В красном пассажирском поезде, идущем из Чунцина в Гуанчжоу.
Долгая дорога почти в двадцать два часа для Хэ Жань была настоящей пыткой.
Сяо Хань купил ей билет в жёсткий спальный вагон, а себе — стоячий билет1.
Багажа у них было немного, всё, что они взяли в поезд, составляли местные гостинцы, купленные Хэ Жань.
Её телефон давно разрядился; уже в поезде она купила зарядное устройство и только тогда смогла подключить его к питанию.
Чтобы скоротать время, Хэ Жань наугад выбрала какой-то фильм и стала смотреть его вместе с Сяо Ханем.
Но мобильная сеть работала плохо, видео каждые несколько минут зависало на буферизации, и смотреть было совсем неинтересно.
Днём Хэ Жань ничего не ела, только сделала несколько глотков воды. Много пить она тоже не решалась, стараясь как можно реже ходить в туалет.
Во время чуньюня2 в вагонах было слишком много людей; туалет уже засорился, запах стоял отвратительный. Сходив туда один раз, она больше не хотела повторять этот опыт.
После десяти вечера в вагоне централизованно выключили свет, и люди вокруг один за другим начали укладываться спать.
Только тогда Хэ Жань взяла зубную щётку и пасту и отправилась умываться. Почистив зубы, она высоко собрала и заколола волосы, а потом умыла лицо.
Вернувшись к своему месту, она уступила очередь Сяо Ханю.
Сяо Хань поднялся и, глядя на неё, улыбнулся.
Хэ Жань спросила:
— Чего смеёшься?
Сяо Хань сказал:
— Давно не видел, как ты собираешь волосы.
Хэ Жань сняла резинку, встряхнула волосами и сказала:
— Всё-таки длинные волосы неудобны. Вернёмся — снова подстрижёшь меня покороче.
Сяо Хань кивнул:
— Угу.
Он собирался выйти, и Хэ Жань чуть повернулась, пропуская его.
Она протянула ему флакон с пенкой для умывания:
— Тебе это нужно?
— …
Сяо Хань покачал головой:
— Не нужно.
Вернулся он довольно быстро. Хэ Жань уже лежала на своей полке.
Он взглянул на неё, опустил сиденье у окна и, похоже, собирался этой ночью спать сидя.
Хэ Жань подвинулась глубже к стенке, освобождая ему половину места.
— Иди сюда, спи здесь.
Сяо Хань снова посмотрел на то пространство: там едва хватило бы места даже для половины его бедра. Он покачал головой:
— Не надо. Я посижу.
Хэ Жань не стала настаивать. Она сама полежала какое-то время, закрыла глаза, и сон постепенно начал подступать.
Но едва она почти уснула, человек на верхней полке захрапел.
В одном отсеке с ней ехала семья из трёх человек, вероятно, тоже возвращались домой после праздников.
Муж был мужчиной средних лет. Когда Хэ Жань, войдя в вагон, снимала верхнюю одежду, он всё время пялился на неё; вряд ли это был какой-то особенно порядочный тип.
Храп этого мужчины становился всё громче и громче, словно просачивался в уши Хэ Жань через каждую щель.
Проснувшись от шума, Хэ Жань уже никак не могла снова заснуть. Она терпела, терпела и наконец не выдержала, села на полке и сказала Сяо Ханю, сидевшему в другом конце:
— Иди сюда, спи со мной.
Сяо Хань тоже не спал. Услышав её, он сразу поднялся и подошёл, тихо спросив:
— Что случилось?
Хэ Жань нахмурилась:
— Тот на верхней полке храпит громче твоей мамы. Как тут уснёшь?
Сяо Хань беспомощно улыбнулся, сел на край полки и снял обувь.
Хэ Жань легла на бок, уступая ему место.
Но какой бы худой ни была Хэ Жань, двум людям на одной поездной полке всё равно было слишком тесно.
Половина тела Сяо Ханя оставалась снаружи; стоило чуть неосторожно шевельнуться, и он мог свалиться.
Они прижались друг к другу очень плотно. Сяо Хань протянул руки и закрыл ей уши.
Его ладони были широкими и тёплыми; они полностью накрыли оба уха Хэ Жань, отгораживая её от внешнего мира.
Шум она теперь не слышала, зато в ушах стало щекотно.
Хэ Жань сказала:
— Что делать? Мне снова не хочется спать.
— …
Сяо Хань спросил:
— Тогда чего ты хочешь?
Хэ Жань не ответила и серьёзно задумалась.
Сяо Хань сказал:
— В поезде столько людей. Не вздумай чудить.
Хэ Жань укоризненно фыркнула:
— Я ещё ничего не сказала. О чём ты уже успел подумать?
— …
— Спой песню, — вдруг сказала Хэ Жань.
— М?
— Хочу послушать, как ты поёшь.
Сяо Хань улыбнулся:
— И ещё говоришь, что ты не ребёнок, надо, чтобы тебя песней убаюкали.
— Так ты будешь петь или нет?
— Что хочешь услышать?
— Что угодно.
Сяо Хань ладонью тихо похлопывал её по спине и начал негромко напевать. Всё ту же «Жизнь как летний цветок».
Его голос был простой, безыскусный, густой и низкий.
В этом пении не было никаких приёмов, никакой техники, но для уха Хэ Жань оно звучало самым настоящим и самым уютным.
Хэ Жань спросила:
— Почему ты каждый раз поёшь именно эту?
Сяо Хань ответил просто:
— Только её и умею.
— А я хочу послушать что-нибудь другое.
— Какую песню?
Хэ Жань подумала.
— Ты умеешь петь песни на кантонском?
— Угу.
— Тогда любую.
В темноте Сяо Хань некоторое время молчал, будто вспоминая. А когда снова запел, мелодия уже стала другой — старой песней.
Хэ Жань не ожидала, что он умеет петь песню Чжан Гожуна3, да ещё таким мягким, тёплым напевом.
Когда обнимаю тебя, прежнее тепло вновь возвращается,
в сердце — детская чистота, мечты ещё не запятнаны.
Сегодня мы с тобой снова пробуем идти плечом к плечу,
и прежнее чувство в этот миг обретает новую свежесть.
Когда-то Хэ Жань тоже очень любила эту песню — «Прежние чувства»4. Но теперь, слушая её, свернувшись в объятиях Сяо Ханя, она ощущала её совсем иначе.
Одна и та же мелодия повторялась снова и снова — мягкая, тягучая, бесконечно спокойная.
Веки Хэ Жань постепенно налились тяжестью; мысли опустели, и она погрузилась в его голос.
В незнакомой обстановке спалось не слишком крепко. За ночь Хэ Жань просыпалась несколько раз.
И каждый раз, когда она открывала глаза, лицо человека на полке напротив оказывалось уже другим. Если подумать только об этом, зрелище было даже немного жутковатым.
Хэ Жань прежде никогда не ездила на поезде, так что эта поездка стала для неё редким, почти необыкновенным опытом.
На следующий день в десять утра поезд точно по расписанию прибыл на конечную станцию.
Хотя они только недавно немного поспали, на лицах Хэ Жань и Сяо Ханя всё равно ясно читалась усталость после долгой дороги.
Подумав о том, с чем ей придётся столкнуться, едва она вернётся домой, Хэ Жань вдруг захотелось остаться в поезде и никуда не выходить.
Они вышли последними уже после того, как вагон полностью опустел.
Их дома находились в противоположных направлениях.
Дальше Сяо Ханю предстояло ехать на метро в Сяочжоу, а Хэ Жань — садиться на автобус и отправляться совсем в другую сторону.
Они попрощались у выхода со станции. Сказали друг другу только одно:
— Будь осторожен в дороге.
Словно прежняя сцена повторилась вновь: Сяо Хань неподвижно стоял на месте и смотрел Хэ Жань вслед.
Он был неподвижной точкой, а она — прямой линией с бесконечным множеством возможностей; стоило отпустить — и уже не узнать, куда она исчезнет.
Казалось, прошло очень много времени, хотя Хэ Жань на самом деле успела сделать всего несколько шагов.
И вдруг она обернулась и пошла обратно к нему.
Остановившись перед Сяо Ханем, Хэ Жань привстала на цыпочки, поцеловала его в щёку и тихо сказала:
— Потом свяжемся.
Сяо Хань поджал губы и кивнул:
— Хорошо.
Хэ Жань думала, что, вернувшись домой, нарвётся на злобную брань Ян Вэньпин, но на деле всё оказалось иначе.
В эти дни в провинции попал под расследование один высокопоставленный чиновник, и дело потянуло за собой целую толпу людей ниже рангом.
Отец Хэ Жань из-за тесных связей с этим чиновником тоже оказался задет, и прибыль компании резко пошла вниз.
Ян Вэньпин из-за этого была в полной растерянности и тревоге, так что лишних сил воспитывать Хэ Жань у неё уже не оставалось.
Два дня спустя вечером Хэ Жань позвал встретиться Хань Юй.
Перед Новым годом Хань Юй как раз сдал экзамен на факультет дикторского искусства Китайского университета коммуникаций; результаты недавно вышли, а уж с его отцом за спиной всё, надо думать, прошло более чем гладко.
Сейчас он как раз должен был быть на подъёме, полный самодовольства и блеска, но, увидев Хэ Жань, добрым лицом её не встретил.
Допрос, которого она не получила от Ян Вэньпин, начался у него.
В бильярдной Хань Юй подошёл к Хэ Жань и сел рядом; кожаный диван слегка просел под его весом.
В тусклом свете его лицо казалось то мрачным, то раздражённым.
— Куда ты на столько дней ездила отдыхать?
— В Чунцин.
— Телефон тоже был недоступен.
— В горах связи нет.
— С кем ездила?
— С одноклассницей.
— С какой одноклассницей?
— Из Пекина. Ты её не знаешь.
Хань Юй холодно усмехнулся:
— Покажи фотографии.
Хэ Жань, не меняясь в лице, передала ему телефон.
На снимках в альбоме за последнее время действительно были горы, реки, пейзажи; иногда в кадр попадала и сама Хэ Жань.
Только пейзажные фотографии она снимала не так, как другие: без поз, без улыбок. Из-за этого снимки выглядели так, будто её случайно поймали в кадр.
Хань Юй пролистал альбом и с подозрением спросил:
— А твоя одноклассница где?
— Она меня фотографировала.
— Совместных фото нет?
— Она страшная, фотографироваться не хочет.
— …
Хань Юй наконец соизволил вернуть ей телефон, но тут же спросил:
— Почему меня не позвала?
— Я уже договорилась с другим человеком.
— В следующий раз сначала договаривайся со мной.
Хэ Жань небрежно сказала:
— Место, куда я ездила, очень суровое. Ты, молодой господин, выдержал бы такое?
Хань Юй ответил:
— Это ты просто место неправильно выбрала. Если готов платить, то даже в самых тяжёлых условиях можно хорошо есть и хорошо жить.
Хэ Жань уклончиво произнесла:
— Будет возможность — посмотрим.
Они посидели ещё немного, и Хань Юй снова начал подозревать всё подряд:
— Как зовут твою одноклассницу?
— Сказала же, ты её не знаешь.
— Она с тобой в одном классе?
— …
Хэ Жань наконец начала терять терпение. Нахмурившись, она сказала:
— Ты закончишь или нет, Хань Юй? Ты мне сейчас ещё никто. Я не обязана отчитываться перед тобой обо всём, что делаю, верно?
Возможно, именно потому, что в последнее время отношение Хань Юя к ней постепенно улучшалось, Хэ Жань, наоборот, стала чувствовать себя увереннее.
Раньше она бы не осмелилась возразить ему таким тоном.
Пока они разговаривали, телефон Хэ Жань дважды завибрировал.
Она взглянула на экран, поднялась и сказала:
— Я выйду, отвечу.
Не дожидаясь реакции Хань Юя, она прямо направилась к выходу.
Снаружи бильярдной телефон всё ещё вибрировал. Хэ Жань нажала кнопку ответа.
Из динамика донёсся голос Сяо Ханя — низкий, спокойный и чуть глухой:
— Когда ты уже придёшь?
Хэ Жань беззвучно улыбнулась:
— Что такое, соскучился?
Сяо Хань не ответил.
После короткого молчания он сказал:
— Я сейчас рядом с твоим домом. Выйди забери гостинцы.
Хэ Жань на мгновение замерла:
— Откуда ты знаешь, где я живу?
Сяо Хань сказал:
— Ты в прошлый раз говорила.
Хэ Жань попыталась вспомнить.
Это было ещё при их первой встрече: она оставила телефон у него в парикмахерской, а когда вернулась искать, он действительно спрашивал её домашний адрес.
Хэ Жань сказала:
— Тот адрес я назвала наугад. Я там не живу. И сейчас я тоже не дома.
После этих слов она так и не дождалась ответа Сяо Ханя.
Но почувствовала, что дыхание на том конце будто стало тяжелее.
Спустя какое-то время Хэ Жань продолжила:
— Но я сейчас тоже в районе Байюнь, довольно близко от тебя. Если свободен, приезжай.
Сяо Хань низко, глухо отозвался:
— Угу.
И повесил трубку.
Когда телефон зазвонил во второй раз, Хэ Жань поднялась, вышла из комнаты, передала клатч Хань Юю и сказала:
— Я в туалет.
Она вышла через боковую дверь клуба, прошла ещё немного вперёд и протянула руку, похлопав Сяо Ханя, который стоял у перекрёстка и рассеянно смотрел в пустоту.
За спиной у него был рюкзак, доверху набитый гостинцами, которые купила Хэ Жань.
Сяо Хань обернулся и посмотрел на неё.
В клубе вовсю работало отопление; выходя, она надела только тонкую рубашку, и теперь на улице выглядела совсем не к месту.
Хэ Жань коснулась рукой рюкзака у него на плече и сказала:
— Давай мне.
Сяо Хань снял рюкзак и передал ей, а следом снял с себя куртку и накинул ей на плечи.
Рюкзак был набит так, что распирался во все стороны; сама Хэ Жань была невысокая, да ещё эта длинная куртка Сяо Ханя — и в одно мгновение её словно переодели в младшеклассницу.
Она поджала губы, махнула ему рукой и сказала:
— Я пойду. Друг ждёт.
Сяо Хань кивнул и, не произнося ни слова, смотрел ей вслед.
Никто не знал, о чём он думал. С того мгновения, как Хэ Жань подошла, и до того, как ушла, он так и не сказал ни единого слова.
Вернувшись в клуб, Хэ Жань посмотрела в самый дальний конец бильярдной, Хань Юй по-прежнему сидел на диване, на том же самом месте.
Она как ни в чём не бывало подошла, села рядом и забрала свой клатч.
Мир продлился всего несколько секунд.
Хань Юй вдруг спросил:
— Кто этот мужчина?
Хэ Жань даже глаз не подняла.
— Какой мужчина?
— Мне ещё нужно уточнять? Чья куртка у тебя на плечах?
Хэ Жань неторопливо сказала:
— Раз уж ты всё видел, зачем спрашиваешь?
Хань Юй на миг задохнулся от злости, потом процедил сквозь зубы:
— Хэ Жань!
Хэ Жань спокойно, будто речь шла о пустяке, сказала:
— Мы познакомились раньше в художественной студии. Ты его тоже видел.
— Я спрашиваю, зачем он приходил к тебе!
— Вот это передать. — Хэ Жань похлопала по рюкзаку у себя на коленях. — Он тоже из Чунцина. Мы встретились на вокзале и вместе вернулись.
Говоря это, она расстегнула молнию, достала оттуда одну махуа, а всё остальное отдала Хань Юю.
— Гостинцы. Тебе привезла. Правда, наверное, тебе не понравится.
Сделав это, Хэ Жань больше ни на что не обращала внимания.
Она закинула ногу на ногу и сосредоточенно стала смотреть за игрой у бильярдного стола.
Хань Юй долго смотрел на её невозмутимое лицо и лишь спустя какое-то время отвёл взгляд. Голос его стал тихим, мрачным:
— Лучше не вздумай играть со мной в какие-нибудь фокусы.
Хэ Жань улыбнулась:
— Что? Опять применишь тот же приём, что с Лу Цзинбо?
Она почти равнодушно добавила:
— Если тебе от этого станет спокойнее, делай. В конце концов, он всего лишь наёмный работник. Для тебя это не потребует особых усилий.
Хань Юй никак не выдал себя. Кто знал, сколько в её словах правды, а сколько — нарочно брошенной наживки.
— На самом деле мы с Лу Цзинбо даже за руки ни разу не держались. — Хэ Жань легко, почти лениво повернула голову и посмотрела на него. — Хань Юй, ты либо измени свой мерзкий характер, либо уж лучше перебей всех мужчин вокруг меня до единого.
- Стоячий билет (站票 / zhànpiào) – билет без места; пассажир едет стоя или устраивается где придётся, если найдётся свободное пространство. Особенно часто такие билеты покупают в периоды высокого спроса.
↩︎ - Чуньюнь / весенняя транспортная горячка (春运 / chūnyùn) – период массовых поездок вокруг китайского Нового года, когда сотни миллионов людей возвращаются домой или едут обратно на работу; билеты трудно купить, поезда и вокзалы переполнены.
↩︎ - Чжан Гожун / Лесли Чун (张国荣 / Zhāng Guóróng) – легендарный гонконгский певец и актёр, одна из важнейших фигур кантопопа и гонконгского кино.
↩︎ - «Прежние чувства» (当年情 / dāngnián qíng) – известная песня Чжан Гожуна из фильма «Светлое будущее»; ностальгическая композиция о прежней близости, дружбе, любви и памяти.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
