается на случайной вещи. Но даже этого короткого взгляда хватило, чтобы увиденное глубоко отпечаталось в памяти Хэ Жань, и порой она без всякой причины вспоминала тот миг.
Когда Хэ Жань пришла в себя, она ощутила головную боль. Скорее всего, за это следовало благодарить тяжёлый металл Хань Юя, включённый на непомерной громкости.
Она поднялась, подошла к нему и похлопала по плечу.
— Ты можешь выключить музыку?
Молодой господин Хань повернул к ней голову.
— Зачем?
— Она мне мешает.
Лицо молодого господина Ханя сразу вытянулось.
— То есть ты считаешь, что я плохо пою?
В такой момент Хэ Жань, конечно, следовало бы, наступив на горло собственной совести, сказать: «Нет, ты поёшь очень хорошо». Но она промолчала.
И лицо молодого господина Ханя тут же стало ещё мрачнее.
Он с силой швырнул мышку на пол, и та мгновенно разлетелась на куски.
— Говори! Плохо, да?!
Хэ Жань спокойно посмотрела на него, а через несколько секунд повернулась к нему спиной. Ладно. Хочешь петь — пой дальше.
Почувствовав её равнодушное пренебрежение, молодой господин Хань окончательно взбесился. Клавиатура тоже полетела на пол; не будь системный блок и монитор слишком тяжёлыми, их, вероятно, ждала бы та же участь.
— Хэ Жань! Я с тобой разговариваю! Ты притворяешься, что не слышишь?!
Хэ Жань будто и не услышала. Медленно пошла к кровати.
Книга с тяжёлым стуком ударила её по спине.
— Хэ Жань! А ну стой!
Вот таков он и был — стиль поведения семнадцатилетнего мальчишки: порывистый, вспыльчивый, эгоистичный до предела. Сам он мог орать песни во всё горло, но другим не позволял считать его пение ужасным.
Именно поэтому Хэ Жань так не любила иметь дело с парнями своего возраста. Почти все они были одного пошиба, и общение с ними выматывало сильнее, чем возня с маленькими детьми.
Ей пришлось остановиться. Она наклонилась, чтобы поднять книгу, но в поле зрения тут же появились ноги, Хань Юй оказался быстрее и наступил на неё.
— Хэ Жань, больше всего я ненавижу эту твою надменную физиономию! Думаешь, я не знаю, о чём ты думаешь? Ты ведь меня терпеть не можешь, да? Ну так если смелости хватает, скажи вслух!
Хэ Жань выпрямилась и беспомощно произнесла:
— Нет. Просто у меня немного кружится голова.
Хань Юй на мгновение опешил.
Он уставился на неё, будто проверял, правду ли она говорит. Спустя несколько секунд его тон чуть смягчился, и он с осторожностью спросил:
— У тебя опять анемия?
Хэ Жань кивнула. Голос её стал ещё тише:
— Угу. Наверное.
У кое-кого всё-таки проснулась совесть. Он вернулся к компьютеру, выключил музыку и сказал:
— Тогда я пойду. Отдыхай.
Хэ Жань была только рада. Она тут же кивнула:
— Хорошо. Пока.
Хань Юй дошёл до двери, но вдруг вернулся и добавил:
— Завтра пойдёшь со мной гулять.
Сегодня вечером Хэ Жань раз за разом перечила молодому господину Ханю.
— А можно не ходить? Ты же сам видишь, мне нехорошо.
Хань Юй отрезал без колебаний:
— Нельзя. То, что тебе плохо сейчас, не значит, что тебе будет плохо и завтра.
— …
— Значит, решено. Завтра в десять утра. Не опаздывать. А если не придёшь… — он слегка запнулся, и выражение лица у него стало совершенно мерзким, — я поделюсь всеми твоими секретами с участниками моей группы. Пусть посмотрят, что на самом деле скрывается под личиком послушной девочки.
Сказав это, он хлопнул дверью и ушёл. Всё в его привычном стиле, ни малейшего уважения к чужим ушам.
В комнате наконец стало тихо. Хэ Жань было лень обдумывать угрозы, которые он бросил напоследок. Подавив желание разорвать все его тетради с домашними заданиями в клочья, она отшвырнула их в сторону, забралась на кровать, уткнулась лицом в одеяло и провалилась в сон.
Ночью Хэ Жань снова увидела сон.
Тесное пространство. Душно, влажно. Пот густой липкой испариной пристал к коже.
Она не знала, где находится. В мутном полусознании всё вокруг будто покачивалось; мучительно острое ощущение, словно лёд и угли поместили в одну печь, безумно металось у неё внутри. Когда сознание начало расплываться, она могла различить только один знакомый тембр.
Позади к ней плотно прижималось горячее, крепкое тело. Голос прозвучал совсем рядом:
— Такой нажим нормально?
Этот голос — будто ласковый, будто искушающий — заставлял всё её тело слабеть до костей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
